Павел Шумилкин – Выживший (страница 5)

Но его организм не выдержал. Примерно через час перед глазами всё поплыло, потемнело, и он потерял сознание. Его руки ослабели, отпустив руль.

Оливия среагировала мгновенно. Она схватила руль и вывела машину на прямую, предотвращая катастрофу. Сердце её колотилось, но она сохраняла самообладание. Подъехав к безопасной стоянке, она остановила пикап и принялась трясти Джека за плечо.

– Джек! Джек! Очнись!

Он медленно пришел в себя, открыл глаза. Взгляд был мутным, не осознающим.

– Ты потерял сознание, – объяснила она, с тревогой глядя на него. – Ты не можешь вести в таком состоянии.

Джек кивнул, понимая, что она права. Они были посреди пустынной трассы, и лучшего места для остановки не предвиделось.

– Отдохни, – сказала Оливия, и в ее голосе впервые прозвучала не просто тревога попутчика, а что-то похожее на заботу. – Я побуду на страже.

Джек откинул спинку сиденья и закрыл глаза, чувствуя, как усталость и боль накрывают его с головой. Он знал, что впереди еще долгий путь, но сейчас важно было просто выжить.

Тем временем Оливия вышла из машины, взяв его пистолет и свой дробовик. Вечерний ветер трепал её волосы. Она внимательно осматривала окрестности, стараясь заметить любую угрозу. Она охраняла его сон – хрупкое перемирие между двумя одиночками постепенно превращалось во что-то большее. Во что – они сами еще не знали.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. РАЗРЫВЫ ПРОШЛОГО

Джек спал, его сон был тяжелым и прерывистым, даже потеря сознания не могла дать его измученному мозгу полноценный отдых. На его лице застыла гримаса боли, и время от времени он непроизвольно вздрагивал.

Оливия стояла на страже, прислонившись к капоту пикапа. В руках она сжимала свой дробовик, а за поясом был заткнут пистолет Джека. Ночь была тихой, лишь изредка доносились какие-то отдаленные, неясные звуки. Она вслушивалась в них, пытаясь отделить ветер от потенциальной угрозы.

И тут ее взгляд упал на асфальт. На темное, маслянистое пятно, оставленное за долго до их приезда. И это пятно вдруг ожило в ее памяти, сменившись картиной из другого времени, другого мира…

Раннее утро. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь горизонт, постепенно заливая светом окружающий мир. Этот день обещал быть особенным для Оливии – ведь сегодня за ней присматривала старшая сестра Кэтрин.

Оливия весело подпрыгивала рядом с Кэтрин, когда они шли по улице.

– Кэт, а ты купишь мне мороженое? – с надеждой спросила девочка.

– А мама с папой тебе разрешают? – улыбнулась Кэтрин.

– Ну… редко, – Оливия замялась. – Но я уверена, что ты меня не оставишь без сладкого!

Кэтрин улыбнулась и слегка кивнула: – Ладно, пусть это останется нашим маленьким секретом.

Прошло около часа, пока девочки бродили по супермаркету. Выходя наружу, Оливия уже держала в руке рожок с мороженым. Они подошли к машине, где Кэтрин аккуратно сложила пакеты с покупками в багажник. Она ещё не успела открыть дверцу, когда вдруг…

Из-за угла неожиданно появилась женщина. Её внешний вид говорил о том, что она давно забыла об уходе за собой: волосы спутанные, одежда грязная и помятая. В руках у женщины был пистолет, который она дрожащими руками направляла прямо на Кэтрин. Глаза незнакомки казались дикими и затуманенными.

– Деньги! Быстро! – выкрикнула она, приближаясь ближе.

Руки Кэтрин начали немного дрожать, но она старалась сохранять спокойствие. Медленно опустив руку в сумочку, девушка вытащила кошелёк и бросила его на землю. Женщина нервно наклонилась, чтобы поднять его, и ее палец, судорожно сжимавший рукоятку, случайно нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела гулким эхом разлетелся по всей улице.

Оливия замерла, почувствовав резкий толчок воздуха рядом с собой. В следующее мгновение она увидела, как её сестра, стоявшая всего в паре шагов, потеряла равновесие и тяжело рухнула на асфальт, прямо возле их машины.

Грабитель, казалось, была сама в шоке от произошедшего. Она резко развернулась и бросилась прочь, её фигура вскоре исчезла среди узких улочек.

Оливия не могла издать ни звука. Слёзы ручьем текли по ее лицу, а сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Она бросилась к сестре, но та уже не дышала. Осмотревшись вокруг, она заметила чужой пикап, припаркованный у обочины. Не раздумывая, она забилась в ноги между колесом и кузовом, спрятавшись от ужаса реальности, уткнувшись лицом в колени и пытаясь заглушить рыдания.

Реальность вернулась с оглушительным грохотом – не память, а настоящий выстрел, который раздался буквально в сотне метров от них. Пуля с визгом рикошетом отскочила от дорожного знака.

