Павел Шек – Резчик. Том 6 (страница 74)

Иона встала и вышла в коридор, чтобы рассыпаться ворохом золотых песчинок, как это сделал недавно Матео. Я прислушался, уловив отголосок силы, мелькнувший с северной стороны. Она только что улетела за пределы поместья, направляясь к центру города. Встав, я убрал бутылку, затем вернул листы для письма обратно в стопку. Собравшись уходить, я открыл дверь и едва не столкнулся лоб в лоб с Матео.

— Улетела? — спросил он, заглядывая через моё плечо.

— Куда-то на север, — сказал я.

Он кивнул, взял меня под локоть и подтолкнул обратно в кабинет. Закрыв дверь, щёлкнул замком.

— Тали поставила отличную защиту на этот кабинет, — сказал он. — Сюда нельзя влететь и отсюда нельзя сбежать, только выйти через дверь. Тётя Карина не зря хвалила Тали, говоря, что из неё выйдет замечательная хозяйка дома.

— Это как-то связано с Ионой? — я озадаченно показал в сторону северной стены.

— Полетела за чашей, — поморщился он. — Тётя Карина выгнала её из дома, устав от постоянных попыток проникнуть в её покои и забрать Сердце семьи. Один раз тётя Иона сильно пострадала, угодив в ловушку, и долго не приходила в сознание, пролёживая каменную плиту в склепе. Ближайшие лет двадцать, а может, и все пятьдесят я не смогу защитить чашу, если только не держать её постоянно при себе.

— Думаешь, она попробует отнять её силой?

— Нет, до этого не дойдёт, тётя Иона её просто стащит, когда я отвернусь или отлучусь по делам.

— И что предлагаешь?

— Пусть она у тебя дома побудет, — сказал он, снимая с плеча сумку, доставая оттуда большую серебряную шкатулку и устанавливая её на столе. Открыл, показав мне золотую чашу, лежащую на красной бархатной подушечке. — Не говори Тали, что внутри. Просто попроси оставить в комнате без дверей. Мы с тобой сейчас поставим два знака, которые подскажут нам, если шкатулку откроют. Это небольшое предостережение от любопытства моей старшей сестры.

— Хорошо, — согласился я. — Но мне кажется, что с Тали лучше поговорить и рассказать правду.

— Ты плохо знаешь женщин семьи Лиц, — ухмыльнулся он. — Кое-что от них лучше держать в тайне. Тали не любопытна и пока не знает, что внутри, можно не беспокоиться за сохранность содержимого.

Из сумки он достал шило или что-то очень похожее на него. Протёр мягкой тряпочкой отполированные защёлки на шкатулке, надавил до щелчка. Вручив мне листок бумаги с изображением витиеватых рун, сливающихся в полоску, он принялся наносить их на серебре. У него на простой узор ушло не больше минуты. В конце он уколол палец шилом и нанёс капельку крови на узор. В том месте, где кровь касалась серебра, оно моментально чернело. Мне, чтобы повторить всё это, понадобилось десять минут. В итоге Матео остался доволен результатом и выглядел так, словно с плеч упал тяжёлый груз.

— Если шкатулку кто-то откроет, мы об этом сразу узнаем, как бы далеко ни находились. Всё, теперь осталось поговорить с Тали, чтобы она провела тебя в закрытую комнату.

— Сделаю. Ты сейчас улетаешь? Останешься на ужин?

— Останусь. Не тяни, пока тётя Иона не вернулась, а то она сразу догадается и будет изводить Тали, чтобы та вынесла ей шкатулку.

— Ну и семейка у вас, — хмыкнул я. — Странная.

Выйдя из кабинета, я дождался, пока Матео скроется за поворотом коридора на лестнице.

— Тали, можно тебя на минуту, — позвал я.

Через несколько секунд рядом закружились золотые искорки, из которых вышла улыбающаяся Тали.

— Что случилось? — спросила она.

— Ты в курсе, что тётя Иона улетела по делам?

— Да, — она кивнула. — Сказала, что хочет проверить свой старый тайник. За столько лет его могли найти люди и разграбить.

— Значит, она ещё вернётся?

— Берси, ты не рад?

— Нет, пусть живёт, если хочет. Только пусть пообещает не доставлять хлопот окружающим.

— Глупый, ей в нашем доме неуютно находиться, так как её имени нет в списке членов семьи. Точно так же и Матео чувствует себя здесь некомфортно. Неделю или две она погостит и сбежит куда-нибудь на юг в поисках мужчины.

Тали подошла и взяла меня под руку, посмотрев на шкатулку, которую я держал в другой руке.

— Помню, когда я была маленькой, то в шутку пообещала, что найду мужчину раньше, чем она, — Тали легко рассмеялась. — Что это у тебя там?

— Мне нужно спрятать кое-что очень важное, — сказал я, демонстрируя ей шкатулку. — Матео подсказал, как это сделать лучше.

— Через печать? — она скептически посмотрела на две почерневшие полоски и руны под ними. — У братика очень странные представления о важных вещах. Ладно, пойдём ужинать, все уже собрались и только тебя ждут.

