Павел Шимуро – Знахарь I (страница 9)
Получилось.
Варган смотрел на меня. Чувствовал его тяжёлый взгляд, но он не поворачивался. Ноги подкашивались, и я понимал, что если сейчас отойду от стола, то рискую упасть.
— Жить будет, — произнёс я. — Нужен курс лечения. Три дня, три раза в день давать ему такой же отвар. Я покажу, как готовить.
Охотник не ответил. Какое-то время он просто стоял, глядя то на меня, то на сына, потом его ноги подогнулись, и он тяжело опустился на пол, привалившись спиной к стене. Его голова откинулась назад, глаза закрылись, и из груди вырвался долгий, протяжный выдох.
— Корни великие…
Он сидел так несколько минут, не двигаясь, не говоря ни слова. Я наблюдал за ним краем глаза, одновременно проверяя состояние Тарека. Мальчик дышал ровно, его лицо расслабилось, черты смягчились. Судороги прекратились полностью.
— Всё-таки ты не соврал, лекарь.
Голос Варгана прозвучал глухо, устало. Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх.
Я пожал плечами.
— И не собирался.
Охотник медленно поднялся на ноги. Его движения были тяжёлыми, скованными, словно он постарел на десять лет за последний час. Руки висели вдоль тела, и я заметил кровь, запёкшуюся на его предплечьях — следы от ногтей сына.
— Оставь его здесь на ночь, — сказал я. — Буду следить за состоянием. Если что-то пойдёт не так, вмешаюсь.
Варган кивнул, потом шагнул к столу, наклонился и осторожно подхватил сына на руки. Тарек не проснулся, только голова его мотнулась, устраиваясь на плече отца.
— Куда?
— На кровать, — я кивнул в сторону узкого ложа у стены. — Положи его там.
Охотник выполнил приказ молча. Он уложил сына, поправил подушку под его головой, натянул тонкое одеяло до подбородка. Потом наклонился и что-то тихо прошептал, чтобы я расслышал. Может быть, молитву или обещание.
Когда он выпрямился, его лицо снова стало каменным.
— Тебе нужно чего? Поесть там, или… — он запнулся, подбирая слова. — В доме Наро почитай ничего не осталось — люди растащили, пока пустовал, но я принесу. Скажи только чего.
Мой желудок ответил раньше, чем успел открыть рот. Протяжное урчание разнеслось по комнате, и Варган впервые за этот вечер усмехнулся — невесело, одними уголками губ, но всё-таки усмехнулся.
— Понял. Принесу.
Он направился к двери, но на пороге замер. Его широкая спина загородила проём, и я увидел, как напряглись мышцы под грубой тканью рубахи.
— Слышь, лекарь.
Я ждал.
Варган не обернулся. Его голос прозвучал глухо, с трудом, словно каждое слово давалось ему через силу.
— Спасибо.
Дверь скрипнула и закрылась за ним.
Я остался один.
Тишина навалилась сразу, только мерное дыхание Тарека нарушало её, и этот звук был самым приятным, что слышал за последние часы.
Мои ноги подкосились, и я едва успел добраться до табуретки, прежде чем рухнуть. Тело ныло, словно меня пропустили через мясорубку. Голова гудела, перед глазами плавали тёмные пятна, и я понимал, что организм на пределе.
Золотистый свет мигнул на периферии зрения, и я машинально повернул голову. Новая табличка более короткая, чем предыдущие.
[ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ПАЦИЕНТЕ]
[Тарек, 14 лет]
[Статус культивации: 1-й Круг (Пробуждение Жил)]
[ПРИМЕЧАНИЕ: Переход на 1-й Круг произошёл в результате стрессовой ситуации. Духовный корень пациента активировался в процессе борьбы организма с токсином]
Я моргнул.
Первый Круг? Мальчик всё-таки достиг того, чего хотел?
Ирония судьбы. Он чуть не умер, пытаясь пробудить свои жилы, и в итоге именно смертельный кризис запустил процесс, которого он так добивался. Организм мобилизовал все ресурсы для выживания, и этого оказалось достаточно, чтобы преодолеть барьер.
Варган обрадуется, когда узнает, если ему вообще есть дело до культивации сына прямо сейчас.
Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Серые доски, покрытые копотью и пылью. Пучки сушёных трав, подвешенные на верёвках. Запах сложный, многослойный — сотни оттенков, которые уже начинал различать.
Дом алхимика теперь мой?
Мысль была странной, неуместной. Я находился в этом мире меньше суток, и уже успел спасти чью-то жизнь, доказать свою полезность и заслужить благодарность местного лидера.
Неплохо для начала.
Усталость накатывала волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Веки тяжелели, тянули вниз. Я понимал, что должен бодрствовать, следить за состоянием пациента, но тело отказывалось подчиняться — оно требовало отдыха, и противиться этому требованию было всё труднее.
Ещё несколько минут, потом прилягу где-нибудь в углу на полу. Мне не привыкать спать на жёстком…
Золотистый свет вспыхнул снова.
На этот раз он был другим — ярче и настойчивее. Табличка повисла прямо перед моими глазами, и текст на ней был окрашен не золотом, а алым.
[ВНИМАНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
[АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ НОСИТЕЛЯ]
[Обнаружено: Хроническая патология сердечно-сосудистой системы]
[Диагноз: Прогрессирующая сердечная недостаточность на фоне аритмии]
[Состояние: Ухудшение]
[ПРИЧИНА: Экстремальный стресс, физическое истощение, отсутствие медикаментозной поддержки]
[ПРОГНОЗ: При сохранении текущих условий летальный исход через 72 часа]
Я уставился на буквы.
Семьдесят два часа.
Три дня.
Мир вокруг не изменился — мальчик дышал на кровати, свет пульсировал за окном, а запах трав висел в воздухе, но что-то внутри меня оборвалось, как лопнувшая струна.
Семьдесят два часа.
Я только что вытащил чужого ребёнка из объятий смерти, а теперь смерть напоминала, что она не ушла далеко — просто ждала. Терпеливо, как всегда.
Ирония. Хирург умирает от сердца, которое он игнорировал всю свою первую жизнь, несмотря на предупреждения коллег. И теперь оно решило отомстить.
Или не отомстить. Может быть, просто довести начатое до конца.
Я закрыл глаза.
Семьдесят два часа. Этого должно хватить.
На что именно, пока не знал.