Павел Шушканов – Марена в зените (страница 13)

— Куда мы идем? – спросила Василика, спешным шагом сократив расстояние, между нами. Выходные после смены обитатели трущоб пока помалкивали, смоля сигареты и раскладывая камни для игры на пустых ящиках, но уже кидали на нее заинтересованные взгляды.

— Увидишь. К одному менее неприятному, но более опасному типу, чем эти вокруг.

— Что они делают? – тихо спросила Василика, подойдя еще ближе.

— Ничего. Просто играют. На деньги. Может уже на тебя.

Она втопила голову в плечи и взяла меня за рукав.

— Не пытайся меня запугать. Видала я вещи и пострашнее.

— Говорю, как есть.

— Тогда заодно скажи, почему ты не пошел вчера со мной? Ты так отчаянно просил помощи у меня сегодня, а вчера, когда я хотела помочь тебе найти сестру…

— Я видел кое-кого.

— Ты о том болване, который пытался тебя подкупить, одновременно угрожая? Я бы забыла об этом быстрее, чем он пропадет из вида. Либо выслуживающийся перед капитаном охраны неудачник, который пытается набрать бонусов, подставляя других, либо шутник вроде Гаяза. Если ты ищешь тут настоящий шпионский заговор, то ты выглядишь глупо, несмотря на твои безумные догадки. Нужно было просто сообщить Жирю. Или мне.

— Догадки позволили мне стать дознавателем магистра, — напомнил я.

— Разумеется. Хороший повод с его стороны найти наивного простака для грязной работы. Не подвернись ты, думаю, завтра он повесил бы объявления.

— Почему ты такая злая?

Я ожидал еще одной вспышки. Но Василика взглянула на меня, прищурившись и только пожала плечами.

— Извини. Так о ком ты говорил, если не о тайном шпионе во мраке ночи?

— Я не знаю, как его назвать, — сказал я, пропустив мимо ушей ее колкости и дав повод новым. – Это что-то странное, вроде фигуры человека, только грубо нарисованной.

— Нарисованной на чем?

— Прямо на воздухе. Я видел его раньше в городе, когда бойцы Камиля спалили мой дом и забрали на службу. В еще раз вчера. Но ты не смеешься и перестала называть меня синонимами слова дурак.

Василика усмехнулась.

— Я так вижу людей вокруг. Чего тут смешного. Другой вопрос, что эта тварь хотела от тебя, если ты один ее видишь. Но на всякий случай, пользуясь тем, что ты пока на службе, я бы проверила за счет Магистрата голову и зрение.

Я раздраженно выдохнул.

— Не думал, что ты скажешь это. Я надеялся хотя бы на небольшое доверие, если уж мы работаем вместе какое-то время. Точнее, скажем так, я вытащил тебя из службы чистоты и сервиса.

— О чем я тебя не просила, — напомнила Василика. – И, к тому же, говоря о доверии, ты забываешь, что уж глазам и серому куску мыслей в твоей голове уж точно доверять не стоит. Они только показывают тебе то, что считают нужным и как считают нужным, не более. Думаю, житель трущоб, знающий слово «синоним» должен прекрасно понимать это. И может я не вижу сейчас выражения твоего лица, но в моем мире меньше предателей, — она постучала пальцем по прикрытому веку. – Долго нам еще идти?

— Мы пришли. Просто я пытался проникнуться твоей философией. Но сейчас понял, что лучше уж поговорить с тем, кто много пьет и советует другим.

***

Дамир смахивал со стола крошки увесистым предплечьем, синим от наползающих друг на друга наколок. На его щекастом лице на мгновение появилось удивление, потом привычная скука. В его баре был слишком низкий потолок, кроме места над стойкой, где он уходил вверх вместе с забитыми бутылками полками к пыльному окну. На липких столах залапанные кружки.

— Если пришли помочь, то становись в очередь, — отвесил он шутку и распрямился, хрустнув позвонками. Заметив Василику, пригладил ладонью маленькие усы. – Где твой друг, Умник? Он не расплатился за последнюю дюжину бокалов и теперь обходит нашу улицу стороной. Может, случилось чего? Не отравился ли? Я попрошу Амира проведать, а может заодно и прихватить должок.

Амира поблизости, к счастью, не было. Иначе Василика наблюдала бы развалившуюся на скамейке полыхающую теплом массу, которую могла бы легко принять за пожар.

— Я давно его не видел, — начал было я, но Дамир не проявил к моему рассказу никакого интереса. Он мял пухлыми пальцами лацканы моего кителя и одобрительно кивал.

— Хорошо, хорошо приоделся. Как настоящий. И пуговицы как настоящие. Амир, взгляни, — он повернулся к пустому углу, вздохнул и махнул рукой, перехватив полотенце. – Где-то носит брата. Как твоего друга прямо. Может встретились, беседуют за кружечкой по поводу должка. Кружечку не желаешь, Умник? Тебе за полную цену, твоей милой спутнице бесплатно.

Я смотрел на Дамира сверху вниз – он был ниже на полторы головы, но казалось, что он занимает все пространство вокруг. Толкни дверь на улицу, и там будут его липкие руки.

