Павел Шимуро – Знахарь VII (страница 20)

Ночь пришла без предупреждения.

Я вышел к побегу.

Ночной воздух был прохладным, с привкусом влаги и коры. Побег стоял неподвижно, серебристый в свете кристаллов, двадцать сантиметров полупрозрачного стебля с бордовой сетью капилляров. Второй отросток, утренний, подрос до шести сантиметров и по-прежнему тянулся к южной стене мастерской. Земля вокруг была тёплой, и на границе зоны обогащения мох на стволах переходил из серого в густо-зелёный с такой резкостью, будто кто-то провёл линию кистью.

Я снял ботинки, перчатки и сел на колени.

Второй сеанс. Десять минут на данный момент — потолок, который Система определила утром. Серебряная сеть адаптировалась к нагрузке, микроперегрев правого предплечья зажил без следа, и нити второго порядка уплотнились за двенадцать часов, как мышечные волокна уплотняются после нагрузки.

Ладони на землю. Стопы на грунт. Четыре точки контакта.

Серебряная сеть вспыхнула. Поток субстанции хлынул через капилляры горячий, плотный, и рубцовый узел принял его с такой готовностью, будто ждал весь день. Синхронизация с реликтом через побег установилась на четвёртом ударе сердца — быстрее, чем утром. Тело запомнило ритм.

44.5%… 45.2%… 46%…

Шестая минута. Ровно. Контроль стабилен. Серебряная сеть держит нагрузку без перегрева, нити на правом предплечье чуть горячее левого, но в пределах нормы.

Седьмая минута. 48.3%.

Восьмая.

На восьмой минуте почувствовал четвёртый реликт.

Я сфокусировался.

Пульс четвёртого реликта был слабым. Амплитуда упала. Утром, когда я чувствовал его последний раз, интервал между ударами плавал от восьми до тридцати секунд. Сейчас вообще ничего.

Двенадцать секунд без единого удара.

Я знал это ощущение — асистолия на мониторе. Прямая линия. Когда рука уже тянется к адреналину, и мозг считает секунды, потому что после четырёх минут без кровообращения мозговая ткань начинает умирать.

Тринадцатая секунда. Ничего.

Четырнадцатая.

На пятнадцатой проступил слабый удар. Потом ещё один, через три секунды. И ещё один, через девять.

Пульс вернулся.

Три пропущенных удара. Пятнадцать секунд тишины. Для живого сердца это катастрофа. Для Реликта, спящего под двумястами километрами камня и леса, это был шаг к остановке.

4-Й РЕЛИКТ:

Скорость угасания увеличилась (амплитуда: 12% → 9%).

Зафиксированы эпизоды асистолии (пауза 15 сек).

Остаточный ресурс: 12–18 дней.

Без вмешательства: полная остановка.

Я медленно оторвал ладони от земли. Поток субстанции прервался, Рубцовый Узел затих.

СЕАНС ЗАВЕРШЁН (9 мин 44 сек).

Прогресс: +4.8% (текущий: 48.9%).

Серебряная сеть: достигла локтей (обе руки). Адаптация стабильна.

Рубцовый Узел: утолщение ответвлений +6%. Новых микрокапилляров: 4.

Совместимость с Реликтом: 63.2% (+0.4%).

Я посмотрел на юго-запад. Темнота между стволами, мох на коре, тусклые кристаллы. За этой темнотой, за двумя сотнями километров леса, в глубине камня лежал повреждённый узел сети, который пропускал удары и посылал рваный сигнал, который никто, кроме меня не мог услышать.

ЯЗЫК СЕРЕБРА: ФРАГМЕНТ 7-го СЛОВА (из 40).

Источник: 4-й Реликт (повреждённый), 200 км, ЮЗ.

Перевод (неполный): «Помо…»

Контекст: обрывок. Сигнал слишком слаб для полной передачи.

Глава 7

Тарек стоял у ворот, закинув копьё на плечо, и ждал.

Он всегда так делал — приходил раньше назначенного и ждал молча, глядя на тропу. За его спиной Нур проверял шнуровку на сапогах, присев на корточки у частокола. Горт топтался между ними, прижимая к груди холщовую сумку, набитую обмотками и завёрнутым в кожу костяным ножом.

Я протянул ему последний черепок, тот, на котором ночью расписал порядок сбора.

— Читай вслух.

Горт взял черепок, поднёс к глазам.

— Срез по основанию ризоида под углом. Нож наклонять от себя. Не тянуть, не рвать. Образец обернуть в мокрую ткань в течение минуты, после во вторую обмотку, сухую. Не укладывать друг на друга. Время на расщелину не больше часа.

— Хорошо. — Я посмотрел на Тарека. — Если у Горта пойдёт кровь из носа или он начнёт терять равновесие, то вытаскивай его, не спрашивая.

Тарек кивнул.

— Слышал, — сказал он.

— Нур?

Нур поднялся с корточек. Невысокий, плотный мужчина с короткой бородой и глазами, в которых не было ничего лишнего. Идеальный замыкающий для группы, в которой один горяч, а второй слишком увлечён.

— Наверху жду, — сказал он. — Верёвка, факел, страховка. Если не вылезут через час, спускаюсь.

— Через пятьдесят минут, — поправил я.

— Через пятьдесят минут, — повторил Нур без тени обиды.

Я отступил. Тарек перехватил копьё поудобнее, посмотрел на Горта, на Нура, и пошёл. Горт двинулся следом, придерживая сумку локтем. Нур замкнул тройку, и через минуту их силуэты растворились между стволами.

Проводил их взглядом и вернулся к побегу.

Он вырос ещё. Двадцать два сантиметра, если судить на глаз, и основание стало толще пяти пальцев в обхвате.

Второй отросток добрался до фундамента мастерской и прижался к камню всей длиной. Я присел и увидел третий, едва высунувшийся из грунта в полуметре к востоку. Корневая система разрасталась, и каждый новый корешок расширял зону обогащения на полметра.

Я снял ботинки и перчатки. Серебряные нити на руках горели ровным бордовым от запястий до середины бицепсов. За ночь они продвинулись ещё на сантиметр, и на сгибах локтей кожа выглядела так, будто под ней проложили тончайшую медную проволоку.

Ладони на землю. Стопы на грунт.

Третий сеанс за два дня. Система вчера определила десять минут как потолок, и за ночь серебряная сеть адаптировалась к нагрузке. Я чувствовал это даже без диагностики, по тому, как поток субстанции из грунта шёл ровнее, без вчерашних рывков и перегревов.

Серебряная сеть вспыхнула.

Субстанция хлынула через ладони и подошвы. Узел принял поток мгновенно.

Синхронизация установилась на третьем ударе сердца.

49.5%… 50.3%… 51.1%…

Каждые сорок секунд добавляли процент. Субстанция текла через серебряные капилляры в обход стандартных каналов напрямую в узел, и узел распределял её дальше. Я чувствовал каждый маршрут, и это чувство казалось каким-то эфемерным.

52%… 52.8%…