Оливия вздрогнула, вырвавшись из плена кошмара. Из-за поворота вышли люди. Трое. Не зомби. Бандиты. Они шли по дороге, и один из них, заметив пикап и Оливию, просто поднял ружье и выстрелил, без предупреждения.

– Бандиты! – крикнула Оливия, отскакивая за укрытие к машине.

Грохот выстрела и ее крик разбудили Джека. Он мгновенно вскочил, инстинкт выживания за долю секунды поборол сон и слабость. Его рука потянулась к поясу – и встретила пустоту. На его лице на мгновение мелькнуло недоумение и паника.

Оливия, не глядя на него, резким движением вытащила его пистолет из-за своего пояса и сунула ему в руку.

– Держи! – бросила она, уже поворачиваясь к бандитам с дробовиком.

Джек на долю секунды сжал рукоять своего пистолета, его взгляд стал холодным и сосредоточенным. Вопросов не было. Была только угроза.

Пули начали рвать воздух со свистом, вгрызаясь в металл пикапа. Одна пробила дверь и с глухим стуком вошла в приборную панель.

– Они нас прижали! – прохрипел Джек, прижимаясь к колесу. – Надо менять позицию!

Он выглянул из-за укрытия, оценивая ситуацию. Бандиты рассредоточились, пытаясь обойти их с флангов. Один из них, самый агрессивный, уже бежал в их сторону, стреляя на ходу из обреза.

Джек прицелился. Его выстрел был точным. Пуля попала бегущему бандиту в грудь. Тот споткнулся и упал, но остальные двое лишь усилили огонь.

– Прикрой меня! – крикнул он Оливии. – Я попробую зайти сбоку!

Она кивнула и, высунувшись из-за капота, дала залп из дробовика в сторону бандитов. Грохот выстрела на секунду заставил их залечь.

Используя эту паузу, Джек рванул к груде бетонных ограждений неподалеку. Пули свистели у него над головой, впивались в землю у ног. Он бежал, чувствуя, как голова снова начинает кружиться, но адреналин гнал его вперед.

Заняв новую позицию, он открыл огонь, стараясь подавить противников. Один из бандитов, заметив его маневр, бросился навстречу. Между ними завязалась короткая, яростная перестрелка. Пуля противника прошла в сантиметрах от головы Джека, ошметки кирпича от рикошета ударили ему в лицо. Он ответил двумя выстрелами. Второй оказался точным.

Оставался один. Последний бандит, видя, что остался один против двоих, понял, что игра проиграна. Он бросился бежать, скрывшись в придорожных зарослях.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Слышен был только тяжелый, прерывистый храп Джека и ее собственное сердцебиение.

Джек, пошатываясь, вернулся к пикапу. Он выглядел уставшим до смерти. Его взгляд упал на Оливию. Она стояла, прислонившись к машине, и дрожала. Но не от страха перед бандитами. Ее глаза были полны слез – отголосков того утра, что она только что пережила заново.

– Все кончено, – тихо сказал он, опускаясь рядом с ней на корточки.

– Я… я не смогла… – прошептала она, имея в виду не бандитов, а свою сестру. Она не смогла ее защитить тогда. И этот старый, незаживающий страх парализовал ее сейчас.

– Ты жива, – ответил Джек, и в его голосе не было привычной сухости. Была усталость. – Это главное.

Они сидели на земле, оба истощенные морально и физически. Джек смотрел на пистолет в своей руке, потом на Оливию. Он не спросил, почему его оружие было у нее. Он просто понял. Она стояла на страже. Она защищала его. И в этом жесте, в ее молчаливых слезах, было что-то, что заставляло лед вокруг его сердца давать первую, почти незаметную трещину.

– В следующий раз, – он поднялся, его голос снова стал твердым и прагматичным, – отдай дробовик мне.

Он не сказал «спасибо». Но он сказал это. И для их шаткого перемирия это было больше, чем любая благодарность.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ

Джек сидел за рулем, но это было похоже на самоубийство. Мир плыл перед глазами, расплываясь в серую муть. Каждая выбоина на дороге отзывалась в его черепе резким, пронзительным ударом. Боль из тупой пульсации превратилась в нечто острое, невыносимое, заполняющее все сознание. Он стискивал зубы до хруста, пытаясь сфокусироваться на асфальте, но полосы сливались в одну, а обочины начинали нездорово колебаться.

Оливия молча наблюдала за ним. Она видела, как он моргает, пытаясь прочинить затуманенный взгляд, как его плечи напряжены до предела. Он не просто вел машину – он боролся с собственным телом, и проигрывал.

– Джек, – тихо сказала она, боясь резким звуком спровоцировать катастрофу. – Остановись. Ты не в состоянии.

– Доберемся… до развилки, – выдохнул он, и его голос был хриплым и слабым. – Там… решим.

Он боролся не только с болью. Он боролся со своим собственным упрямством, с нежеланием показывать слабость, с глупой, животной верой в то, что он сможет протолкнуть себя еще на несколько миль.