Павел Шубин – Homo kaleidoscopic. Философия человека 21-го века (страница 2)
Современные биологи в общем подтверждают предположения Платона: «Ребенок рождается с практически сформированной центральной нервной системой. В постнатальный период происходит не формирование, но дальнейшее прогрессивное развитие уже сформированного головного мозга, вызванное взаимодействием с окружающим миром. Сознание, разделенное на три вышеуказанных отдела, уже присутствует, но пока еще не имеет своего достаточного наполнения. Оно практически свободно за исключением набора врожденных рефлексов.
Нейрофизиологи разделяют врожденные рефлексы на:
– пищевые, двигательные и тонические, местом хранения которых является желательная область души;
– защитные, в виде реакции на яркий свет или болевое раздражение, находящиеся в яростной части;
– ориентировочные, в виде слежения за окружающими объектами, реакции на световые сигналы и т. д. занимающие разумную часть сознания.
В процессе развития, ребенок начинает «заполнять» пустующие области своего сознания конкретным содержанием». [2]
Как видно, и биология не дает ответ о появлении четвертой сферы сознания. Как же стало происходить его образование?
Предположим, что все это происходит потому, что и платоновская философия и биология рассматривают ментальность и телесность в некотором отрыве друг от друга, в обособленности. Так несомненно удобнее для построения теоретических схем, но в жизни развитие физического тела у ребенка оказывает (или не оказывает) воздействия на его ментальное развитие. Например, несомненно, что у охотника хорошо развито определенное восприятие. Житель джунглей, в отличие от современного городского человека быстро разглядит змею в гуще листвы и услышит шорох приближающегося хищника. Но все же ощущения и восприятия как орудие познания не играют большого значения. Они относятся, скорее, к сфере рационального знания, чем к сфере познания нового, но указывают нам на путь наших дальнейших размышлений.
Можно смело предположить, что для человека, занимающегося земледелием, охотой и военным делом, равно как и ремеслами этих трех платоновских частей сознания было вполне достаточно. Для античного человека, занимающегося земледелием, охотой, рыбной ловлей требовалась твердость руки и быстрота ног, нежели, чем рассудительность. Кисть руки использовалась как инструмент силы, а не как инструмент чувственного познания и выражения чувств.
Развитие чувственного познания началось, когда человек стал использовать мелкую моторику кисти чаще, чем ее грубую силу. Справедливость этого основана на многочисленных исследованиях, проводимых в рамках современной педагогики и педиатрии. Именно «нагрузка» на мелкие мышцы фаланг пальцев и кисти ребенка стимулируют развитие его интеллекта.
Что дало толчок к большему использованию мелкой моторики мышц фаланг пальцев и ладони? Экономическое развитие общества, вследствие которого появилось имущественное неравенство и часть населения освободилась от тяжелого физического труда. Живопись, игра на музыкальных инструментах, владение писчим пером (стилосом, грифелем) – все это развивало кисть и вместе с этим чувственное восприятие и тактильное ощущение. С развитием общества окружающий мир стал дробиться на более мелкие и обособленные части. И чувственно-воспринимаемый мир стал все более и более занимать внимание человека, развивать интеллект, стимулировать сознание. Сформировалось взаимодетерминируемое воздействие: «мелкая моторика» рук стимулировала развитие интеллекта, интеллект требовал чувственного познания окружающего мира. То, что античные философы справедливо подметили, со временем претерпело изменения и в структуре сознания сформировался отдел, отвечающий за чувственное познание. Прав бы Платон – вещи принимают качества вещей. Сознание разделилось в себе и сформировало новый отдел или часть (сферу) чувственного познания.
Как видно из данных нейрофизиологии, этот отдел является наиболее молодым и еще не получил своего места во врожденных рефлексах.
Но, как относится к этому христианство? Как уже было показано выше тройственная структура сознания принималась и христианской философией. Может ли, с точки зрения христианства, произойти дальнейшее изменение сознания человека? На научные вызовы христианство отвечает утвердительно, но только в том случае, если постулируемый тезис подтверждается текстом Святого Евангелия.
Обратимся к словам евангелистов.
Евангелист Иоанн Богослов говорит: «В доме Отца Моего обителей много» [5] Большинство толкователей видят в этих словах ободряющие обещания к апостолам. (Иоанн Златоуст, Зигабен, А. П. Лопухин и др.) Но, вот, например, прп. Исаак Сирин так толкует это место в Откровении: «многими обителями у Отца называет различные меры ума водворяемых в оной стране, то есть отличия и разность духовных дарований, какими наслаждаются по мере ума». Под духовными дарованиями христианство понимает склонности человека: у кого-то к труду, у кого-то к поэзии. Прп. Нил Синайский говорит еще более открыто: «Если „обители многи у Отца“ (Ин. 14:2), то, может быть, много и видов домостроительства Владычнего, по которым будет управлен и распределен человеческий род». [6]
Таким образом и христианство согласно с тем, что Сознание человека может и в дальнейшем разделяться в себе образовывая новые сферы или части.
