Павел Шумил – Этот мир придуман не нами (страница 188)

Под конец папа стал называть Стаса не «уважаемый», а «мой друг». И это очень хорошо!

А я поняла, что просто не осознавала той беды, в которую ввергла папу. Но самое удивительное, что вновь увидела, какая действенная система взаимовыручки у иноземцев. Прошлый раз они за полдня поняли, что Татака смертельно больна, и выяснили, чем, и как лечить. В этот раз спасли меня и моего отца. Все видела, слышала, сама была в центре событий, но так и не поняла, как у них это получается? Как бы, само собой…

Во Дворце все прошло так, как задумывалось. Рабыни предупредили послов, что скоро Владыка их отпустит, но перед этим вновь покажет дракона. Что бояться дракона не надо. Что потом будет пир. Варвары вели себя спокойно и с достоинством.

Неожиданностью стал только отряд поддержки в пятнадцать клинков, прискакавший ночью выяснить, что случилось с послами. Пир к тому времени был в разгаре, послы наклюкались до потери речи, и папа решил, что не будет большой беды, если «спасателей» тоже пригласить за стол. Командир «спасателей» решил, что пир идет второй день, успокоился и присоединился к пиру.

Утром страдающие от похмелья варвары отбыли из Дворца в Столицу. А наставники школы гвардии, составлявшие им компанию на пиру, узнали, что такое антиал. Шурртх скормил им весь запас, и заказал мне еще упаковку.

Хозяину все-таки надоело, что я каждую ночь сплю урывками, а потом полдня клюю носом и засыпаю на ходу. Он вызвал Марту, Линду и меня и велел организовать работу со шлемом круглосуточно, в три смены. Для чего обучить работе со шлемом еще двоих. Марта предложила Амарру и одного из оболтусов. Оболтуса хозяин отверг. Багирру, кормилицу и Татаку — тоже. У него на Багирру уже есть планы. Но согласился подождать, пока обучится Ррушан. Теперь за сутки под шлемом будут сидеть восемь прраттов. И еще четыре успеют пройти сеанс обучения.

Еще сообщил Линде, что Ктарр больше не хочет быть учителем. Его стройка затянула. У него грандиозные планы — мечтает построить Дворец Науки, который затмит красотой и размерами папин Дворец. В котором будет четыре этажа, электричество, вода, туалеты как в Железном доме и даже лифт!

Линда взглянула на свою планшетку и сказала, что кандидатуры учителей есть. А вот учеников мало, и все разновозрастные.

Тут нас прервала делегация строителей. Наших, не иноземцев. Они заявили, ненавязчиво так, что могли бы отделать изнутри все дома так же, как иноземцы отделали первые два этажа водокачки. Им не сложно. Но материалов, которые привезли иноземцы, не хватит даже на последний этаж водокачки.

Хозяин рассмеялся и сказал, что намек понял. Только они, строители, должны составить заявку. На русском языке, по всем правилам бюрократической науки. Тогда он поставит на ней визу, что не возражает, а Мухтар отправит на Землю. Но чтоб на быструю доставку не надеялись. Специальный корабль он заказывать не будет, а попутные здесь пролетают редко. Строители обрадовались и побежали выяснять, как выглядит заявка, и кто умеет ее составлять.

— Включите в нее новый бульдозер! — крикнул им вслед хозяин.

Гуляем по берегу Крратерра. Хозяин опять снял с меня слинг и надел на себя. Щекочет пальцем животик нашему сыну. Тот пытается поймать палец и весело фыркает. А у меня не выходит из головы визит строителей. Горожан среди строителей не было. Селяне всегда жили большими семьями в своих домах рядом со своим полем. А теперь они хотят жить по несколько семей в большом доме. Вдали от поля. И поле это не чье-нибудь, а общее. Они отказываются от старой жизни. Они пашут поля трактором. Они не могут без вечернего кино. Татака говорила, если я прикрою вечерний кинозал, она первая бунтовать начнет.

— Хозяин, мне тревожно. Что дальше будет?

— Ты же не хуже меня знаешь.

— Нет. Я не об этом. Уклад нашей жизни меняется. В оазисе мы живем совсем не так, как раньше. Я тревожусь, что мы потеряем себя прежних. Раньше не замечала, потому что жила во Дворце. А там свой уклад. А теперь вижу…

Замолчала на половине предложения, но хозяин меня понял.

— Миу, все зависит от того, лучше или хуже мы станем жить. Ты как думаешь?

— Лучше, наверно.

— Наверно?

— Мы, прратты, стали жить почти как вы, люди. Но ты говорил, что в вашем мире что-то плохо. Что он перестал быть настоящим. Мне страшно, что если мы пойдем по вашему пути, наш мир тоже перестанет быть настоящим.

— Умница, — хозяин свободной рукой покрепче прижал меня к своему боку и чмокнул в нос. — Ты абсолютно правильно боишься.

Вот чего я никак не ожидала. Хотела муркнуть — а тут словно подавилась.

— Вся беда в том, Миу, что ты права по всем пунктам. Много раз в человеческой истории новая культура сменяла старую. Бывало, от старой не оставалось и следа. Это очень болезненный процесс для того поколения, на которое пришлась смена эпох. Горько смотреть, как рвутся твои корни. Но если ничего не будет меняться, не наступит будущее. Готовься к тому, Миу, что твой старый мир будет заменен новым. Мы — то самое поколение, которому предстоит жить в эпоху перемен.

