Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 7)

— Жаль, что они погибли, — сказала мать.

— Как? — спросила Мира.

Родители снова переглянулись. Отец едва заметно качнул головой и Мира поняла, что «не сейчас».

— У них остался сын, — сказал отец. — По слухам, парень не пошёл по стопам родителей, а спился, запустил лавку и похоронил свою репутацию. В последние годы все, кто знал Моррисов, просто махнули на него рукой.

Он взял со столика перо и покрутил его между большим и указательным пальцем.

— А теперь вот это…

Мира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мысли выстраивались в цепочку быстрее, чем ей хотелось: неприметная лавка в не самом лучшем районе, тихий молодой парень с усталыми глазами, и корм, от которого её привередливый, избалованный элитной едой медоед сошёл с ума.

— Подождите, — она подалась вперёд. — Ты сказал, что Дорн — это плохо. Почему?

Отец встал со стула, дошёл до камина, опёрся о него ладонью и посмотрел на огонь.

— Дорны владеют крупнейшей торговой сетью в городе, даже мы продаём корма через их лавки.

Он повернулся к Мире.

— А Эвген Дорн — сын главы торгового дома. Если он дал попробовать корм какому-нибудь зверю, то уже понимает, что держит в руках. Продукт, который, судя по реакции медоеда, вкуснее всего, что мы производим. И его отец это тоже скоро узнает.

— Ты думаешь, Дорны…

— Я думаю, что Дорны — торговцы. Они идут туда, где деньги, и, если Эйден начнёт продавать свой корм в серьёзных объёмах, Дорны предложат ему контракт раньше, чем он успеет моргнуть, а наши корма переедут на нижнюю полку.

Мира сжала губы. Она знала, что семейное дело приносило серьёзный доход, достаточный, чтобы содержать дом, четырёх зверей, оплачивать её учёбу в Академии и ежегодный сбор родителей в Ассоциацию. Потеря контрактов с Дорнами больно ударит по семье.

— И что, мы ничего не можем сделать? — спросила она.

Отец вернулся на стул и тяжело сел, отчего дерево скрипнуло.

— Это Моррис, Мира. — его голос стал тише. — У Лиама и Элинор остались друзья и… Должники. Люди, которым они спасли зверей A-класса. Ты понимаешь, что это значит?

Мира понимала. Зверь A-класса — это больше, чем питомец. Это статус, сила, наследие. Некоторые семьи строили своё влияние вокруг одного зверя на протяжении поколений, а спасти такого зверя значит создать долг, который нельзя погасить деньгами.

— Если кто-то тронет наследника Моррисов, — продолжил отец, — эти люди… — он не закончил фразу, вместо этого провёл большим пальцем по шраму на груди. — Даже мы не потянем такой конфликт.

Мира медленно выдохнула.

— Значит, он неприкосновенен?

— Он под негласной защитой. Пока за ним стоит имя Моррисов и пока живы те, кто помнит его родителей… Да, его нельзя трогать. Можно попытаться скопировать его рецепт, но…

Повисла тишина. Огонь в камине тихо потрескивал. Медоед, потеряв надежду на добавку, тяжело вздохнул и уронил голову на пол.

— Все уже давно ничего хорошего от него не ждали, а вот как оно вышло, — он покачал головой.

Мать, молчавшая последние минуты, негромко произнесла:

— Если он действительно взял себя в руки и встал на ноги, то скоро привлечёт внимание. И не только торговцев.

Отец посмотрел на жену, и его лицо стало жёстким.

— Да, — сказал он коротко. — У Моррисов хватало не только друзей.

Мира почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Дочь, сходи к нему через несколько дней, — сказал отец, — и закажи ещё корма. Столько, сколько он сможет сделать. Постарайся полностью занять его, чтобы у парня не осталось времени на заказы от кого-то ещё. Плати полную цену, не торгуйся.

— Зачем? — удивлённо спросила девушка.

— Лучше быть его клиентом, чем конкурентом. Нужно потянуть время, пока мои люди изучат состав корма, — сказал отец. — И будь осторожна. Не болтай о нём в Академии, не рассказывай, что за корм, не говори, откуда он. Чем меньше людей будет знать о нём, тем лучше. Для него и для нас.

