Павел Шимуро – Кодекс Магических Зверей 2 (страница 35)

Мастера Зверей стали элитой общества. Именно они могли спускаться глубже и добывать более редкие ресурсы. Вокруг спусков в Лес начали возникать поселения, которые быстро разрослись в города. Это был естественный процесс — чем ближе к ресурсам, тем больше богатства.

И вот пятьсот лет назад случилось событие, изменившее империю. В одном месте, на относительно небольшом участке равнины, было обнаружено сразу восемь спусков в Лес!

Понимая, какую ценность представляли эти «входы», император того времени принял волевое решение: на этом месте будет возведена новая столица. Строительство было грандиозным. Лучшие зодчие, маги и Мастера Зверей со всей империи съезжались на стройку. Город рос как на дрожжах, привлекая торговцев, ремесленников и искателей приключений.

Через сто лет на месте восьми спусков уже красовался огромный, величественный город, ставший сердцем империи — Аурум — город, в котором я находился.

Несмотря на то, что Лес смертельно опасен, люди на поверхности никогда всерьёз не опасались за свою жизнь. Лес жил своей жизнью, не пытался расшириться наверх, не нападал на города. Он был источником богатства и опасности, но только для тех, кто имел глупость или смелость спуститься в него. Этакое чудовище на цепи.

Но цепь, как оказалось, была ненадёжной.

Примерно сто лет назад, впервые за всю историю, Лес попытался расширить свои владения наверх. В книге это событие описывалось как «Прорыв Леса». Из одного из восьми спусков попёрла такая мощь, что, как я уже узнал из рассказов Леннокса, едва не смыла всё вокруг.

Лучшие Мастера Зверей того времени были брошены на отражение угрозы. Ценой своих жизней они остановили Прорыв, но спуск пришлось уничтожить, чтобы Лес никогда больше не смог им воспользоваться.

После этого люди всерьёз задумались о защите. Над оставшимися семью спусками возвели мощные, неприступные крепости, напичканные магией и механизмами. Вокруг крепостей выставили постоянную стражу из сильных Мастеров, но этого показалось мало. Встал вопрос: а можно ли как-то обезопасить поверхность наверняка? И тогда родилась безумная идея — закрепиться на Первом слое Леса, чтобы контролировать ситуацию изнутри, а не ждать, пока опасность вырвется наружу.

Много раз снаряжались огромные экспедиции. Лучшие из лучших, элита Мастеров Зверей, спускались на Первый слой, пытаясь построить там укреплённые поселения, и каждый раз… они терпели крах. Лес словно сходил с ума, на поселения накатывали волны тварей, флора начинала агрессивно разрастаться, пожирая постройки, а магический фон становился нестабильным, сводя с ума людей и зверей.

Ни одна из попыток закрепиться на Первом слое не увенчалась успехом. Лес сметал их почти сразу, будто не желая терпеть чужаков на своей территории.

В книге был задан вопрос, на который никто не мог ответить: «Обладал ли Лес разумом? Действовал ли он осознанно, защищая свои владения, или это лишь природная реакция на вторжение, подобно тому, как тело человека отторгало занозу?». Исследования продолжались, но ответа не было.

Пролистав ещё несколько страниц, я наткнулся на раздел, озаглавленный «Легенды и неразгаданные хроники бездны». И вот там началось самое интересное.

Например, история о Мастере Зверей по имени Корвин Ледяной Взгляд — легендарный маг, достигший, как говорят, ранга выше А, решился на безумный шаг — спуститься в самое сердце Леса, откуда ещё никто не возвращался. С ним ушёл отряд из лучших бойцов и его именной зверь. Полгода о них ничего не было слышно, их уже сочли погибшими, но однажды ночью Корвин вышел из спуска один. Одежда висела на нём клочьями, глаза были открыты, но смотрели в никуда, а изо рта вырывался лишь бессвязный шёпот на неведомом языке. Он не помнил, что с ним случилось, не узнавал близких и боялся собственной тени. Сильнейший воин поколения превратился в безумца, бормочущего о «глазах под землёй» и «музыке, что разрывает плоть». Его зверь, считавшийся непобедимым, так и не вернулся.

Была там и другая байка, про отряд добытчиков, наткнувшийся на Третьем слое на какие-то руины. Они пытались войти внутрь, но каждый раз упирались в непреодолимую стену ужаса, которая просто не пускала их дальше порога. Самые смелые или глупые из них попытались прорваться силой, но сразу сошли с ума, а некоторые упали замертво. В итоге вход завалили, а впоследствии эти руины никто больше не находил.

Ещё были записи о звере B класса, который светился в темноте и чей взгляд обращал камень в пыль. О целых биомах, которые за одну ночь множество раз перемещались с места на место, появляясь прямо внутри другого биома, утаскивая за собой ничего не подозревающих Мастеров. Лес жил своей, непостижимой для человека жизнью, и, судя по этим записям, он вовсе не собирался раскрывать свои тайны.

