Павел Шершнёв – Сборник рассказов. Том 7 (страница 9)
Встаёт и подходит к нему, наклонятся:
– Тёщу змеёй назвал?
Никол решил, что уже можно переселяться в это тело, глянул тому в глаза и сразу туда переместился. А мужчина, в чьём теле он был до этого, начал испугано оглядываться:
– Где я?
– Ууу. Да ты у нас неадекват… – произнёс Никол в теле со шрамом на голове и вернулся на место напротив.
Мужчина соскочил с места и начал раскачивать решётчатую дверь:
– Выпустите меня!
Подошёл охранник:
– Что орём?
– Почему я здесь?
– Откуда я знаю. Раз здесь, значит, что-то натворил.
– Выпустите меня! Я ничего не сделал!
– Тебя успокоить? Я это могу. – охранник вынул из-за пояса полицейскую дубинку.
Мужчина отошёл от двери:
– Ну, хоть кого-нибудь мне вызовите, я должен знать, за что меня задержали.
– Ты больной? – стукнул дубинкой по решёткам охранник: Ты здесь второй день уже! Глюк поймал?
Мужчине пришлось сесть на нары и задуматься, что с ним происходит. Охранник спрятал дубинку обратно:
– Правильно. Лучше помолчи…
В кабинет к капитану Савельеву заходит Антон:
– Я по вчерашнему задержанному…
– Отвёз в деревню? Как там его, Мелешко?
– Да. Иван Степанович…
– Подтвердилось, что это именно он пропал?
– Да. Жена-то как обрадовалась… Боялась, что мужа где-нибудь убили. Его паспорт дома был.
– А с магазином что?
– Продавец подтвердила, что его там в последний раз видели перед пропажей.
– А камера есть?
– Нет, магазин совсем маленький… Частник торгует.
– И личность другого, кто был в то время с ним неизвестна?
– Продавщица говорит, что его не знала, точно не из их деревни.
– Понятно… Спасибо. – поблагодарил Савельев коллегу, залез в свою тумбочку, взял флешку и протягивает: Я себе скопировал. Возвращаю в целости и сохранности.
Антон взял свою флешку:
– Я ещё по всем, кто носил сумку, пробил. Никто из них друг с другом не знаком и звонков между собой не совершал.
Камера общего задержания. Никол в теле мужика со шрамом на голове дожидается своего освобождения, ведь капитал Савельев говорил про него, что должны отпустить. Дверь открывается, и охранник громко говорит:
– Абдуллаев! За тобой пришли. На выход.
Никол задумался и сидит неподвижно. Охранник смотрит на него:
– Абдуллаев!
Никол пальцем указывает на себя:
– Я?
– На выход!
Никол не стал дожидаться особого приглашения и сразу соскочил с места и вышел в дверь. Камера закрылась, а его проводили до выхода, вернули документы и кошелёк с деньгами. В коридоре его дожидался мужчина, который полез обниматься:
– Привет, Фариз!
– Привет, привет. – отвечает Никол, и не знает, как зовут того другого.
– Пошли домой.
– Слушай, у меня есть одно дело, я позже вернусь… Ладно?
– Тебе помочь?
– Не, я сам справлюсь. – небрежно отвечает Никол.
– А что с голосом?
– Простыл, наверное.
– Эээй, дорогой, беречь себя надо.
– Не всё от нас зависит…
– Ладно, если что – пиши, звони.
– Обязательно.
Мужчина ушёл, а Никол вышел на улицу и стал дожидаться на лавочке капитана.
До шести вечера Пётр Николаевич перебирал заявления в суд по поводу пропавших вкладов, переписал на листок всех пострадавших и года судебных разбирательств. Затем капитан взглянул на время, собрал вещи и направился на выход. Полковник в коридоре выходит к нему наперерез:
– Далеко собрался?
– Домой… – думая, что его хотят завернуть на другое дело, произнёс Савельев.
– Это правильно. А то выгонят из дома. Думал, что я тебе разрешу здесь ночевать?
– Владимир Эдуардович, со мной почти развелись. Сказали, что если не буду появляться вовремя на ужин, то чемодан будет ждать меня за дверью квартиры.
– Тогда домой. А то я уже подумал, что опять по работе куда-то собрался…
– Мне сегодня нельзя не прийти…
– Давай, до завтра.
Пётр Николаевич пожал руку полковнику и вышел из здания. Стоит, оглядывается по сторонам. Мужчина со шрамом на голове, подходит к нему. Капитан смотрит на него:
– Никол?
Мужчина кивает.