Павел Шимуро – Знахарь I (страница 8)

— Он же шарлатан, Варган! — Элис шагнула ближе, и её костлявый палец ткнулся мне в спину. — Глянь на него! Откуда он взялся? Чего умеет? Ничего! Пришлый, белый весь, лекарем назвался! Наро двадцать лет травы изучал, а этот за час управился⁈

— Элис.

Одно слово. Варган произнёс его тихо, почти шёпотом, но старуха осеклась, будто её ударили.

— Заткнись.

Охотник повернулся к сыну. Его огромные ладони легли на плечи мальчика, пальцы впились в ткань рубахи. Мышцы на предплечьях вздулись, когда он надавил.

Стол заскрипел.

Тарек забился ещё сильнее, его спина выгнулась дугой, пытаясь вырваться из-под отцовской хватки. Руки мальчика метнулись вверх, пальцы вцепились в запястья Варгана, и я увидел, как ногти впиваются в кожу до крови.

Варган не дрогнул.

Алые борозды расползались по его предплечьям, кровь стекала по рукам, капала на рубаху сына, но охотник держал. Лицо его превратилось в каменную маску, ни единый мускул не дёрнулся. Только глаза выдавали то, что творилось внутри — в них плескалась боль, которую нельзя было описать словами.

Я шагнул к изголовью стола.

— Голову. Зафиксируй голову.

Варган переместил одну руку, прижимая лоб сына к столешнице. Тарек захрипел, пытаясь мотнуть головой, но не смог. Его губы были стиснуты, синеватые, покрытые розовой пеной.

Я поднёс чашку к его рту.

Нельзя лить сразу. Если жидкость попадёт в трахею, он захлебнётся. В его состоянии кашлевой рефлекс может быть подавлен, а это значит, что отвар осядет в лёгких и вызовет аспирационную пневмонию. Даже если он переживёт отравление, воспаление лёгких добьёт его за пару дней.

Пальцы левой руки скользнули к губам мальчика. Я раздвинул их, чувствуя жар его кожи и липкость пены. Потом обмакнул палец правой руки в отвар и провёл по внутренней стороне губ.

Смачиваем. Даём организму привыкнуть.

Тарек дёрнулся, но хватка Варгана не позволила ему отвернуться. Повторил движение ещё раз, ещё. Губы мальчика блестели от розоватой жидкости, и я заметил, как его язык рефлекторно облизнул их.

Хорошо. Глотательный рефлекс работает.

— Не слушай его, Варган! — голос Элис снова ворвался в тишину. — Он мальца угробит! Своими глазами вижу, как угробит! Ежели помрёт Тарек, на ком кровь будет? На этом проходимце! А ты ему веришь, ты его слушаешь, будто он не пришлый какой, а сам Наро воскресший!

Я не обернулся. Капля отвара упала с края чашки на подбородок мальчика, и я подхватил её пальцем, перенёс на губы.

— Да ты глянь на него! — Элис повысила голос. — Спокойный стоит, ровно камень! Нормальный человек так не стоит, когда дитё помирает! Чужой он, чужой! Нелюдь, может, а ты ему сына своего доверил!

— Элис.

Варган не повернул головы. Его голос прозвучал глухо, сдавленно, словно он с трудом выталкивал слова сквозь стиснутые зубы.

— Тебе чего, смерти Тарека хочется?

Старуха осеклась. Я краем глаза видел, как она попятилась, как её лицо вытянулось.

— Да как ты можешь такое говорить! — её голос сорвался на визг. — Я ж Тарека с пелёнок знаю! Я ж его на руках качала, когда мать его в родах чуть не померла! Как ты можешь, Варган, как!..

— Вон.

Одно слово — короткое, как удар топора.

Элис замолчала. Тишина повисла в комнате, нарушаемая только хриплым дыханием мальчика и скрипом стола под его судорогами.

Я продолжал работать. Маленькая порция отвара на палец, перенос на губы, ожидание глотка. Снова.

