Павел Шимуро – Знахарь I (страница 40)

Постепенно корень превращался в кашицу — красноватую, с резким запахом, который бил в нос и заставлял глаза слезиться. Я продолжал растирать, пока масса не стала однородной.

Потом — Сердечный Мох. Он поддавался легче, почти сразу превращаясь в зеленоватую пасту с белыми вкраплениями.

Сердцецвет самый сложный. Даже после обрезки он сохранял жёсткую структуру, которая не хотела разрушаться. Я бил пестиком до тех пор, пока руки не онемели от усталости.

Когда всё было готово, передо мной стояли три миски с измельчёнными ингредиентами: красная каша, зелёная паста, бурое месиво с сероватыми прожилками.

Осталось самое сложное.

Я подошёл к очагу и оценил ситуацию.

Угли ещё тлели, но огня не было — нужно разжечь его снова, но так, чтобы пламя горело ровно, без резких вспышек. Контроль температуры — ключевой элемент рецепта и самый проблематичный в моих условиях.

Я подбросил несколько тонких щепок на угли и подул — огонёк занялся, робкий и неуверенный. Добавил ещё щепок, потом небольшое полено. Пламя разгорелось, но неровно — то вспыхивало ярче, то почти гасло.

Чёрт.

Попробовал отодвинуть полено, чтобы уменьшить жар. Пламя стало ровнее, но всё ещё скакало — это далеко от идеала, но лучше, чем ничего.

Котёл я поставил на железную подставку над огнём. Налил воды — не пятьсот миллилитров, как указывала система, а больше — примерно семьсот-восемьсот. С таким количеством ингредиентов пятьсот превратились бы в кашу, а не в настой.

Вода начала нагреваться.

Я смотрел на поверхность, ожидая первых пузырьков. Они появились через несколько минут — мелкие, едва заметные, поднимающиеся со дна. Вода ещё не кипела, но была уже горячей.

Пора.

Взял первую миску и высыпал содержимое в котёл.

Красная каша погрузилась в воду, расплываясь облаком. Цвет воды начал меняться, приобретая розоватый оттенок. Запах усилился — резкий, травянистый, с металлическими нотками.

Я помешал деревянной ложкой, которую нашёл среди инструментов Наро. Круговые движения, равномерные, без резких рывков, как будто размешивал краску, а не варил лекарство.

Через несколько минут, когда розовый цвет стал более насыщенным, я добавил Сердечный Мох.

Зелёная паста смешалась с розовой водой, создавая странный бурый оттенок. Запах изменился, стал более сложным, многослойным — травы, металл, что-то сладковатое.

Я продолжал помешивать, следя за температурой, точнее убеждал себя, что делал это. Пузырьки становились крупнее, поднимались чаще. Вода приближалась к кипению.

Нельзя допустить кипения — это разрушит активные вещества.

Отодвинул полено ещё дальше, уменьшая жар. Пузырьки замедлились, но не исчезли. Хорошо. Так и должно быть.

Остался только Сердцецвет.

Я высыпал бурое месиво в котёл и сразу почувствовал разницу — запах изменился резко, как будто кто-то добавил в смесь что-то гнилое. Кислые нотки пробились сквозь травяной аромат, заставляя морщиться.

Потянулся к банке с порошком Серебряной Лозы.

Сколько добавить? Система говорила о снижении токсичности на шестьдесят-семьдесят процентов, но не говорила, сколько порошка для этого нужно.

Я зачерпнул щепотку и бросил в котёл — ничего не произошло. Порошок растворился в бурой жидкости, не оставив следа.

Ещё щепотку. И ещё.

После третьей порции я заметил изменение — кислый запах начал ослабевать, уступая место чему-то более нейтральному. Цвет жидкости тоже изменился — стал темнее, насыщеннее.

Я добавил ещё немного порошка, на всякий случай. Потом продолжил помешивать.

Время тянулось медленно. Стоял над котлом, не отрывая взгляда от бурлящей жидкости. Цвета смешивались, запахи менялись, пар поднимался к потолку. Это похоже на медитацию — монотонные движения, сосредоточенность на одном процессе, отключение от всего остального.

Через какое-то время заметил, что на поверхности начали появляться странные фрагменты — мелкие кусочки чего-то тёмного, которые всплывали и кружились в потоке. Отходы? Шлаки? Или что-то важное, что я не должен был выбрасывать?

Система молчала.

Я продолжал помешивать, не зная, что делать с этими фрагментами. Убрать их? Оставить? Может, они сами растворятся?

Жидкость приобрела однородный тёмно-бурый цвет. Запах стал более сложным — десятки оттенков, которые я не мог разделить — сладкое, горькое, травянистое, металлическое, что-то ещё, чему я не знал названия.

Одурманивающий аромат.

Голова закружилась. Отступил от котла, пытаясь вдохнуть свежего воздуха, но в комнате его не было.

Нужно проветрить.

Я распахнул дверь и вышел на крыльцо. Прохладный воздух ударил в лицо, прочищая голову. Несколько глубоких вдохов, и головокружение отступило.

Но я не мог долго оставаться снаружи — котёл на огне. Процесс продолжался.

Вернулся в дом и снова склонился над варевом.

Фрагменты всё ещё плавали на поверхности, и их стало больше. Или мне казалось? Жидкость продолжала бурлить, хотя я старался держать температуру ниже точки кипения.

Когда снимать?

Вопрос мучил меня с самого начала. Система не давала точных указаний — просто «последовательная экстракция с контролем температуры». Никаких таймеров, никаких признаков готовности.

Я смотрел на котёл, пытаясь понять, что происходит внутри. Цвет больше не менялся. Запах стабилизировался. Фрагменты на поверхности перестали появляться.

Может, пора?

Или ещё рано?

Я не знал. И это незнание было хуже всего.

В операционной всегда знал, когда заканчивать — когда кровотечение остановлено, швы наложены и пациент стабилен. Здесь не было никаких ориентиров.

Простоял над котлом ещё несколько минут, мучаясь сомнениями, потом принял решение.

Хватит.

Я снял котёл с огня и поставил на деревянную подставку. Жидкость продолжала бурлить по инерции, но постепенно успокаивалась.

Перед глазами вспыхнула табличка.

[ПРОЦЕСС ВАРКИ ЗАВЕРШЁН]

[Статус: Ожидание стабилизации]

[Рекомендуемое время настаивания: 2–4 часа]

Два-четыре часа. Ладно, это я могу.

Накрыл котёл крышкой и отошёл от стола.

Тело требовало отдыха, но я не мог просто лечь и уснуть — не сейчас.

Нужно было чем-то занять себя.

Я вышел на крыльцо и огляделся, после чего обогнул дом и оказался на заднем дворе — небольшой участок земли, разделённый на грядки. Когда-то здесь, наверное, росли лекарственные травы, но теперь всё заросло бурьяном и сухим вьюном.

Прошёлся вдоль грядок, осматривая то, что осталось.

Вьюн высох и пожелтел, превратившись в ломкие плети, которые рассыпались от прикосновения. Бурьян стоял стеной, забивая всё полезное пространство. Земля потрескалась от недостатка влаги.

Печальное зрелище.

Если лекарство получится, я смогу высадить здесь оставшиеся травы — кровяной Корень, Сердечный Мох, может, даже Сердцецвет. Создать свой запас ингредиентов, чтобы не зависеть от походов в подлесок.