Появление чувственной сферы сознания привело к тому, что в окружающем мире человек стал выделять, определяемые чувственным восприятием, мир живописи, мир литературы, мир спорта, мир моды и многие другие миры, не знакомые человеку античности или средних веков. Можно смело сказать, что подобные «чувственно-детерминированные миры» стали появляться лишь в двадцатом веке, когда в странах с развитой экономикой произошло полное «освобождение» человека от зависимости тяжелого физического труда. В конце века двадцатого, мир моды или мир спорта в сознании человека уже превалировал над физическим миром. Доходность и капитализированность мира моды, искусства и спорта уверенно обгоняют сферу физического труда. Доходы фермера или владельца мастерской нельзя и сравнить с доходами футболистов, теннисистов или кутюрье.
Дальнейший путь
Век двадцать первый ознаменовался новыми флуктуациями внутри человеческого сознания. И связано это с появлением «параллельной реальности». О чем речь?
«Параллельная реальность», «иной мир», «горний мир» присутствовали в жизни человека издавна, а точнее, со времен Миланского эдикта. Однако, в девятнадцатом веке, с развитием позитивистских тенденций ее влияние сильно уменьшилось. Люди обнаружили, что живут они в мире «здесь и сейчас» и с энтузиазмом принялись возделывать это «здесь». Будущее исчезло из сознания людей. Но сознанию требуется двойник окружающего мира – для оперирования в окружающем мире требуется не сознание, а навык.
Современная нам, не христианская, а модернисткая параллельная реальность стала появляться на горизонте при появлении кинематографа. В отличие от театра, где жизнь героя оканчивается с командой «Занавес!», жизнь киногероя продолжается практически вечно. Чарли Чаплин в вечности, герои фильмов Тарковского, Феллини и многих других – в вечности. Бернардо Бертолуччи пытался размышлять на эту тему в своем фильме «Мечтатели», но свел всю проблему к подростковой гиперсексуальности.
Но кинематограф был лишь подходом к появлению современной «параллельной реальности». Мир кино – это промежуточный этап между чувственным и виртуальным мирами.
Современная появилась не сразу, а постепенно входя в жизнь человека. Параллельная реальность – это идеальная реальность, существующая одновременно с физической реальность нашего мира. Первым шагом к созданию такой реальности было появление в мировой литературе нового художественного жанра – фэнтези. Исследователи этого литературного направления, относят его появление к двадцатым годам XX века. Прошло уже сто лет и сам жанр превратился в «мир», но мир состоящий из вымышленных миров. Известные произведения Д. Р. Р. Толкиена или современного нам Джорджа Мартина созданы по одному и тому же принципу: автор выдумывает мир, населяет его вымышленными существами и героями, определяет законы существования этого мира и разыгрывает в нем историю произведения. Мир получается достаточно большой, поэтому, к большинству произведений этого жанра автор прикладывает подробную карту придуманного им мира. И читателю, для того чтобы не терять нить изложения требуется не только следить за ходом дела, но еще и держать в уме «план» этого мира. Если произведение написано талантливо, то читатель начинает жить как бы в двух реальностях одновременно: в земной и книжной.
В чем разница между остальной литературой и фэнтези? Предположим, что некий читатель узнает о талантливом писателе Артуре Конан Дойле, в чьих рассказах сыщик Холмс раскрывает самые запутанные преступления. В чем заключается интерес читателя? Прочитать историю от начала до конца и проследить, как автор разматывает запутанный клубок повествования и узнать, в конечном итоге, чем все закончилось. Предположим, что этот же читатель узнает от своего знакомого, что талантливый писатель Д. Р. Р. Толкиен написал интересную книгу «Властелин колец». Желая познакомиться с его творчеством (причина) читатель погружается в чтение книги и, посредством этого в вымышленный мир Средиземья и очаровывается им (результат). Сам фактический финал, когда герой уничтожает вредный артефакт, достаточно мелкий и предсказуемый, чтобы потрясти читателя. А вот описание виртуального книжного мира – грандиозно. После он узнает, что некий неизвестный ему писатель создал продолжение указанного романа, где на просторах вымышленного Толкиеном Средиземья другие персонажи разыгрывают уже другую историю. (Например, Перумов) Желание вновь окунуться в мир Средиземья (причина) побуждает читателя взяться за чтение этого произведения (результат). И не важно, чем закончилось у нового автора его произведение – важно оказаться вновь в любимой реальности. Это является наглядным примером жизненного воплощения одного из парадоксов, описанных Жилем Дилезом: результат оказывается прежде причины, точнее результат и причина взаимодетерминируются. [14]