Павел Шимуро – Системный Алхимик VI (страница 44)

Из ран сочилась не кровь, а какая-то серебристая субстанция, которая тут же испарялась при контакте с алым столбом. Запах был невыносимым — напоминал смесь серы, горелой плоти и чего-то настолько чуждого, что мой разум отказывался это воспринимать.

Дьявольское ядро в моей груди забилось как сумасшедшее. Зов стал почти невыносимым, тянул меня к столбу так сильно, что я едва мог сопротивляться. Ноги сами понесли меня вперёд.

— Не подходи, мальчишка! — прохрипел демон, подняв голову.

Его восемь золотых рогов потускнели, покрывшись какой-то коркой. Глаза, прежде горевшие яростью, теперь были мутными от боли, но в них всё ещё теплился разум — древний, но несломленный.

— Демон… — выдохнул Балоглот, и я понял, что он говорит обо мне. — Ты тоже демон. Чувствую в тебе нашу кровь, но… Почему… почему цепи не сковывают тебя?

Я остановился в нескольких метрах от столба, борясь с притяжением дьявольского ядра.

— Нет, не демон, — осторожно ответил. — У меня есть дьявольское ядро, но я — человек, — говорю прямо, так как понимаю, что от создания такой силы, ничего не смогу скрыть.

Осколок бессмертного издал звук, который мог быть смехом, если бы не был таким жутким.

— Человек с дьявольским ядром… — прохрипел он. — Невозможно! Это противоречит самой природе. Либо ты лжёшь, либо ты нечто новое — что-то, чего не должно существовать в этом мире.

Он попытался наклонить голову, чтобы лучше меня разглядеть, но лезвие, пронзающее его шею, не позволило. Серебристая жидкость брызнула из раны, и демон зашипел от боли.

— Меня зовут Балоглот, — внезапно произнёс он уже более спокойным тоном. — Я…Я… Кто же я такой? — его мутные глаза вдруг застыли на некоторое время. В течении получаса демон молчал, словно пытался вспомнить своё истинное «я», но вдруг он издал странный хриплый смешок и продолжил:

Вот только его голос изменился. Стал величественным, почти торжественным, словно он вспоминал дни своей славы.

— Три тысячи лет назад я вёл легионы против людей. Мы пришли очистить этот осколок от человеческой скверны!

Глаза Балоглота вспыхнули, и на мгновение я увидел в них какой-то странный огонь.

— Я РАЗОРВАЛ НЕБЕСА! — внезапно заорал он, и его голос сотряс всё пространство. — СВОИМИ РУКАМИ Я РАЗОДРАЛ ЗАВЕСУ МЕЖДУ МИРАМИ! МОИ ВОЙСКА ХЛЫНУЛИ НА ЭТОТ ОСКОЛОК, КАК ЧЁРНЫЙ ПРИЛИВ! МИЛЛИОНЫ ДЕМОНОВ ПОД МОИМ КОМАНДОВАНИЕМ! ВЕДЬ Я СИЛЬНЕЙШИЙ! Я ЛУЧШИЙ! Я…Я!

Он дёрнулся, пытаясь вырваться из оков. Цепи засияли ярче, а лезвия углубились в его плоть, но демон словно не замечал боли, полностью погрузившись в воспоминания.

— Мы жгли их города! Мы пили их кровь! Мы превратили их земли в пепел! — его голос дрожал от экстаза. — О, какая это была война! Небо горело алым пламенем! Земля трескалась под поступью наших легионов! ХА-ХА-ХА-ХА!

Вдруг его тон резко изменился. Экстаз сменился горечью, пронесшейся сквозь тысячи лет заточения в этом сером мире, сотканном непонятно из чего.

— А потом… потом они пришли. Практики, достигшие вершин культивации. И среди них… среди них был ОН.

При упоминании этого таинственного «он» Балоглот содрогнулся. Впервые я увидел в его глазах настоящий страх.

— Кто? — не выдержал я. — Кто смог победить тебя? Такое существо, достигшее невероятно мощи⁈

— Не важно! — рявкнул демон. — Мёртв он теперь! Все они мертвы! Но я… я всё ещё здесь! Заточён в этой проклятой тюрьме, но ЖИВОЙ! Хе-хе-хе! — его глаза превратились в две щёлочки.

Он снова попытался вырваться, но на этот раз движения были слабее. Словно вспышка ярости истощила его силы.

— Три тысячи лет… — пробормотал Балоглот уже тише. — Три тысячи лет в этом аду. Знаешь, что самое мучительное? Не боль от лезвий, не цепи — то, что я ПОМНЮ. Помню каждый день своей славы. Каждую победу. Каждое мгновение, когда я был БОГОМ в глаза тщедушных людишек!

Его голос сорвался, превратившись в хрип.

— А теперь… теперь я просто кусок мяса, пригвождённый к столбу. Но… Я не сдамся. НИКОГДА не сдамся. Потому что знаю… знаю, что однажды эти цепи ослабнут. Печать не вечна. Ничто не вечно. И когда я вырвусь…

Внезапно он замолчал и уставился на меня с такой интенсивностью, что я невольно сделал шаг назад.

— Мальчишка, — произнёс он совершенно другим тоном — спокойным и рассудительным. — Ты сказал, что у тебя дьявольское ядро. Покажи мне это… Продемонстрируй свою мощь.

Переход был настолько резким, что я на мгновение растерялся. Только что он кричал о резне и мести, а теперь говорил со мной почти… дружелюбно?

