Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 4 (страница 2)

Именно через мешочек Медовые свистуны издавали мелодичные трели — три-четыре чистые ноты, похожие на флейту. Я читал о них в библиотеке Академии.

Но сейчас мешочек был припухшим и покрасневшим, а зверь сидел в переноске и молчал, нахохлившись.

— Рыжик у меня уже четыре года, — Хельга кивнула на него. — Раньше он каждое утро свистел, а три дня назад что-то произошло, и он перестал есть, только воду пьёт, и то с трудом, давится после каждого глотка. Я давала ему отвар ромашки, но он выплюнул. Сосед, услышав мои жалобы, сказал не тянуть и идти к вам.

— Всё правильно. Сейчас я его осмотрю, — ответил я, обработав руки раствором железнолиста и аккуратно достав свистуна из переноски.

Зверёк слабо дёрнулся, но больше не сопротивлялся. Маленькое тельце обмякло в моих ладонях, тёплое и лёгкое, как пуховый мешочек.

Положил его на стол, на чистую тряпицу. Люмин, прискакавший из кухни на звук голосов, тут же запрыгнул на табурет и потянул нос к пациенту.

— Не сейчас, — я мягко отодвинул зайцелопа. — Иди, займи Кроха.

Люмин обиженно шевельнул ушами, но спрыгнул и убежал на кухню. Я начал осмотр.

Глаза мутноватые, слизистая бледная, но без желтизны. Лапки без видимых повреждений, рефлексы в норме, дыхание частое, поверхностное. Слышно лёгкое присвистывание на вдохе.

Перешёл к горловому мешочку. Едва я осторожно пощупал его, зверь дёрнулся и жалобно пискнул. Ткани были горячими, а при лёгком нажатии ощущалась упругая отёчность. У него явно воспаление — не критическое, но уже запущенное, три дня без лечения не прошли бесследно.

Аккуратно раздвинув челюсти зверя, увидел в глубине глотки, в месте, где горловой мешочек соединялся с пищеводом, маленькую, еле заметную тёмную точку.

Присмотревшись, заметил жёсткую колючку, похожую на шип дикого репейника. Она плотно засела в слизистой, кончик торчал наружу. Вокруг виднелась зона покраснения и лёгкой припухлости. С каждым глотком воды инородное тело проталкивалось глубже, что только усиливало воспаление.

Система подтвердила:

[Существо: Медовый свистун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Диагноз: Инородное тело (колючка растительного происхождения) в горловом мешочке. Воспаление слизистой средней степени. Начальный отёк тканей]

[Риск при отсутствии лечения: нагноение, потеря голоса, сепсис]

[Рекомендованные действия: Извлечение инородного тела. Противовоспалительная терапия]

Я повернулся к Хельге. Женщина стояла на расстоянии шага от стола, вцепившись пальцами в платье.

— У него в горле застряла колючка, — сказал я спокойно. — Видимо, проглотил с едой. Она засела в горловом мешочке и вызвала воспаление, поэтому он не ест и не свистит — ему больно.

Хельга побледнела.

— Колючка?.. — она прижала ладонь к губам. — Я ведь сушила для него ягоды на подоконнике, рядом с… Боже, рядом с горшком чертополоха.

Я кивнул — классическая история. В прошлой жизни я вытаскивал рыболовные крючки из кошек и куриные кости из собак. Одна и та же беспечность, один и тот же результат.

— Необходимо извлечь колючку и снять воспаление. Процедура быстрая, но неприятная.

— Конечно, делайте то, что нужно, — выдохнула Хельга.

Я взял с полки щипцы с тонкими губками. Прежде чем приступить, тщательно протёр инструмент раствором железнолиста.

Левой рукой зафиксировал голову свистуна, удерживая челюсти раскрытыми, правой подвёл щипцы. Зверёк задёргался и жалобно запищал. Я чувствовал, что его маленькое сердце колотилось, как барабанная дробь.

Щипцы вошли в горло. Я видел колючку — тёмную точку на розовой воспалённой ткани, осторожно подвёл к ней губки и сомкнул их на торчащем кончике. Затем плавно потянул.

Я сделал лёгкий поворот кисти, и колючка вышла. На кончике щипцов лежал тёмный шип длиной с ноготь мизинца, измазанный сукровицей. Я положил его на тряпицу рядом со свистуном.

Зверёк сглотнул. Дыхание стало чуть свободнее, присвистывание на вдохе исчезло.

— Готово, — сказал я, показав Хельге колючку. — А вот и причина.

Женщина уставилась на крошечный шип, потом на своего зверя, затем снова на колючку. На её лице отразилась целая гамма эмоций — облегчение, вина, злость на себя.

— Из-за такой мелочи… — прошептала она. — Три дня мучился из-за такой мелочи…

— Для него это не мелочь, — мягко сказал я. — Представьте, что у вас в горле застряла иголка, и каждый глоток приносит боль.

