Павел Шек – Резчик. Том 6 (страница 4)

Пока одевался, Клаудия посмотрела вокруг, заглянула под подушки, но серебряную змею не нашла. А когда я уже собрался выходить из комнаты, то в щель под дверью что-то проскользнуло.

— Кифа! — сказал я. — Ты почему гуляешь одна?

Змейка посмотрела на меня красными глазками-бусинками. При этом из её пасти торчало что-то похожее на золотое колечко.

— Кифайр! — я добавил строгости в голос. Опустился рядом, протягивая руку. Она восприняла это своеобразным образом, поспешив забраться на ладонь и обвиться вокруг запястья.

Послышался какой-то хруст, и секундой позже змейка выплюнула золотое кольцо, лишившееся камня. Судя по креплению, драгоценный камень был крупный, минимум с ноготь мизинца.

— Маленькая вредительница, — вздохнул я, поворачивая руку и пытаясь заглянуть ей в глаза. — Нельзя так делать, понимаешь? Если что-то нужно — просто попроси. Ты же не беспризорный ребёнок. Иначе я сильно огорчусь.

Не знаю, восприняла ли она мои слова всерьёз. Пару раз сверкнул маленький серебряный язычок. Пришлось убрать испорченное кольцо в кошель, заметая следы преступления. Потом отдам Бальсе на переплавку. У неё в отряде есть потомственный ювелир, которого старейшины отправили в столицу, посчитав, что умение обращаться с оружием сейчас более востребовано, чем плетение цепочек и ковка браслетов.

Барона я вчера вечером предупредил, что в путь мы отправимся рано утром, чтобы как можно быстрее вернуться к центру провинции и догнать военного наместника Фартариа. И завтракать мы планировали уже в дороге. Поэтому, когда мы спустились во двор, прислуга уже заканчивала грузить в нашу повозку корзины с едой и даже умудрилась поместить в багажный ящик кувшин вина, обмотав его тканью, чтобы не разбился. Отряд асверов, как всегда, не теряет бдительности, пристально наблюдая за стражей, прячущейся у выхода с площади.

— Что это у вас такой воинственный вид? — спросил я, подходя к Бальсе. Отметил, что на месте возницы повозки, где сейчас спала Кифа, сидела Рикарда вместе с Пин.

— Великая мать утром волновалась, — сказала она.

— Не заметил, — я огляделся, словно причина волнений должна быть в поле зрения.

Клаудия, подошедшая к повозке, что-то обсуждала с Ивейн, показывая на одну из корзинок с едой. В итоге, она вручила корзинку девушке, словно говорила, чтобы забрали это с глаз долой. Ивейн же удивлённо посмотрела сначала на неё, затем на корзинку, пожала плечами и поднялась на место возницы, делая особый знак Виере, чтобы составила компанию. Похоже, их ждёт вкусный завтрак в виде вчерашней баранины. В намерениях девушки мелькнуло желание оставить немного тёте.

В это время из поместья вышел барон в компании крепкого стражника, несущего в руках средних размеров сундук для перевозки монет. Из опыта знаю, что в таком помещается около пяти тысяч золотых, то есть почти пятнадцать килограмм. Барон выглядел немного уставшим, словно не спал ночью. В его возрасте это было особенно заметно.

— Герцог Хаук, — начал он, — мы с супругой хотели поблагодарить за то, что Вы для нас сделали. Передайте, пожалуйста, военному наместнику, что род Салай верен Империи и клятвам, что мы приносили. В этом году мы уже дважды выплачивали налог герцогу и надеемся, что всё то золото дойдёт до столицы. Здесь же часть наших с Айей сбережений. Наш вклад в покрытие убытков Империи из-за глупых действий мятежника Крус. Понимаю, что это всего лишь капля в полноводной реке, не способная оправдать даже Вашего присутствия в этом городе.

Насчёт части он немного лукавил. Скорее всего, это все или почти все сбережения барона. Не густо, учитывая, что город вовсе не выглядел бедным. Видел я города в гораздо более плачевном состоянии. Если потрясти какого-нибудь мелкого столичного чиновника, то с него можно взять гораздо больше.

— Хорошо, барон, — неохотно сказал я. — Ваше золото дойдёт до столицы, это я могу пообещать. А ещё поговорю с военным наместником. Думаю, он оценит этот шаг и преданность рода Салай.

— Спасибо ещё раз, — он коротко поклонился.

На этой ноте мы и попрощались. Южный город я покидал с чувством облегчения. Чем дальше я от пустыни, тем лучше. Колючий песок, огромные черви, вечная жара и жажда. Ещё с прошлой прогулки под палящим солнцем у меня это вызывает не самые приятные эмоции. Отсюда вопрос: как семья раван дошла до такой жизни, что решила спрятаться от всего мира в сердце пустыни? Я понимаю, когда вокруг лес, дикари бегают и живность всякая, то это какое-никакое, но развлечение. А в песках к тебе птицы не каждый год прилетают к оазису.

Надо вспомнить о Кифайр, которая дорвалась до рыбы и умудрилась-таки съесть её всю. Они вчера устроились за городской стеной, развели костёр, поставили палатку. Пока Ивейн и Уни потрошили и чистили рыбу, Кифа очень беспокоилась, что своей готовкой они её испортят, поэтому несколько штук съела в сыром виде, так ловко тягая её из общей кучи, что девушки это не сразу заметили. Запечённая в глине рыба ей понравилась, но сырая ей была вкуснее. А наевшись, Кифа забралась в повозку и уснула. Только к обеду, когда мы остановились на привал, сонно выглянула наружу. Надо сказать, заспанное лицо у неё было довольно смешным. Не увидев вокруг ничего интересного, она снова завалилась спать, что асверы всецело одобрили.