— Зачем тебе это? — осторожно спросил.

— Просто покажи, — настаивал демон. — Я хочу понять, что ты такое. Человек с дьявольским ядром… Это либо величайшая ложь, либо величайшее чудо.

Что-то в его тоне заставило меня подчиниться. Я сконцентрировался и позволил энергии дьявольского ядра проявиться. Тёмно-красная аура окутала моё тело, смешиваясь с остатками энергии молнии.

Глаза Балоглота расширились.

— Невероятно… — прошептал он. — Это действительно дьявольское ядро. Но оно… оно сосуществует с человеческим. Как это возможно? Это противоречит всем законам!

Он пристально изучал меня, словно пытаясь разгадать загадку.

— Ты — аномалия, — наконец заключил он. — Нечто, чего не должно существовать. Вот только ты существуешь. И ты здесь. В моей тюрьме. Почему?

— Я не могу ответить на этот вопрос, ведь и сам ни черта не знаю, — честно ответил, глядя прямо в его глаза, — Коснулся каменной таблички в том здании, и оказался здесь.

— Табличка… Табличка… Что-то знакомое, нечто такое, что уже однажды видел или слышал об этом… Что же… Что же это? — Балоглот нахмурился, насколько это было возможно с пронзённым лицом. — Значит, ты нашёл один из якорей. Интересно. Очень интересно.

Он снова впал в задумчивость, а потом вдруг расхохотался. Смех был жутким — смесь безумия и отчаяния.

— ИРОНИЯ! — прокричал он между приступами хохота. — О, КАКАЯ ИРОНИЯ! ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Я ЖДУ ОСВОБОЖДЕНИЯ, И КТО ПРИХОДИТ? ПОЛУДЕМОН-ПОЛУЧЕЛОВЕК! СУЩЕСТВО, КОТОРОЕ НЕ ДОЛЖНО СУЩЕСТВОВАТЬ!

Смех оборвался так же внезапно, как начался.

— Убей меня, — попросил он совершенно серьёзным тоном.

— Что?

— Убей меня, — повторил Балоглот. — Ты видишь эти лезвия? Они не дают мне умереть. Поддерживают моё существование в вечной агонии. Но ты… ты аномалия. Возможно, твоя природа позволит обойти защиту. Убей меня, и я буду свободен.

— Но ты же сам говорил, что вырвешься и устроишь резню, — напомнил я.

— Я СХОЖУ С УМА, МАЛЬЧИШКА! РАЗУЙ СВОИ ГНИЛЫЕ ГЛАЗА И ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — заорал он во всё горло, но меня это не смутило и не заставило отступить. — В один момент помню, кто я. В другой — я самый обычный сгусток боли и ненависти! Ты думаешь, три тысячи лет пыток проходят бесследно? Я уже не тот Балоглот, который вёл легионы — просто сломанная тень самого себя!

Он снова дёрнулся в цепях, и новая волна серебристой жидкости вытекла из ран.

— Впрочем, не важно, — внезапно успокоился он. — Ты всё равно не сможешь меня убить. Эта печать создана существами, которые превосходили даже меня. Но знаешь что? Даже если я обречён гнить здесь вечно, у меня есть утешение.

— Какое? — спросил, хотя внутренний голос кричал, что не стоит этого делать.

— Мой сын, — прошипел Балоглот, и его губы растянулись в жуткой улыбке. — Мой наследник. Он придёт. Через год, не позже. Чувствую его пробуждение даже отсюда.

— Твой сын?

— О да, — демон облизал губы, и я увидел ряды острых зубов. — Моя кровь, моя плоть, моя ярость. Он не такой сильный, как я был на пике могущества, но его достаточно. Более чем достаточно для этого выродившегося мира.

Демоническое создание снова засмеялось, но теперь в его смехе была уверенность.

— Он придёт, и устроит такую резню, о которой будут слагать легенды! Континент утонет в крови! Каждый человек, каждое живое существо узнает, что значит гнев демонов! И знаешь, что самое прекрасное?

Он наклонился ко мне настолько, насколько позволяли цепи.

— Никто не сможет его остановить. Практики, достигшие бессмертия, пали. Великие практики школы. Остались только жалкие тени, играющие в силу. Мой сын раздавит их, как насекомых!

Внезапно пространство вокруг меня начало мутнеть. Серый туман сгущался, образуя странные завихрения. Я почувствовал, как меня начинает тянуть куда-то прочь от алого столба.

— Время истекло, — констатировал Балоглот. — Печать выталкивает тебя. Но запомни мои слова, полудемон. Через год мой сын придёт. И когда реки крови потекут по земле, вспомни, что я тебя предупреждал!

Его голос становился всё тише по мере того, как пространство вокруг меня растворялось.

— И ещё… — последние слова Балоглота едва долетели до меня сквозь сгущающийся туман. — Если выживешь… присоединись к демоническому миру и скажи, что сам Балоглот рекомендовал тебя…

Мир вокруг окончательно исчез. Я почувствовал невероятное давление, словно меня протаскивали через игольное ушко. Боль пронзила каждую клеточку тела. А потом…

…

Первым, что я почувствовал, был холод. Пронизывающий северный ветер хлестал по лицу, заставляя кожу неметь. Затем пришли звуки, напоминающие шум воды, плещущейся о берег, и…

— АЛЕКС!

Голос Байера ударил по барабанным перепонкам сильнее любого грома. Я с трудом разлепил веки и увидел его лицо в нескольких сантиметрах от своего.