Хельга вздрогнула и кивнула, а я вернулся к пациенту.

Да, колючку я извлёк, но воспаление никуда не делось, зверю нужен противовоспалительный отвар для слизистых.

Я подошёл к полкам и, немного подумав, взял мешочек с желчь-травой, купленной сегодня утром. Развязав его, увидел сухие, скрученные листочки серо-зелёного цвета. Можно сделать отвар с мягким и надёжным средством от воспаления, вот только… Что будет, если волью в него ману? Я же так и не проверил тонкое манипулирование на лекарствах!

Я мысленно сформулировал вопрос для Системы: «Можно ли повысить эффективность лекарственного отвара, вливая ману?», но она не ответила.

Что ж, практика покажет.

— Мне нужно приготовить лекарство, — сказал я Хельге, — так что придётся немного подождать.

Женщина кивнула, не сводя глаз со свистуна. Зверёк лежал на тряпице, дышал ровнее, но всё ещё был вялым.

Я прошёл к очагу, развёл огонь, подвесил котёл, налил в него чистую воду и подождал, пока на дне не появились первые пузырьки. Затем взял щепотку желчь‑травы и растёр её между пальцами. Сухие листочки мгновенно раскрошились, наполнив воздух горьковатым, землистым ароматом, после чего я бросил их в воду. Жидкость тут же потемнела, приобретая мутно‑жёлтый оттенок.

Затем поднёс ладонь к котлу, закрыл глаза, выпустил тонкую струйку маны и сосредоточился на ощущениях. Как только энергия попала в воду, я почувствовал, как она начала впитываться, усиливая свойства жидкости. Казалось, будто я покрывал каждый миллиметр поверхности тончайшим целебным слоем, который словно обволакивал лекарство, помогая ему при применении дольше удерживаться на повреждённой ткани и проникать глубже.

Отвар менялся на глазах. Мутно-жёлтый цвет становился почти прозрачным, и в глубине котелка появлялось мягкое, тёплое, едва заметное свечение.

Через минуту я убрал руку, снял котёл с огня и процедил через чистую тряпицу. В склянке переливалась прозрачная жидкость с лёгким золотистым оттенком и мягким травяным ароматом.

[Обнаружено вещество: Противовоспалительный отвар желчь-травы (обогащённый)]

[Эффективность: повышена на 20%]

[Эффекты: Снятие воспаления слизистых оболочек, обезболивание, ускоренная регенерация повреждённых тканей, мягкий антисептический эффект]

[Качество: Превосходное]

Плюс двадцать процентов эффективности! Значит, я всё-таки могу обогащать лекарства, и отныне все приготовленные мной отвары, настои и зелья будут намного эффективнее.

Дождавшись, пока отвар остыл, взял склянку с лекарством, вернулся к столу и, осторожно придерживая голову свистуна, начал медленно вливать средство, по одной капле, давая зверьку достаточно времени, чтобы сглотнуть. Он морщился, глотал с видимым неодобрением, но не оказывал сопротивления.

После нескольких капель уложил Рыжика обратно на тряпицу, присел на табурет и начал наблюдать за ним. Буквально через десять минут зверёк медленно приподнял голову, моргнул, повернулся и посмотрел на Хельгу.

Спустя ещё пять минут Рыжик подтянул под себя лапки. Воспаление явно не уменьшилось за пятнадцать минут, однако поведение зверька показывало, что ему стало лучше.

Затем свистун осторожно раскрыл рот, и из его горла вырвался тихий, хрипловатый звук. Горловой мешочек слегка раздулся, а кожа на нём заметно натянулась. Это был всего лишь выдох, а не полноценный свист, но даже в нём, как в черновом наброске будущей мелодии, угадывался тонкий намёк на ноту.

Хельга прижала ладонь ко рту.

— Он… свистит? — прошептала она.

— Пока нет, — честно ответил я. — Но боль немного спала, и он начал пытаться, а это хороший знак. Через два-три дня отёк сойдёт полностью, мешочек восстановит эластичность, и Рыжик запоёт, как раньше.

Я заткнул склянку пробкой и протянул Хельге.

— Давайте по три капли утром и вечером. Можно смешать с небольшим количеством воды, если будет выплёвывать. Если через четыре дня не запоёт в полную силу, приходите снова.

Хельга взяла склянку, повертела в руках и аккуратно убрала в карман платья. Затем бережно переложила свистуна в переноску. Зверёк расслабился и свернулся в клубочек на подстилке.

— Сколько я вам должна? — спросила Хельга, повернувшись ко мне.

— Четырнадцать медных. Два за осмотр, четыре за извлечение инородного тела и восемь за лекарство.

Женщина положила на стол монеты. Я уже потянулся за ними, когда она добавила ещё две.

— За то, что он попытался запеть, — тихо сказала Хельга. — Я три ночи не спала. Лежала, слушала тишину, и думала, а вдруг он больше никогда…