Павел Шимуро – Системный Алхимик VI (страница 31)

«Они все спят и видят сны» — добавил Малой. «Мох держит их в таком состоянии, пока полностью не поглотит их жизненную силу»

Мы осторожно обошли неподвижного упыря и двинулись дальше. Чем глубже мы заходили, тем больше таких фигур встречалось на нашем пути.

Сначала их было всего несколько, потом они начали попадаться всё чаще — через полчаса мы уже с трудом находили свободное место, чтобы поставить ногу, не наступив на чьё-то опутанное тело.

— Сколько же их здесь? — прошептал Байер, осторожно перешагивая через очередную фигуру.

— Десятки, — ответил я. — Возможно, сотни. Все те практики, которые когда-то забрели сюда и оказались в этой ловушке… Самим бы не вляпаться, да и не понимаю я, каким образом эта срань смогла оплести их.

Картина была поистине жуткой — мужчины и женщины, молодые и старые, в остатках доспехов разного качества. Каждый их них лежал в неподвижности, опутанный мхом. Некоторые были в лучшем состоянии, другие уже наполовину переварены — от них остались только кости, обтянутые корнями и слегка белёсой кожей.

— Это могила, — тихо сказал Байер. — Огромная могила.

Вдруг Малой остановился, его уши встали торчком:

«Впереди что-то есть» — предупредил он.

Я напрягся, всматриваясь в зеленоватый полумрак впереди. Сначала не видел ничего особенного, но вдруг заметил странное движение — оно медленное, неестественное, словно в нашу сторону прётся пьяный человек. Вот только подобного здесь невозможно встретить и на ум пришло только одно…

— Байер, — тихо позвал я. — Впереди один из них движется.

Мы замерли, наблюдая за странной фигурой в отдалении. Она медленно поднималась, раздвигая густые заросли мха. Каждое движение было корявым, как у дешёвой марионетки.

Когда монстр полностью встал, я увидел то, что заставило меня похолодеть.

На его голове, прямо на макушке, рос красный цветок.

Это было нечто среднее между розой и орхидеей, но в десять раз крупнее любого нормального цветка. Ярко-алые лепестки медленно покачивались из стороны в сторону, будто бы вторя движениям самого упыря. В центре цветка зияла тёмная полость, из которой время от времени сочилась какая-то жидкость.

— Что за хрень? — прошептал Байер, инстинктивно сжимая кулаки.

— Паразит, — ответил я, не отрывая взгляда от жуткого создания. — Этот цветок контролирует упыря — использует его тело как марионетку. Разве ты не помнишь? Ту разрушенную деревню, которая стала кладбищем из мертвецов… У них тоже были подобные цветы на голове!

Я прекрасно помню опасность эти трупов, но там были простые люди, а здесь самые настоящие практики, которых слабыми никак не назовёшь.

Байер услышал меня и сделал широкий шаг назад, осторожно вглядываясь в неуклюжие движения марионетки. Сейчас мы куда слабее, и в таком тесном тоннеле убить это существо будет практически невозможно.

Неживой медленно повернул голову в нашу сторону. Его красные глаза мутные, полностью лишённые разума. Правда, цветок на голове пульсировал более ярким светом, словно реагируя на наше присутствие.

— Он нас заметил, — констатировал Байер.

— Да. И сейчас нападёт, — я сглотнул комок, который встал поперёк горла и крепко сжал кулаки. Ещё никогда прежде мне не доводилось лишаться всей своей силы, особенно в момент неминуемого противостояния с очень опасной тварью.

Тварь начала двигаться в нашу сторону. Движения были медленными, но неумолимыми. С каждым шагом цветок на его голове покачивался, источая едва заметное свечение.

— Готовься, — сказал я. — Оно уже здесь, будь осторожен, сейчас у нас едва ли хватит сил, чтобы справиться даже с самой слабой особью…

Бой начался, едва упырь приблизился к нам на расстояние вытянутой руки.

Тварь была сильной — увидел это сразу, как только он нанёс первый удар. Его когти рассекли воздух с такой скоростью, что я едва успел увернуться. Без поддержки небесной энергии мои рефлексы были гораздо медленнее обычного.

— Берегись! — крикнул Байеру, едва уклоняясь от очередной атаки.

Парень понял это и без моих слов. Он бросился вперёд, полагаясь только на физическую силу и опыт. Удар кулаком пришёлся точно в грудь упыря, но эффект был удручающим — неживой даже не покачнулся, хотя обычно кулак Байера мог бы снести с ног многих.

— Сука! — выругался парень, отскакивая назад. — Его кожа очень крепкая! — он посмотрел на свой кулак, стиснул зубы и махнул рукой, смахивая кровь с костяшек пальцев. Один единственный удар уже рассёк ему руку… Мне сложно представить, как мы сможем одолеть это существо.

Упырь контратаковал немедленно. Когти прочертили воздух там, где мгновение назад находилась голова Байера. Парень успел отпрыгнуть, но цветок на голове упыря заметно ярче засветился, будто реагируя на промах.

Я попытался атаковать сбоку, но мои движения были неловкими без поддержки энергии. Мой кулак пришёлся ровно в висок неживого, но того лишь слегка тряхнуло, после чего монстр медленно повернул голову в мою сторону.