И нашим путем идти — не лучший вариант. Жить в мире, где людей программируют как киберов… — хозяин замолчал и потряс головой.

— Хозяин! Я думала, ты подскажешь, как жить.

— Подсказать могу. Искать свой путь.

— Но мы сейчас идем твоим путем.

— И что мы делаем на этом пути?

— Ты хочешь обучить всех высоким наукам. Ты хочешь, чтоб мой папа жил долго.

— … И тоже изучил высокие науки. Как ты.

— Папа будет прилетать к нам в оазис каждый день? Но ему надо управлять провинцией!

— Правильно. Он занятый человек. Когда получим второй шлем, сначала установим его во Дворце и прогоним через обследование всех соратников твоего папы. Потом обучим.

— А если они не захотят? А если папа испугается, что шлем научит их чему-то плохому?

— Мы поручим это кому-то, кому твой папа безоговорочно доверяет. Кто проверит каждую базу, и уберет из нее все, что может навредить праттам. Поручим эту работу самому верному соратнику Владыки.

— Дяде Трруду? Таррксу?

— Не-а, — усмехнулся хозяин. И поймал губами мое ухо. — Кому-то маленькому, рыженькому и очень симпатичному.

— Нашему сы… Ты меня имеешь в виду??? Но… Саркофаг… Дети… У нас к тому времени будет три малыша на руках!

— Да, без няньки точно не обойтись, — улыбнулся хозяин. — Ты пока присмотри кандидатуры. Торопиться не надо, но не забывай.

Я чуть на песок не села. А потом взяла — и села! Хозяин опустился рядом со мной.

— Так нельзя! Влад, ты словно в холодную воду меня бросил. А я плавать не умею. Утону, если не поможешь.

В первый раз так напористо с хозяином говорю. Потому что в очередной раз почва из-под ног ушла.

— Ничего не изменилось, моя хорошая. Мы пока только готовим платформу для построения светлого будущего. Расширяем оазис, обучаем всех, и — особенно — детей. Строим университет и укрепляем государство. И — стратегическая задача на ближайшее будущее — постараемся уравнять в правах рыжих и серых. Но скоро именно ты будешь решать, что из культуры вашего мира взять в будущее, а что лучше похоронить навсегда, ты станешь хранителем этого мира.

Ничего себе! Я стану хранителем мира… Жила себе спокойно и счастливо. Зачем только затеяла этот разговор?..

— Не забывай, о чем мы сегодня говорили. Обещаешь?

Да я скорей умру и воскресну, чем забуду. Муркнула и потерлась о плечо хозяина. А он погладил меня нежно.

Я стану хранителем мира…

Время еще есть.

Профессор сегодня заявил, что из всех стариков на самом деле старым является только архивариус. Остальные только притворяются старыми. В действительности они не старые, а запустившие свое здоровье лоботрясы. Их даже лечить не хочется. Если им плевать на свое здоровье, то почему кто-то другой должен о нем заботиться?

Я пристроилась к профессору сбоку, и, пока он прогуливался по берегу озера, поведала ему о коварном плане главы Службы оросительных каналов. Увлеклась, не заметила, как он меня под руку взял. Так и гуляли под руку туда-сюда. Пусть от хозяина попадет, но убедила этого древнего сухомора, что селяне не виноваты. Некогда им было о здоровье заботиться.

А вернулась домой покормить маленького — и чуть в голос не закричала. Моего сына подменили! В колыбельке лежит рыжий, но не мой!!!

Когда голова на место встала, узнала сына кормилицы. Такое облегчение! А он увидел меня и захныкал. Если есть хочет, всегда так делает. Взяла его на руки, дала грудь и пошла искать кормилицу.

А где искать? Ясно, там, где воду набирают. У колодца, или у мостков, если воду из канала черпают. У нас в поселке — у колонки рядом с кухней. Там она и стоит, Таррсика грудью кормит, с другими бабами что-то обсуждает. Ругать не стала, рядом встала. Стоим, кормим. Она — моего малыша, я — ее. Переглянулись, рассмеялись.

А новости на самом деле замечательные. Сейчас парни с рынка вернулись, денег привезли больше, чем с собой взяли. Это потому что пряности хорошо продали. И с советом капитанов договор подготовили. Будем поставлять флоту свежий эфель. Хозяин его еще редиской зовет. Говорит, не овощ, а сплошные витамины. Морякам в дальних походах без него нельзя.

Вечером на разборе полетов Линда сообщила, что по финансам мы вышли на самообеспечение. На что Мухтар сказал, что могли бы давно из середняков стать кулаками. У нас же есть грузовой поддон, в котором нам привезли трубы. Если будем резать его на куски и продавать железо, то на пятьдесят лет поддона точно хватит. А железо это дорогое, качественное, только для оружия. Поэтому спрос на него небольшой, но прибыль хорошая. Дворцовый кузнец нашим железом очень доволен. Но я эти разговоры вполуха слушаю. Раз хозяин назначил меня хранителем мира, у бестолковой сороконожки появилось очень важное дело.