Павел Шершнёв – Сборник рассказов. Том 7 (страница 25)
– Что ты сейчас сказал? Я, если честно ничего не понял…
– Это я так по-аумянски на тебя матеюсь.
– Эй! Ты ещё маленький, чтобы материться.
– Ката я быу маенький, твоево папки исё в пуанах не быо.
– Я о том, что просто кончай ругаться, Никол.
– Эээй. Ты со? Я зы мог упась.
Мимо них проходит бабушка и удивлённо поглядывает на младенца.
– Да. – кивает ей майор: Он у нас рано заговорил. Никол покосился на старушку и сразу замолчал. Пётр Николаевич направился во дворы, где гуляет супруга Соколова с ребёнком. Успели. Ребёнок уже играет на песочнице.
– Опускай меня. – почти шёпотом говорит Никол.
Майор поставил его на землю и так же шёпотом:
– Пока понаблюдай, что она делает, когда заходит в квартиру. Это важно! Потому, что прослушка не получается, когда заходят в квартиру. Она что-то включает…
Никол кивает головой и направился к песочнице, где копошится с маленькой машинкой его цель. Ребёнок не стал отвлекаться на Никола и всё катает машинку по деревянной доске. Никол тоже стал создавать вид, что играется, а сам постоянно рядом и пытается поймать взгляд ребёнка. Пётр Николаевич подошёл ближе. Стоит, наблюдает за детьми. К нему подходит жена Соколова:
– Здравствуйте.
– Добрый день. – кивает ей Пётр Николаевич.
– Раньше Вас тут не видела…
– Да мы в квартале отсюда живём. Просто решили сегодня подальше прогуляться.
– Понятно. Не работаете или в отпуске?
– У меня ненормируемая работа. Есть время – гуляю, нет – бывает и по ночам приходится дежурить.
– А моего мужа невозможно заставить погулять с ребёнком. – с сожалением произносит женщина.
– Много работает? – решил пораспрашивать жену бежавшего Соколова майор.
– Ну… Да… На вахте постоянно…
– Пишет, звонит, волнуется за малыша?
– Конечно… Как без этого.
– Это хорошо. Значит любит.
В глазах у женщины глубокая грусть:
– Да… Любит.
Никол, пока женщина повёрнута на майора, руками показывает, что не получается привлечь внимание малыша. Потом руками берётся за лицо ребёнка и наводит на себя и тут же переселяется в того. А Алёшка перепугался, что он был около своего дома на руках у отца, а тут резко на земле, перед ним возник какой-то мальчишка и начал хныкать. Пётр Николаевич подошёл и взял Алёшку на руки:
– Ладно, пойдём мы. Спать, наверное, захотел.
– Приходите ещё. У нас во дворе малышей нет. Павлик один копошится в песочнице, скучно.
– Постараюсь… Не знаю, как с работы удастся вырваться. – говорит Пётр и с сыном уходит. Приносит домой почти уже уснувшего ребёнка. Его из рук забирает Алла и уносит в комнату и сразу выходит обратно с обувью ребёнка:
– Ушатал ты его. Одетым положила спать, чтобы не будить. Что… Продолжим?
При этом начинает лезть к мужу. Майор вспыхивает внутри: «В смысле продолжим? То есть начиналось всё с Николом? Ах, сукин сын!», но не скажешь же, что это был не он…
– А на чём мы остановились? – попытался сделать невозмутимое лицо майор.
– Примерно на этом же…
В голове у Петра: «Мы же ещё ничего не делали, даже не целовались…»
А Алла добавляет:
– У тебя амнезия? Алёшка не вовремя проснулся.
Майор взял на заметочку, но сразу успокоился и поцеловал жену:
– Мне звонили, на работе надо появиться.
– Уверен, что не хочешь остаться? – держала его за руку Алла.
Соблазнительно было бы остаться дома, но ему ещё Арсена в клетке кормить надо, а для этого посетить кафе «Арагви» требуется. Майор глядит на время:
– Я постараюсь быстрее вернуться.
Он забрал из полицейской формы ключи от коттеджа Никола, деньги, ещё раз продолжительно поцеловал Аллу, вышел на улицу и начинает себя вслух уговаривать:
– Никол же сам просил, чтобы его на диету посадили. Видите ли он поправился… Может сегодня его голодным оставить? Он ведь об этом не узнает…
Но потом сработала защита – совесть и он через силу направился искать армянское кафе.
В меню кафе столько много всего вкусного… Мясного. Но Никол просил овощную диету, поэтому пришлось выбирать из этой категории. Потом приехал домой к Николу и спустился в подвал. В клетке на лежанке сидит Арсен. Как только он увидел майора, сразу встал с места:
– Так ты полицейский, или у тебя есть в заначке форма?
– Заначка. – говорит ему Пётр Николаевич.
– Кто приказал тебе меня тут запереть?
– Есть люди, которые не хотят твоей смерти. Пока…
– Кто они?
– Не могу сказать.
– Почему у меня память с разрывами? Что со мной происходит?
– У тебя было тяжёлое ранение, тебя еле откачали. Может поэтому…
– У меня это появилось ещё до ранения. Помню, как я был дома, потом я очнулся в момент, когда в меня стреляли, потом был момент, когда ты мне раскрыл глаза в больнице и сегодня я уже в клетке. Как такое возможно?
– Может, тебе твои жертвы аукаются? Тебе их хоть чуть-чуть жалко было, когда ты их убивал?
– Ты собираешься мне морали читать? А тем, кто сдал меня маленького в детский дом, не было жалко?
– То, что с тобой так обошлись, не означает, что в этом виноваты другие люди. А убийства совсем никак не оправдываются. – Пётр Николаевич просунул в прорезь двери пакет с армянской овощной едой и одноразовой посудой: Еда в лучших армянских традициях.
Арсен вынул из пакета еду и оглядел:
– Мясо где?
– Мясо старит, овощи для кишечника полезнее. Нужно держать своё тело в форме… Завтрак будет часиков в двенадцать. Наслаждайся жизнью…
– Скажи, кто меня здесь запер?
– Если скажу – отстанешь?
Арсен кивает головой.
– Никол. – произносит майор.