— М-да, — пробормотал я, закрывая книгу. — Весело тут у вас.

В голове царил лёгкий сумбур. Информации было слишком много, она накладывалась одна на другую, требуя осмысления.

Мир, в который я попал, был куда сложнее и страшнее, чем думал изначально. Лес оказался бомбой замедленного действия, способной в любой момент рвануть и уничтожить всё на поверхности, а я сидел в библиотеке и готовился к экзамену. От этого осознания внутри разгорелась странная смесь страха и интереса.

— Ну что, команда, — прошептал я, глядя на спящих зверей. — Похоже, нам есть что изучить, а времени, как всегда, в обрез.

Люмин во сне дёрнул ухом. Крох приоткрыл один глаз, убедился, что я на месте, и снова закрыл.

Я взял следующую книгу.

Глава 15Р

Закрыв последний фолиант из стопки, я обнаружил, что за окнами стемнело. Затем с наслаждением потянулся, хрустнув позвоночником, и посмотрел на своих зверей. Люмин всё это время пролежал на скамейке, свернувшись медовым клубочком, а Крох лежал под столом, положив голову на лапы.

— Пожалуй, хватит на сегодня, — прошептал я. — Пошли домой.

Люмин тут же проснулся, сладко зевнул, и спрыгнул со скамейки. Крох поднялся, потянулся, выгнув спину, и посмотрел на меня: ну наконец-то, человек, я уже заждался.

Я собрал книги, отнёс их на свои места, забрал куртку, которую нагрел зайцелоп, и направился к выходу. Люмин семенил рядом, то и дело зевая и спотыкаясь на ровном месте. День выдался долгим, и зайцелоп вымотался не меньше меня. Крох шёл с другой стороны, держась поближе к моей ноге, его уши постоянно двигались, сканируя пространство на предмет опасности.

Смотритель всё ещё сидел за массивной стойкой. Увидев нас, он поднял голову, и его глаза внимательно осмотрели меня, потом Люмина и Кроха. Старик молчал, и я уже собирался попрощаться, как вдруг он заговорил:

— Завтра придёшь?

— Конечно, — кивнул я. — Ещё три дня как минимум.

Он медленно кивнул.

— До свидания, — улыбнулся я.

— Иди уже, — буркнул старик.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух, который к вечеру стал прохладным и влажным. Территория Академии почти опустела, студенты разбрелись по общежитиям, лишь изредка попадались запоздалые парочки да суетливые служители. Магические фонари мягко светили, отбрасывая на аллеи причудливые тени. Люмин, взбодрившись на свежем воздухе, принялся исследовать кусты у дорожки, но быстро потерял интерес и вернулся ко мне.

Мы прошли через главные ворота, у которых стояли двое незнакомых парней — видимо, стражники сменились. Они скользнули по нам взглядами и тут же отвернулись.

Ночной Аурум жил своей жизнью. Академический район встретил нас тишиной и спокойствием, но чем дальше мы отдалялись от него, тем сильнее менялась атмосфера.

Из таверн доносились громкие выкрики и обрывки песен, где-то ссорились женщины, в подворотнях мелькали тени. Воняло кислым пивом, жареным луком и ещё бог знает чем. Люмин прижимался к моей ноге, косясь на подозрительные фигуры, а Крох, наоборот, напрягался, готовясь в любой момент предупредить об опасности.

Наконец, показалась знакомая улица, а вскоре и моя лавка. Я отпер замок, вошёл внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал.

Люмин сразу запрыгнул на свой любимый табурет у стола и уставился на меня янтарными глазищами. Крох обошёл помещение по периметру, проверяя, всё ли в порядке, и только потом улёгся у порога, довольно жмурясь.

— Ну что, мохнатые, — сказал я, вешая замок на гвоздь. — Сейчас будем ужинать.

Прошёл на кухню, а звери увязались следом. Подошёл к поленнице, выбрал несколько дров покрупнее да пару лучин помельче для растопки. Сложил всё аккуратной горкой в очаге, подложил снизу сухую бересту, и чиркнул кресалом. Искра упала на бересту, которая сразу занялась весёлым оранжевым огоньком. Я подул, раздувая пламя, и через минуту лучина уже трещала, передавая огонь поленьям.

Люмин уставился на огонь с круглыми от любопытства глазами, а Крох улёгся у двери во двор. Пока огонь разгорался, занялся мясом. Взял купленные на рынке обрезки с костями и выложил на стол. Зрелище не самое аппетитное — какие-то жилистые куски, обрывки плёнок, пара небольших косточек с остатками мяса, но для бульона самое то.

Взял нож и принялся счищать пленки. Ладони стали жирными, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Огонь в очаге разгорелся, весёлые языки пламени лизали поленья, наполняя кухню теплом и уютным потрескиванием. Достал большой глиняный горшок, налил в него воды, положил мясо с костями и поставил на очаг.