Павел Шушканов – Хиллингар (страница 25)

Несколько раз я проходил мимо его кабинета, смотрел на закрытые белыми жалюзи окна. В один из дней решился и надавил на дверь. Она легко открылась, впустив меня в пыльное темное помещение, заставленное старой мебелью. На полках пылились папки, на столе куча исписанных бумаг и стакан, на дне которого темнели засохшие следы виски. Он не возвращался сюда, а, значит, действительно исчез. Мне вдруг стало невыносимо тоскливо. Этот странный человек, бродящий тенью за теми, кого считал подозрительным и задающий неудобные вопросы оказался человеком, который был очень нужен в этом городке. Без него он стал сиротливым и угрюмым, как и этот кабинет. Впрочем, пожалуй, тут всегда было угрюмо.

Я не решился копаться в бумагах и допивать уже никому ненужную и плохо прикрытую бутылку виски. Отметил, что пил он односолодовый и явно знал в нем толк. Но вот кое-что на столе не могло не привлечь внимания, поскольку совершенно не походило на обычные бумаги участкового. Он довольно точно нарисовал миногу на листе, вырванном явно из блокнота, а не вытащенном из офисной пачки. Под рисунком так и было написано – «минога», а ниже в три столбика места обнаружения и нападения на людей, и даже первый контакт с ними самого Крайчека с пометкой «ликвидирована». На обороте довольно подробная анатомия, словно он сам препарировал это существо и пометки корявым почерком. Под записями – пятно от виски и растертый по бумаге пепел. Я поискал сам блокнот и нашел его в нижнем ящике стола под старомодным телефонным справочником. Нет, это не был дневник с описанием всех тварей поселка. Информация тут была куда интереснее случайных заметок.

«4 октября близ берега за мысом затонул баркас. Погибшие: пассажиры – три человека и капитан судна. Из пассажиров один местный житель и двое туристов. Фамилии…»

Я пролистал дальше. Открыл почти на середине.

«Нападение миног предположительно возле шахтерского поселка. Пострадавший – Игорь Ливанов. Остался жив. Замена не очевидна…»

Пролистав немного назад, я нашел запись о себе.

«Ждан Сергеевич Абрамов. Нет данных. Предположительно реальный. Замена не очевидна».

Этот хренов сыщик все знал! А если не все, то очень многое, и совершенно не спешил посвящать никого в свои домыслы и догадки. Пожалуй, самая ценная находка за последнее время. Еще пару дней назад я бы не думая выложил ее постранично в сеть с собственными комментариями и быстро набрал бы столько просмотров, что мой счет и щеки заметно округлились бы уже на неделю. Но только не сейчас. Эта штука куда ценнее рейтинга с новым контентом.

Я сунул блокнот в карман. Выгреб из ящика еще стопку подозрительно непохожих на протоколы листов. Скорее всего скоро участкового хватятся. Прибудут и заберут отсюда все. Или появится новый, который отправит все в топку так и не разобравшись.

У дверей я обернулся и окинул кабинет взглядом. Полосатая тень от жалюзи падала на пустой стол. В полоске света замер стакан и полупустая пачка сигарет, терпеливо ждущая хозяина. Прощай, Крайчек. Ты был довольно странным, но очень любопытным и догадливым парнем.

Возвращаясь в отель, я каждый раз останавливался возле номера Ани, прислушивался к тишине за дверью, поднимал руку, чтобы постучать, но не решался. Я проходил мимо, ругая себя за трусость. Я хотел, чтобы однажды она открыла дверь прямо перед моим носом и в тоже время избегал встречи с ней, стараясь спускаться к завтраку позже обычного, пока не понял, что она вообще не выходит из номера.

Наш последний разговор состоялся после того, как я понял, что Максим не вернулся. Мне следовало поговорить с ней раньше, но она спала, совершенно вымотанная событиями и долгой дорогой. Когда я зашел к ней на следующий день, она сидела на краю кровати и смотрела в окно, за которым царила обманчивая безмятежность.

– Привет. Как ты?

Она шепнула, что в норме не поворачивая головы.

– Тебе принести кофе? – спросил я.

– Нет. Камиль принес.

На столе стоял полный и уже остывший стакан. Я стоял и мялся, не решаясь присесть рядом и обнять ее худые плечи, как это обычно делала она.

– Слушай…

– Все получилось, – перебила она и потянулась к телефону, который невовремя зазвонил. Она совершенно равнодушно скинула звонок и принялась копаться в приложениях. Через пару секунд мой телефон тоже пискнул. – Я перевела тебе твою часть денег. Не миллионы, но вполне неплохо. Будет новый материал – будет больше.

– Спасибо, – ответил я, но прозвучало как-то глупо. – Ты все выложила в блог? Даже вчерашнее.

– Вчерашнее будет к вечеру. Прости, Ждан.

– За что?

Она повернулась ко мне. Ее лицо не было ни испуганным, ни сердитым. Она смотрела на меня глазами уставшего ребенка, который просто хочет скрыться с головой под теплым одеялом – лучшей защитой во вселенной от всего страшного и опасного.

– Прости, но я должна спросить. Почему ты бросил его?