— Дамир, мне нужно найти одного человека. Он прибыл в Пригород два дня назад и совсем не похож на местного. Выглядит странно, говорит странно.

Дамир серьезно кивнул.

— Знаю такого, Умник. Передо мной сейчас стоит. Говорит очень странно, да, — он отодвинул меня в сторону широкой ладонью и снова пригладил усики, обращаясь к Василике. – Он держит тебя в плену, красивая? Паспорт украл, да? Хочешь я тебя украду? Работу дам. Хорошую работу.

— Столы протирать? – спросила Василика.

— Ну, столы протереть я и сам могу.

— Кстати, пора бы начать. Ночь скоро.

Дамир непонимающе похлопал глазками. Я тоже.

Василика кивнула в сторону окна над барной стойкой, в котором горел уличный фонарь. Под окном темнела зеленая дверь с облупившейся краской, прямо посреди заполненной бутылками разных цветов и размеров стены. Выход из бара на улицу… Мне показалось это странным, но лишь на миг. Широкая пятерня Дамира опустилась на столешницу, едва не размолотив ее в щепки.

— Муха. Дрянь! Мух пустили, — он замахал полотенцем, обходя нас и подталкивая к выходу.

— Дамир…, — начал я, но торт снова отмахнулся.

— Идите! Идите! Странный человек… Ты странный человек. Женщина твоя – странный человек.

Причитания продолжались и за закрытой дверью. Снаружи моросил дождь. Василика смотрела на меня большими глазами, словно пытаясь прочесть выражение моего лица.

— Нужно вернуться сюда позже и, желательно, незаметно, — сказала она.

— Да черта с два! У меня полно знакомых здесь, кроме этого придурка.

Она снова вцепилась пальцами в мой рукав.

— Хорошо, тогда зачем ты позвал меня с собой, если не для того, чтобы я давала хорошие советы?

Я промолчал. Возвращаться сюда не было смысла. Если Дамир не хочет говорить – его не заставишь, а если настоять – позовет брата.

— Пока мы недалеко, я могла бы связаться с Зеленым Домом и попросить помочь с этим, — она кивнула на дверь бара. – Нужно только найти телефон…

И, хотя скорее всего, она имела в виду, что следует попросить помощи ее неведомых друзей, я видел свою новую работу совершенно иной.

Но Василика ждала ответа. Для девушки без зрения слишком живописный взгляд, в котором вопросы наслаиваются один на другой.

Я закурил. Взглянул на Василику. Наверняка она видела только яркий огонек, но дым собственных сигарет вполне могла узнать.

— Мы зайдем к антиквару Рифату. Он приятнее в общении, чем Дамир, хоть и куда осторожнее.

— Откуда ты знаешь всех этих людей?

Я хотел сказать, что вырос среди них, но это была неправда. Вырос я среди историй отца и заботы мамы и Ким. Антиквару Рифату Кнут продал несколько неизвестно где раздобытых старых часов и зеркало. Часы ушли за бесценок, а за зеркало Рифат положил пять сотен. Все это время я стоял в дверях и с тоской смотрел на россыпь вещей на полках и светящихся янтарем витринах. Вещей, имевших свою историю, как правило печальную.

Мы нырнули в проулок, срезав путь по петле лавочников и угодили на Дугу. Так звали улицу ее обитатели, заявляющие, что все ее три километра изогнуты по центру города ровным мощеным полукругом. Остальные называли ее Кривой. Беззвучные экраны под козырьками баров показывали подернутые голубой дымкой башни столицы, похожее на икру скопление голов демонстрантов, выкрикивающих свои невнятные, но полные ненависти лозунги. В противовес творящейся где-то в глубинах империи яростной жизни, искрящиеся вывески заманивали в магазинчики и лавки, мастерские, «карточные» и «костяные», кальянные и клубы любителей собачьих бегов. Даже утром тут кипела работа, а на улице было людно. Шнырь на углу смерил нас ленивым взглядом и отвернулся.

— Идем.

Я потянул Василику за руку к зажатой между двумя лавками двери. Дернул ручку, но она не поддалась. Табличка вяло колыхнулась по ту сторону стекла.

— Черт!

— Попробуй просто приставать к прохожим, — съязвила Василика. Ее глаза светились изумрудами в полумраке под низким козырьком антикварного магазинчика.

— Нет, мы просто подождем.

В Пригороде на тебя всегда кто-то смотрит. В основном неодобрительно или с недобрым любопытством. К этим взглядам привыкаешь и начинаешь в ответ пялиться на прохожих. Кнут всегда искал повода для драки в таких делах, я же смотрел на людей исподтишка. В основном просто чтобы заранее почуять опасность. Навык, в котором был бы толк, не будь голова замусорена сотнями ненужных мыслей. Типов у арки, ведущей внутрь круглого двора я заметил не сразу. Только когда понял, что они точь-в-точь похожи на двух других, присевших за пустой картежный столик, но не притронувшихся к колоде. Они, не скрываясь смотрели в нашу сторону.