Окончательно проснулась Кифа только к середине второго дня, когда мы вновь остановились на привал в живописном месте. Бескрайние поля, заросшие жёлтой жёсткой травой, солнышко светит, прохладный ветерок. Вдалеке едва виднеются домики с жёлтой крышей из соломы или камыша. Дорога в этом месте делала крюк и близко подходила к небольшому водоёму, заросшему сухим камышом. Мы ещё по пути на юг здесь останавливались, чтобы напоить лошадей и пополнить запасы воды. Так вот, Кифа почувствовала запах камыша, прохладу воды и сонно выползла из повозки. Пройдясь по небольшой дуге, она с шумом вломилась в заросли, стаскивая платье на ходу. Отряд за ней наблюдал с большим удивлением, а когда она скрылась из виду, все словно опомнились и заторопились по своим делам.

— А она красивая, — сказала Клаудия, протягивая мне миску с обедом. Огонь разводить не спешили, поэтому это было отварное мясо, успевшее остыть с утра, и хлеб с очень горьким диким луком. Не знаю, где его асверы откопали, но ели с большим удовольствием. Клаудия же решила скормить мне свою порцию, морщась только от одного запаха.

— Кифа-то? — удивился я. — Красивая.

Сидевшая недалеко Гуин только хмыкнула, захрустев луком.

— Когда в облике человека, — продолжила Клаудия. — И ножки красивые и вообще…

Теперь уже хрюкнула Виера, едва не подавившись. Диана вопросительно приподняла бровь, не сразу поняв о чём идёт разговор.

— В облике человека? — переспросил я. — Ты ревнуешь?

— Я? Вовсе нет, — она отняла у Уни стручок лука, положив в мою тарелку.

— Да, хотел бы посмотреть на то, как она будет выглядеть с ногами, — рассмеялся я и захрустел зеленью. — Это ведь не магия, поэтому странно, что асверы видят Кифайр в истинном виде, как и я.

— Хочешь сказать, это иллюзия? — не поняла она.

— Конечно. У неё всё такой же змеиный хвост, как ты заметила, красивый. По-моему, я говорил, что она так может.

— Я думала, она облик сменила, — Клаудия обернулась, посмотрела в сторону водоёма. — Только я одна вижу её ножки?

— Красивые?

— Берси, — надула губки Клаудия. — Не смейся.

Из водоёма Кифу пришлось выгонять, погрозив, что она может оставаться и жить здесь, а мы поедем дальше. Она сразу заторопилась и после купания на берег выбралась с довольной улыбкой на лице. По указанию Ивейн долго обтиралась полотенцем, чтобы не мочить платье и одеяла в повозке. Я заглянул к ней, когда отряд двинулся дальше.

— Ну ты соня, — сказал я, усаживаясь у выхода. — Кушать хочешь?

— Не, я наелась вчера.

— Позавчера, — поправил я. — Проголодаешься, скажи. Думаю, не будет лишним ещё раз напомнить, что люди не должны узнать, кто ты на самом деле. Это очень важно.

Кифа только улыбнулась, сладко потянувшись.

— Хорошо, хорошо, — ответила она на мой строгий взгляд. — Я буду стараться.

— Вот и хорошо.

— Ты говорил, что у тебя интересные книжки есть, — вспомнила она.

— Дома большая библиотека. А здесь… у меня только справочники по целительству. Подожди, — я выглянул из повозки, жестом подозвал Диану. Через минуту она присоединилась к нам, прихватив с собой небольшую непромокаемую дорожную сумку, где хранила две книги. — Знакомая обложка. Летописи Якынского ханства. Ты же её давно прочитала, и не один раз.

— Сказки очень интересные, — сказала Диана, погладив обложку. — Мне нравятся.

— Якынское ханство? — оживилась Кифа. — Которое за седыми скалами в истоках Драконьей реки?

Я перевёл слова для Дианы, и она кивнула, протянув книгу. Кифа очень бережно взяла её, словно боялась, что та рассыплется от простого прикосновения. Она целую минуту держала книгу, как великое сокровище, глядя с волнением и каким-то очень странным чувством.

— Ты на этом языке читать умеешь? — спросил я.

— Умею, — она кивнула, затем положила книгу на одеяло и потянулась в другой конец повозки, чтобы взять ещё пару и соорудить своеобразный столик.

До самого вечера, пока позволял солнечный свет, Кифа читала не отрываясь. Медленно, никуда не торопясь, словно пыталась запомнить каждое слово, проникнуться каждым предложением. Когда мы остановились на ночлег, я думал, что попросит лампу, но нет, она отложила книгу до утра. И даже спать легла пораньше, чтобы утро быстрее наступило. Не припомню, чтобы я видел кого-то настолько счастливым. Может, только Диану, когда она увлекалась чтением новой и интересной книги. Не удивительно, что утром я их обнаружил вместе. Диана разминалась, используя тяжёлое копьё, а не меч, а Кифайр делилась впечатлениями от первой сказки. Со стороны это выглядело забавным. Я ненадолго потерял их из виду, а когда вернулся, то обнаружил в руках у Кифы копьё. Держала она его как палку, внимательно слушая наставление Дианы. А ещё почти физически ощущалось недовольство Бальсы и Рикарды. Старшие сошлись во мнении, что холодное оружие в руки демону лучше не давать.