За спиной послышались шаги. Шаркающие, тяжёлые. Потом скрип двери и хлопок.

Элис ушла.

— Лей, — голос Варгана был хриплым. — Лей уже. Он справится — он сильный.

Я покачал головой.

— Если волью сразу, захлебнётся. Потерпи.

Охотник ничего не ответил. Его руки сжались крепче, и стол издал протяжный стон, словно вот-вот развалится на части.

Минута. Две. Три.

Я вливал отвар по капле, следя за тем, как мальчик сглатывает. Его судороги не прекращались, но становились слабее. Или мне так казалось? Время тянулось как резина — не мог определить, сколько его прошло. Пять минут? Десять? Чашка опустела, и я на мгновение замер, глядя на дно.

Хватит ли?

Концентрация субстанции сорок два процента. Для взрослого мужчины одной дозы могло бы хватить, но Тарек весил килограммов пятьдесят, не больше. С другой стороны, его организм молодой, регенерация должна быть выше. Но вот незадача — он принял Корень Огненника, который сам по себе перегружает системы…

Я развернулся к котелку. Отвар ещё оставался на дне, достаточно для половины порции.

— Чего? — Варган напрягся. — Чего такое?

— Перестрахуюсь, — я зачерпнул жидкость в чашку. — Держи его.

Вторая порция пошла легче. Может быть, потому что судороги действительно ослабли. Может быть, потому что я приноровился к ритму глотков мальчика. Чашка опустела снова. Отступил на шаг, глядя на пациента.

Золотистый свет мигнул перед глазами.

[АНТИДОТ ВВЕДЁН]

[РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ: 8–12 минут]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: Наблюдение за состоянием пациента]

Восемь-двенадцать минут. Это терпимо, вполне можно пережить.

— Теперь ждём, — сказал я вслух.

Охотник не ответил. Его руки всё ещё лежали на плечах сына, но хватка ослабла. Он смотрел на лицо Тарека, и в его глазах читалось что-то, чему я не мог подобрать названия. Страх? Надежда? Или то и другое вместе, сплавленное в единое целое?

Отошёл к стене и привалился к ней спиной. Ноги дрожали, и я только сейчас осознал, насколько вымотан. Тело этого юноши было слабым, истощённым, и последние часы высосали из него остатки сил. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, но не мог себе этого позволить.

Время тянулось.

Свет за окном пульсировал всё так же — голубовато-зелёный, неровный. Биолюминесцентные наросты на ветвях дышали в своём странном ритме, не имевшем ничего общего с биением человеческого сердца. Я считал секунды по собственному пульсу — привычка, которую приобрёл ещё в интернатуре, когда часы в операционной сломались, а заменить их никто не удосужился.

Сто ударов. Двести. Триста.

Судороги Тарека становились слабее. Его спина уже не выгибалась дугой, только мышцы изредка подёргивались, словно по ним пробегали слабые разряды. Дыхание выравнивалось, хрипы стихали. Цвет губ менялся — синюшный оттенок отступал, уступая место бледно-розовому.

Варган заметил это раньше меня. Его руки дрогнули, пальцы разжались, и он медленно отступил от стола, не сводя глаз с сына.

— Он… — охотник сглотнул. — Он дышит нормально. Глянь. Дышит.

Шагнул к столу и положил пальцы на шею мальчика. Пульс — шестьдесят ударов в минуту, ровный, наполненный. Кожа тёплая, не горячая и не холодная. Зрачки… Я приподнял веко и увидел, как чёрный кружок сузился в ответ на свет.

Реакция есть. Нервная система восстанавливается.

Золотистая табличка мигнула.

[ОБНОВЛЕНИЕ СОСТОЯНИЯ ПАЦИЕНТА]

[Статус: Стабильный]

[Интоксикация: Нейтрализована на 78%]

Я закрыл глаза и позволил себе выдохнуть.