— Сейчас пойдём, только для начала надо эту шкатулку положить в комнату без дверей.

— Как скажешь, — она сказала это так, словно мы с Матео затеяли какую-то глупость.

В следующую секунду вокруг всё замерцало золотыми искрами, меня ожидаемо схватили за желудок и перенесли в тёмное помещение, под потолком которого кругами летал маленький жёлто-белый огонёк.

— Можешь положить куда хочешь, — сказала она.

С прошлого визита вроде бы ничего в комнате не поменялось, только появилась большая подушка в углу, на которой лежал дневник Карины Лиц. Я прошёл в другой угол и аккуратно опустил шкатулку на пол. Когда я отошёл обратно к Тали, огонёк под потолком ожил и любопытно полетел к шкатулке, закружив вокруг неё. Снова перед глазами замелькали золотые искорки, и мы вышли в коридоре прямо перед дверью в светлую столовую.

— Только не превращай эту комнату в хранилище, — наставительно сказала Тали. — Для этого у нас есть сокровищница. И меньше слушай Матео, когда он будет советовать тебе очередную глупость.

* * *

Полночь, Серая река на выходе из города Витория

В самой широкой части реки, где она выходила из города, жители бедных кварталов Витории зимой всегда пробивали широкие проруби. Чтобы они не замерзали, мастерили хитрые приспособления, делали короба из толстых и широких досок, но даже это не всегда спасало, когда на столицу опускались лютые морозы. На дне реки под каждой из таких прорубей можно было найти много всего: и медные черпаки, и монетки, брошенные на счастье, и топоры, ушедшие немного в песчаное дно. Течение ещё до весны снесёт большую часть своеобразного мусора дальше по реке, но сейчас прямо под одной из таких прорубей в кромешной темноте лежал большой кусок разбитого кувшина, покрытый замысловатым рисунком. В какой-то момент осколок лопнул, развалившись пополам, и вверх устремились крупные пузырьки воздуха. Едва они добрались до намёрзшего за ночь льда, послышался глухой звук, словно в него из-под воды ударило бревно. Последовал второй удар, и лёд раскололся. Кто-то подтолкнул его снизу, отбрасывая большие куски в сторону, и из воды показались серпы длинных острых рогов. В одну из досок, удерживающих край проруби, вцепилась крепкая рука, и из воды вынырнул широкоплечий мужчина. Легко подтянувшись, он выбрался из воды, вставая в полный рост, и тряхнул головой, сбрасывая с волос капельки воды, быстро замерзающие на воздухе.

Поёжившись на холоде, мужчина словно только сейчас заметил наготу. Он огляделся, пытаясь понять, где находится и, недолго думая, зашагал к протоптанной дорожке на берегу, ведущей к городской стене.

Глава 12. Эпилог

Витория, поздний вечер, поместье герцога Хаук

Двигаясь сквозь зал, заполненный самыми знатными и богатыми людьми Империи, я время от времени останавливался, чтобы перекинуться парой слов, выслушать комплименты и поздравления со свадьбой. Близился тот самый день, когда я буду знать всех аристократов столицы не только в лицо, но и по именам. По крайней мере, сейчас я мог выделить лишь несколько человек, с которыми не был знаком лично, но учитывая, что праздник только начался, это скоро изменится. Герцог Кортезе, по направлению к которому я шёл, как раз беседовал с мужчиной, судя по одежде, выходцем из его провинции. Какой-то богатый торговец или родственник, решивший переехать в столицу.

Сделав небольшой крюк по залу, я подошёл к окну, рядом с которым стоял Бран Хедбёрг, держа в руке большую кружку. Узкие бокалы, в которых подавали вина, ему явно не нравились.

— Привет, князь, — я подошёл, увернувшись по пути от пары магов из Совета. Гостей было слишком много, чтобы со всеми поговорить, и уж лучше уделить внимание людям, которых я действительно рад видеть.

— Приветствую, герцог, — кивнул он, крепко пожимая мою руку.

— Спасибо, что приехали. Я действительно рад видеть вас с Карэн. По себе знаю, что две недели ехать зимой в столицу — то ещё приключение.

— Десять дней, — поправил он. — Погода нам благоволила.

Мы одновременно посмотрели в дальнюю часть зала, где собрались дочери семьи Блэс. Карэн, Анита, Александра и Агнеша. Я знал, что они остановились в доме Блэс, приехав ещё вчера днём, но у нас с Алекс не получилось зайти в гости.

— Долго планируете гостить в столице?

— Как минимум неделю, — сказал он. — Мы вчера с герцогом Блэс полдня обсуждали новый торговый маршрут от нас к Толедо. Он может восстановить часть дороги, но будет ли торговля, сложно сказать. По восточным дорогам идти не дольше, чем через наши земли, даже учитывая возможность доставлять товары на галере.

— Если Империя оплатит, то наличие дороги всегда лучше её отсутствия.

Я посмотрел в сторону выхода из зала, ведущего в жилую часть дома. На празднике появилась тётка Тали в красивом красном платье. Она хищно огляделась в поисках Матео, но сразу его не увидела и направилась к музыкантам.