Павел Шилов – Мерцание «Призрака»: Ангелы Смерти (страница 30)

– Что до моего мнения, то могу сказать, что мистер Миллс уверенно держится. Полиграф «чистый»: либо он говорит всё, как есть, либо его очень хорошо подготовили к миссии-внедрения. Предоставленные материалы настоящие и скопированы из базы данных, доступ к которой есть у считанного числа лиц в Лэнгли, а также МНБ и АНБ, не считая тех, кого официально не существует, разумеется.

– Что ж, примем к сведению, – сказал Громов и его перебил зазвонивший телефон. Он тут же снял трубку и принялся внимательно слушать устный отчёт технического специалиста. – Неси вещи нашего гостя ко мне, – добавил Михаил Иванович и положил телефонную трубку на базу. – Всё чисто.

– Да, я и не сомневался Миша, у меня в резидентуры тоже не сопляки по блату работают, – проведя круговым движением правой ладонью по поверхности стола, произнёс Белов.

– Никто, не сомневается в квалификации твоих спецов, Палыч, но протокол есть протокол! Не я его придумывал, да и лишняя осторожность в нашем деле не помешает.

– Когда начнём, Михаил Иванович? – сосредоточенно спросил Романов, уже делая в голове наброски и тактику по ведению допроса.

– Не стоит спешить! Гроссмейстерскую паузу никто не отменял, – глотнув из кружки тёплого чёрного чая с бергамотом, ответил Громов.

– Я бы не отказался от кружки «американо», – устало заметил Евгений Павлович, чувствуя, как его всё сильнее и сильнее тянет в сон.

– Андрей, через сорок минут приступай к допросу, а пока иди передохни, а у нас небольшая рекламная пауза!

– Так точно, товарищ полковник! – произнёс Романов и, встав из-за стола, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Он покинул пустую приёмную и оказался в коридоре, где царила тишина и горело дежурное освещение. Призрак подошёл к окну, наблюдая за началом рассвета, спешившего открыть новый день…

Романов сидел в своём кабинете и заканчивал изучение файлов с флэшки Ника Миллса по подполковнику Хабарову. Подробное досье на заместителя главы резидентуры в Риме, собранное агентами и информаторами ЦРУ и АНБ впечатляло своей исчерпывающей информацией. «Липовым» подобное личное дело не могло быть! Слишком уж было много совпадений, выдумать которые в ЦРУ просто не могли. Несколько допросов подряд на полиграфе так же не давали возможность усомниться в искренности супервайзера ЦРУ.

Глаза Андрея слипались всё сильнее и сильнее. Он посмотрел на циферблат своих наручных часов, показывавших почти полдень. В кабинет сквозь приоткрытые жалюзи проникали лучи солнца, и падали на пол. Холодной сухой воздух, дувший из вентиляции сушил слизистую оболочку носоглотки, вызывая небольшой дискомфорт. Приближающееся лето напоминало о себе жаркой сухой погодой и грозой, прошедшей накануне вечером.

Романов встал из-за стола, чувствуя, что ещё чуть-чуть и задница окончательно может прилипнуть к кожаной обивке офисного кресла. Призрак расправил затёкшую спину и плечи, сделав несколько вращательных движений и поворотов в разные стороны в районе поясницы. Он снял с базы телефонную трубку и набрал внутренний номер Громова.

– Слушаю, – хлебнув горячего чая, произнёс полковник.

– Это Романов. Михаил Иванович я закончил работу с материалами и результатами полиграфологических исследований.

– И, что скажешь?

– Тоже, что и все! Я доверяю нашему гостю. Нужно попробовать начать работу и со всем окончательно разобраться, – вытащив копию флэшки Миллса из разъёма ноутбука, ответил Андрей.

– Что ж, в добавок скажу, что моё мнение такое же, как и у всех.

– Главное, чтобы у Васильева мнение было схожее! – со скептической ноткой в голосе, добавил Призрак.

– Пока ему не стоит знать об этом деле. Он всё равно сейчас в Петербурге, а значит здесь пока главный я!

– Так точно! Евгений Павлович ещё не покинул объект?

– Он отправился в гостиницу. В «Космосе» он собирался остановиться.

– Ясно. Что с нашим гостем делать? – закрыв ноутбук, спросил Андрей.

– Всё по протоколу. Импровизация, пока, слава Богу не нужна.

– Я всё понял, Михаил Иванович! – добавил Романов и положил телефонную трубку на базу. Он снял со спинки офисного кресла кожаную куртку и накинул её на себя. Андрей убрал флэшку в карман тактических брюк и застегнул молнию.

Призрак вышел из кабинета и провёл ключ-картой по считывателю замка. Щелчок ригелей заблокировал дверь и Романов направился к лестнице.

Он зашёл в комнату для допросов, где коротал время Ник Миллс, сидя на стуле и закинув ногу на ногу. Супервайзер ЦРУ понимал, что более от него уже ничего не зависит и, чтобы там ни было впереди, он хотя бы попробовал спасти свою шкуру.

– Мистер Миллс, следуйте за мной! – ровным тоном произнёс Андрей.