И она явно имела в виду не Крайчека.

– Подожди, – я пытался оправдаться, хотя понимал, что это бесполезно. – Я не бросал его. Он сказал, что пойдет за нами. Я ждал. Я искал его. Я слышал, что он вернулся от рыбаков.

– Если бы он вернулся, он сидел бы сейчас на стуле возле тебя, верно? Пришел бы узнать, как у меня дела, но без идиотских вопросов и оправданий. Наверное, было бы все так?

Кричать на меня она не собиралась. Мне подумалось, что она уже давно прокручивает в голове этот диалог и теперь просто воспроизводит его с равнодушной усталостью.

– Ты сердишься…

– На тебя? Нет. Я тебя просто такая манера – разворачиваться и уходить, когда что-то идет не так, как ты хотел. Может даже это нормально для тебя, как для меня быстро прикипать к людям и доверяться им, – она скинула звонок снова. – Можешь сейчас сделать тоже самое, что ты обычно делаешь?

Я ушел. Тогда я оправдывал себя тем, что сейчас все исправлю. Найду Максима и приведу его, а если не получится – отправлюсь искать его. Пусть даже один. Насколько это было глупо, я понял только потом, когда ощутил эту огромную пропасть, шире Марианской впадины, вдруг выросшую, между нами. Когда нам нужно было держаться как можно ближе друг к другу, мы просто разбежались в разные углы.

Денег хватило оплатить еще несколько дней в отеле и даже купить еды. О билетах обратно я не думал. Какой бы сволочью я не был, бросить Аню одну тут я не мог. Хотя постоянно опасался, что ее давно уже нет в своем номере и я остался совершенно один. Но Борис Борисович развеивал мои сомнения, заваривал чай с анисом и печально сообщал о том, что скоро наступит совсем не туристический сезон – время ветров, грязи и темного неба без всполохов северного сияния. Я напомнил ему про мираж, и он снова воспрял духом. В конце концов, именно за этим сюда и едут.

В один из дней, дожевав безвкусный завтрак у себя в номере, я спустился вниз и увидел Игоря. Он одну за другой ставил коробки на стойку администратора и шелестел накладными. Увидев меня, он сухо кивнул. Я догнал его уже возле машины, когда он закрывал двери фургона и готовился уезжать.

– Игорь, привет. Слушай, давно не видел тебя. Как ты?

Он пожал плечами.

– В пределах нормы.

Игорь был подозрительно трезв и немногословен.

– Я боялся, что с тобой что-то случилось.

– Да? С чего бы?

Я не был уверен, что он помнил тот короткий разговор на дне рождения Ани, когда он просил о помощи. И тогда я тоже повернулся спиной.

– Ты теперь работаешь.

– Я и раньше работал. Слушай, – он посмотрел по сторонам. – Мне сейчас некогда. Хочешь поговорить, давай в баре вечером. Знаешь рыбацкий бар?

Я кивнул.

– Тогда бывай.

С приходом весны городок преобразился. Остатки снега оседали тяжелой шапкой на землю и асфальт, превращаясь в грязные глыбы. Все реже шел снег, все более серым становилось небо. Из алебастрово-белого, погруженного в жидкое стекло морозного воздуха, поселок становился своей же моделью в натуральную величину, вырезанной из грязного пенопласта. Только море не менялось. Такое же тяжелое и холодное, оно плескалось о красновато-рыжие скалы.

В какой-то момент я понял, что в этом поселке мне совершенно некуда податься. Я не мог сидеть в фойе нашего отеля, попивая кофе – я боялся встретить там Аню. Но и в кафе стеклянного отеля я тоже не мог пойти. возможно, что Даша все еще работала там официанткой. После того жуткого дня, когда пропал Крайчек, я избегал и ее. В конце концов я отыскал уединенное место между этажами старой трехэтажки в подъезде без кодового замка. Верхний этаж был даже не заселен, а пролетом ниже на широком подоконнике сидел я, поставив ноги на батарею и разместив на коленках ноутбук, а сбоку термос с кофе. За окном виднелась унылая улица, а за ней холодный пляж и море. Но я туда не смотрел. Я пялился в монитор и строчка за строчкой вбивал в белый лист свои размышления вперемешку с тем, что удалось найти в записях Крайчека.

Порой я отчаянно бродил по интернет-легендам, пытаясь найти хоть что-то похожее на то, что происходило с нами, но натыкался лишь на забавные фальшивые истории, которые принято называть «крипипастой». С нулевым результатом закончились и мои поиски Тихого Дома, которым успела заразить меня Аня. Это была ее тема и мираж. Мне остались только догадки, осколки и мусор, которого полно в Сети. Однажды я наткнулся на довольно правдоподобную историю про мальчишку, пожившего долгие месяцы в тот миг перед аварией, когда машина их семьи отправилась в кювет. Он рассказывал, что десятки раз пытался выбраться оттуда из мира в своей голове, пока однажды не удалось это сделать окончательно. По крайней мере, он надеялся на то, что реальный мир вокруг – не еще один уровень секундного сна. История никак не касалась напрямую той жути, что происходила с нами, но носила название «В Тихом Доме», как и десяток других подобных историй.