Павел Шершнёв – Сборник рассказов. Том 7 (страница 27)
– Неа. Нехоцу.
– Смотри, а то бы я за тебя замолвил словечко. Давай тогда обратно, освобождай тело моего пацана, да я немного пораспрашиваю Эльвиру, и к тебе домой кормёжкой заниматься.
– Как Айсен?
– Про глюки в памяти рассказывал. – ответил Пётр Николаевич и припомнил вчерашний инцидент с женой: Ааа… Слушай… Что за фигня у тебя с моей женой вчера произошла? Про какое продолжение она мне говорила?
– Ты сто Петя? Не думай нисево. Нисево не было… Аййа пытаась меня посеовать, вовемя Аёска пооснууся.
– Да ладно, верю тебе. Давай иди, занимай свой пост. – Пётр Николаевич поставил Никола на землю и тот побежал к песочнице.
– Любите пошептаться с мальчишкой? – подходит Эльвира.
– Иногда… Долго приходится расшифровывать, что он пытается сказать, ещё и кучу букв не выговаривает.
– Это точно. Но у меня вчера после прогулки Павлик почти совсем не говорил. Как будто подменили. Мычит и показывает пальцем. А обычно по вечерам его не заткнёшь, что-нибудь да бормочет.
Возле песочницы Алёшка вздрогнул и закапризничал. Это Никол переселился из его тела в Павлика. Пётр подходит к нему и берёт на руки сына:
– Опять, наверное, спать захотел.
– Больше похоже, что чего-то напугался. – глядит на ребёнка Эльвира: Он у Вас как-то двойственно себя ведёт. В одно время ходит устойчиво, шепчется, а уже в другой момент, словно в нём лялька бестолковая поселилась и движения все неуверенные. Извиняюсь, конечно, за свои слова.
– Но и у Вас тоже. Сами говорите, что: то болтает без умолку, то мычит и показывает. Детство пройдёт и будет в них стабильность…
– Быстрее бы…
– Точно. – кивает майор: Подрастёт и уже сам будет папку гонять на улицу.
– Не знаю… – взгляд Эльвиры потух, и она видимо решила признаться: Я Вам вчера соврала. У меня муж в тюрьме сидит.
– О как… – подыграл ей майор, как будто не знает: Что натворил?
– Его с убийством подставили и на двадцать лет в тюрьму запихнули.
– Откуда такая уверенность, что его подставили?
– Он у меня мягкотелый. Ремонтировать электронику, изобретать – это про него. Он маме своей каждый день почти звонил, расспрашивал, как здоровье. С коллегами никогда не ссорился. Отмечали десятилетие компании, где он работал, утром очнулся с ножом в руке и рядом менеджер убитый. Перепугался, убежал с работы домой. Это я его уговорила позвонить в полицию. А они приехали, за жабры и повесили убийство, даже разбираться толком не стали. В суде тоже хватило того, что есть отпечатки на ноже и время убийства совпадает со временем нахождения в тот момент моего мужа там.
– Может он в тот момент пьяным был?
– Он не пьёт совсем! Компот, сок, минералка… Он даже в полиции объяснительную писал при мне. Было непонятно, из-за чего он на корпоративе отключился… Но никто с этим разбираться не стал.
– Значит, ему в стакан что-то подмешали.
– Могли. Но кому это надо было? Свои же все.
Алёшка опять закапризничал.
– Вот теперь он точно спать захотел. – посмотрела на него Эльвира.
– Наверное… Я пойду домой.
– Извините, что я Вам свои проблемы на голову вылила.
– Полегчало хоть немного?
– Немного, да… Выговорилась.
– Значит в пользу. До свидания…
– До свидания. – ответила женщина.
Не успел Пётр Николаевич завернуть за угол дома, жена Алла берёт в кулак и комкает на его груди рубашку:
– Что это за баба?
– Эй! – вздрогнул и попытался убрать руку жены майор: Ревнуешь к ней, что ли?
– Твой у неё ребёнок?
– Нет! Ты всё не правильно поняла.
– Ещё раз спрошу: Что за баба?
– Мне дело подкинули, я вот недавно про него говорил. У неё муж из тюрьмы в бега подался. Вот за нею приглядываю. Думаешь, меня бы в такое время на работе освободили от дел?
– Алёшка тебе зачем нужен был?
– Пока дети играют на песочнице, втираюсь в доверие и пытаюсь выяснить, что получится. Не веришь, могу позвонить полковнику, и он это подтвердит.
– Звони. – достала у мужа из кармана телефон Алла.
Пётр Николаевич без колебаний в списке телефонной книги выбирает номер полковника, нажимает вызов и включает громкую связь. Полковник отвечает:
– Что Петь? Удалось Соколову раскрутить?
– Пока нет, Владимир Эдуардович. Меня жена с сыном застала, когда я занимался слежкой и разговорами. Вот, не верит мне…
Понятно, что звонок происходит без договорённостей. Полковник говорит:
– Дай ей трубочку, я с ней поговорю.
– Не надо. – произносит Алла и начинает уходить в сторону дома: Верю.
– Это она? – слышится в трубке.
– Да, товарищ полковник.
– Всё? Вопрос исчерпан?
– Похоже да…
– Давай тогда, утром поговорим.
Пётр Николаевич сбрасывает разговор и спешит с Алёшкой за женой, догоняет её, а она, даже не оборачиваясь, произносит:
– Я-то думала, что у тебя самого возникло желание выгулять нашего мальчишку, а у него задание оказывается такое…
– У меня было желание… – пытается не отставать майор: Совмещаю полезное с нужным.
– Мог бы мне рассказать, что на дело отправили.
– Извини, тут я точно лоханулся. Обещаю, что в подобных случаях буду рассказывать.
– Ты даже не спросил, согласна ли я отдать своего ребёнка. Просто взял!
– А ты бы его дала?
– Нет. А вдруг там опасно?
– Было бы опасно – не взял бы.
После того, как жена и сын вернулись домой, разговаривать с женой в моменты гнева не было смысла. Поэтому майор сходил покормить Арсена. Потом весь вечер обиды и молчание.
Квартира семьи Соколовых. Никол всё дожидается, когда Эльвира даст ему время обезвредить штучки на окнах, даже нашёл маникюрные ножницы и спрятал их для проведения операции, пока она мыла посуду на кухне. Дальше ждал, и как только она зашла в туалет, побежал, выключил из розетки вилку и только взялся за ножницы, Эльвира уже выходит оттуда. Пришлось включить вилку обратно и спрятать ножницы. Уже вечер, а Эльвира всё находится с Николом, иногда катает с ним машинки и играется. В восемь вечера сменяет симку в телефоне и звонит мужу:
– Привет, дорогой.