Ник встал со стула и вышел из переговорной, где в коридоре его ожидали спецназовцы управления «С».

– Простите, куда мы идём или едем? – усталым, немного апатичным голосом спросил Миллс.

– Вам надо отдохнуть! Я отвезу вас на одну из конспиративных квартир. Там, вы останетесь под охраной, до дальнейших распоряжений полковника Громова.

– Хорошо! – коротко добавил Ник и последовал за мужчиной, руководившем его трансфером из аэропорта. Миллсу он не очень понравился, поскольку, для Ника дипломатичность и умение находить компромисс были важнее всего. В человеке, шедшем впереди него: первого было очень мало, а второе могло быть только вынужденное, но примириться с этим было для этого мужчины очень трудно. Ошибаться в психологическом портрете Миллс не умел и всегда правильно разгадывал того или иного человека. Однако, мужчина, спускавшийся перед ним по лестнице, мог с лёгкость надеть любую «маску» и примерить на себя любую роль.

Двое спецназовцев шли за супервайзером ЦРУ по фойе, миновали турникет, прошли на парковку и остановились рядом с чёрным внедорожником «БМВ».

Романов снял свой автомобиль с сигнализации и подозвал к себе мистера Миллса и двух спецназовцев, сопровождавших его.

– Я подполковник Андрей Романов, – протянув руку Нику, произнёс Призрак.

– Очень приятно! Я в своём представлении уже не нуждаюсь, но выражаю вам свою истинную благодарность! Пару дней назад моя жизнь не стоило ничего, – пожав руку Романову, сказал супервайзер ЦРУ.

– Не стоит обольщаться, мистер Миллс! За эти пару дней не так много изменилось! – ухмыльнувшись, произнёс Андрей и, обойдя свой внедорожник, потянул дверную ручку на себя.

– Я знаю это, мистер Романов, – потянув за ручку задней дверцы, дополнил Ник.

– А я и не сомневался! – запустив двигатель, сказал Андрей и двое спецназовцев заняли в машине оставшиеся свободные места. – Да, вот мои номера телефонов, – протянув отпечатанную визитку Миллсу, добавил Призрак. – На обратной стороне ручкой записан личный номер телефона полковника Громова, который вёл с вами разговор и сидел за столом вместе с полиграфологом.

– Спасибо, я запомнил, – сфокусировав внимания на комбинации цифр, произнёс Ник и отдал визитку обратно Романову.

Андрей плавно нажал на педаль газа и вывернул руль влево. Внедорожник выехал с парковки и покинул территорию объекта. Романов сунул визитку в карман куртки и включил стереосистему. Мелодичную композицию на радио тут же сменил очередной короткий выпуск новостей. Андрей слегка зевнул, чувствуя, что ему необходимо хотя бы пару часов отдыха, чтобы вернуться в полноценное рабочее состояние, но пока это были лишь мечты. Он добавил скорости езде и направился в Сокольники…

Громов встал с рабочего кресла и подошёл к бронированному стеклу окна. Его правая рука коснулась ролика управления жалюзи. Металлические шторки разомкнулись и в кабинет проникли лучи солнечного света, а один из них блеснул солнечным зайчиком по сапфировому стеклу циферблата наручных часов. Тишина окутала Михаила Ивановича и не хотела отпускать из своих крепких объятий, словно, заботливая мать, чьего тепла так не хватает.

Он слегка вздохнул, понимая, что силы покидают его. Это был отнюдь не пессимизм или умение на любом белом листе рассмотреть самую малюсенькую чёрную точку. Возраст брал своё, ведь, далёкие тридцать лет остались в прошлом, так и не рассказав о том, что в жизни бывает настоящее счастье!

Спать не хотелось! Ведь, чтобы уснуть приходилось пить седативные препараты, а после их употребления в голове стоял туман и во рту чувствовался железистый привкус. Отбить его было возможно лишь несколькими порциями односолодового виски, так в итоге и не уносившему тяжесть в сердце.

Весна уходила, а с ней уходило и бессмертие, чтобы однажды, после длинных зимних холодов воскреснуть снова вербой на ветках. Михаил Иванович любил весну, а она ему, в свою очередь, напоминала, что жизнь продолжается, как и удушливый аромат майской черёмухи, способный перебинтовать раны и заставить идти вперёд, туда, где бесконечность крутит колесо фортуны.

В этот мир Громов больше не верил. Предательства, ложь, продажность, власть; всё это было лишь обыденностью. То, что человек видит каждый день не может вызывать в нём уже какие-либо чувства. Благородство – оставалось штучным товаром, как и верность. В школах больше не учили быть человеком, как когда-то в те далёкие годы его детства в стране, которой больше не существовало на карте мира.

Михаил Иванович ослабил галстук и вернулся обратно за рабочий стол, расположившись поудобнее в офисном кресле. Он «разбудил» от «сна» ноутбук и ввёл пароль доступа в систему. Перед ним снова оказалось личное дело подполковника Николая Петровича Хабарова заместителя начальника резидентуры в Риме.