Мира кивнула.

— И ещё, — отец поднял руку. — Если этот парень поднимет голову по-настоящему, начнёт расти и выходить из тени… — он замолчал, и его взгляд скользнул куда-то мимо Миры, мимо комнаты, в прошлое, которого она не знала. — Его заметят те, кто…

Он не договорил. Мира ждала продолжения, но отец только качнул головой и потянулся к стопке листов.

— Иди отдыхай. Завтра с утра у тебя тренировка.

Девушка встала. Медоед поднялся следом, встряхнулся, серебристо‑чёрная шерсть тут же заиграла бликами в свете камина. Она подхватила сумку, прошла к двери и на мгновение замерла на пороге.

— Пап?

Отец поднял глаза.

— Его родителей… убили?

Пауза длилась три удара сердца, потом отец опустил взгляд обратно к листам.

— Спокойной ночи, Мира.

Она вышла из гостиной, закрыла за собой дверь и несколько секунд стояла в полутёмном коридоре. Медоед прижался к её ноге и тихо заурчал.

Мира погладила его по загривку, чувствуя под пальцами жёсткую шерсть. В голове крутилось имя, которое час назад ничего для неё не значило.

Эйден Моррис.

Она пошла к себе, ощущая нарастающую тревогу, несвойственную жителям дома Валленхоф.

Глава 4Р

Мы возвращались домой после тренировки. Люмин мчался впереди, время от времени останавливаясь, чтобы принюхаться к новым запахам. После смены пути эволюции его обоняние обострилось настолько, что каждая прогулка превращалась для него в захватывающее приключение. Крох шагал рядом со мной чуть левее, заняв позицию, с которой мог одновременно видеть дорогу впереди и следить за подступами сбоку.

Свернув на свою улицу, издалека заметил невысокую девушку с коротко стриженными тёмными волосами у двери лавки. Она стояла, скрестив руки на груди, и разглядывала вывеску. Рядом с ней сидел медоед, лениво щурясь на солнце, и всем видом демонстрируя абсолютное равнодушие к окружающему миру. Да это же Мира!

Заметив медоеда, Люмин навострил уши и рванул вперед. Золотистая шёрстка переливалась в солнечных лучах. Подбежав к зверю, зайцелоп дружелюбно ткнулся носом в его бок и принялся деловито обнюхивать шею, лапы и хвост. Медоед повернул массивную голову и уставился на Люмина сверху вниз. В его маленьких глазах промелькнуло изумление: крошечный золотистый зверёк осмелился вторгнуться в личное пространство существа, которое весило в десять раз больше.

Но тем не менее, медоед не шевелился, взирая на зайцелопа с тем снисходительным терпением, какое бывает у старого дворового кота, когда озорной котёнок таскает его за хвост.

— Люмин, — позвал я.

Зайцелоп проигнорировал меня, увлечённо обнюхивая когти медоеда. На следующей тренировке определённо нужно будет уделить время его воспитанию.

— Добрый день, — сказал я Мире, подходя ближе.

Девушка перевела взгляд с вывески на меня, потом на Люмина, который всё ещё кружил вокруг её зверя.

— Добрый, — ответила она коротко. Серые глаза скользнули по Кроху и остановились на мне. — Я жду уже минут двадцать.

— Ну что поделать, мы были на тренировке, — я достал ключ.

Крох ровно и размерено прошёл мимо медоеда, даже не удостоив его взглядом. В этой нарочитой невозмутимости читалось явное пренебрежение, и медоед мгновенно отреагировал: приподнялся на лапах, раздул ноздри и уставился на зверя. Его глаза сузились, а шерсть на загривке вздыбилась, выдавая нарастающее раздражение.

— Тихо, — Мира коротко шикнула на своего зверя.

Медоед фыркнул, но опустился обратно, не отрывая взгляда от Кроха.

Я отпер замок, толкнул дверь и пропустил всех внутрь.

— Итак, — сказал я, задвигая засов, — что тебя привело?

— Хочу купить корм, — сказала девушка.

— Сколько на этот раз?