Красные глаза упыря были абсолютно пустыми. В них не было ни злобы, ни ярости, ни даже голода — только пустота. Цветок на его голове пульсировал всё ярче, явно управляя каждым движением мёртвого тела.

— Он мёртв — нужно уничтожить цветок, который дергает за ниточки! — крикнул я Байеру.

Вот только добраться до головы упыря оказалось не так просто — существо обладает высоким ростом, и его длинные руки создавали почти непроходимую зону вокруг себя. Каждая попытка приблизиться заканчивалась царапинами от острых когтей.

Я попробовал зайти сзади, но упырь двигался на удивление координированно. Цветок, видимо, обладал чем-то вроде кругового зрения, потому что атаки сзади оно отражало так же эффективно, как и фронтальные.

Первую серьёзную рану я получил, когда попытался схватить тварь за руку. Когти проехались по моему предплечью, оставив три глубокие борозды. Боль была острой и жгучей, но хуже всего, было то, что раны вообще не затягивались. Обычно повреждения такого уровня заживали очень быстро благодаря циркулирующей в теле энергии. Теперь же кровь просто текла, пропитывая рукав.

— Раны не заживают! — предупредил я Байера.

Байер кивнул, но в этот момент упырь достал и его. Когти скользнули по рёбрам парня, разрывая ткань и кожу. Три красные полосы проступили на его боку, отчего парень морщился от боли, но всё вытерпел, крепко стиснув зубы.

— Я не знаю, как подойти к нему! — выругался он, прижимая руку к ране. — Оно будто бы читает каждый наш шаг!

Сдаваться нельзя. Мы продолжали атаковать, пытаясь найти слабое место. Проблема была в том, что упырь не чувствовал боли, не уставал и не замедлялся, а мы с каждой минутой становились слабее.

Решающий момент наступил, когда Байер сумел схватить упыря за ноги. Это был отчаянный манёвр — парень буквально кинулся на землю, обхватил лодыжки твари и попытался её свалить.

Упырь покачнулся, потеряв равновесие. Этого мгновения мне хватило, чтобы прыгнуть на его спину.

Оказавшись на спине у упыря, я обхватил его шею одной рукой, а второй потянулся к цветку. Паразит был скользким и горячим на ощупь, будто живое существо. Как только коснулся его лепестков, цветок издал жуткий звук — что-то среднее между писком и шипением.

Неживой начал дёргаться, пытаясь сбросить меня. Его движения стали хаотичными, словно он обезумел. Очевидно, что когда я схватил цветок, то нарушил хрупкую связь между ними, отчего монстр потерялся в пространстве, не переставая махать руками, подобно утопающему.

— Не дай ему освободиться! — крикнул я Байеру, который вцепился в ноги твари.

Парень стиснул зубы и сжал захват ещё сильнее. Упырь практически упал на колени, но продолжал яростно мотать головой, пытаясь освободиться от моих рук.

Я собрал все силы и резко дёрнул цветок. Звук, который он издал, был невероятно мерзким и в какой-то момент почувствовал, что мои уши заложило. Лепестки вдруг почернели и скрутились, а из центра потекла какая-то тёмная жидкость.

Упырь внезапно застыл. Его красные глаза померкли, тело обмякло. Я слез с его спины, держа в руках остатки почерневшего цветка.

— Готово, — тяжело дыша, выдал из себя. — Без паразита он снова мёртв, ха-ха-ха!

Байер отпустил ноги упыря и тоже выпрямился. Мы оба были покрыты ранами, уставшие и измотанные, но живые.

— Кровь не останавливается, — произнёс юноша, крепко прижимая ладонь к ране.

— Нужно привести себя в порядок, — ответил я, выбрасывая остатки цветка подальше от себя. — Перетянем ранения и двинемся дальше — чем дольше здесь находимся, тем больше вероятность нашей смерти.

Мы перевязали раны клочками ткани, оторванными от одежды. Это была жалкая замена нормального лечения, но лучше, чем ничего. Кровотечение удалось остановить, но раны продолжали болеть и ныть, причем появилось у них странное свойство — они жутко нарывали, словно кто-то внутри скрежетал острыми когтями. Я скинул это на то, что упырь обладает дьявольской Ци, но как дела обстоят на самом деле — неизвестно.

— Идём, — когда мы закончили с перевязками, то двинулись дальше, не желая задерживаться здесь ни на секунду.

Следующие три часа стали настоящим испытанием на выносливость. Мы продирались сквозь всё более густые заросли мха, обходили десятки неподвижных тел, дважды встречали ещё одного активного упыря с цветком на голове.

Каждая битва давалась всё тяжелее. Силы иссякали, раны накапливались, а мох становился плотнее с каждым метром. Иногда нам приходилось буквально прогрызать себе путь сквозь особо густые заросли, что повлекло за собой тотальное истощение. В какой-то момент мне хотелось упасть на колени и уснуть крепким сном, но с каждым позывом мне приходилось жестко бить себя по лицу или по ране, чтобы отогнать сонливость, которой я не ощущал уже очень долго.