Павел Шек – Резчик. Том 6 (страница 37)

Опасаясь появления белых огоньков, Аш шла рядом с отрядом, стараясь не уходить далеко, и всегда внимательно осматривала окрестности, когда мы останавливались на ночлег. Ей не нравился и сам лес, и выбранный маршрут. Она говорила, что чем дальше мы заходим на восток, тем тяжелее становится воздух. Я ничего подобного не замечал, даже спрашивал у оборотней, но те лишь разводили руками. То, что воздух стал другим, я смог почувствовать только к концу третьего дня, когда твёрдая почва под ногами начала уступать место болоту. Воздух стал тяжёлым и сырым, появился неприятный запах тины. Углубляться дальше в болото мы не стали, решив переночевать на сухом участке. Разожгли большой костёр, вокруг которого собрались поздним вечером. Огонь придавал уверенности, но стоило отойти от него метров на десять, становились жутко. Складывалось впечатление, что за тобой наблюдают из темноты. Асверы к этому относились спокойно, а вот Монна с братом сидели весь вечер притихшие, иногда бросая взгляды в темноту, в сторону болот, словно видя или слыша что-то.

Несмотря на то, что Уга защищала мои сновидения, спал я тревожно, часто просыпаясь. Мне всё время снился обрыв, скользкий от грязи и стекающей воды. Кто-то очень знакомый прыгнул туда, но зачем, я понять не смог. Осторожно, чтобы не поскользнуться, я посмотрел вниз, но дна не увидел, только стену серой грязи. На секунду показалось, что край обрыва обваливается, увлекая меня следом, но в этот момент кто-то схватил поперёк груди, оттаскивая подальше, и я проснулся. Пару секунд полежал, пытаясь прийти в себя. Рядом спала Клаудия, прижавшись к моему плечу и обнимая рукой. Понадобилось ещё немного времени, чтобы понять, что обнимают меня с двух сторон. К другому плечу прижалась Кифайр и нагло спала, оставив хвост за палаткой. Пришлось пару раз толкнуть её плечом, чтобы разбудить.

— Ты чего здесь забыла? — тихо спросил я.

— Сны тревожные, — сказала она. — Зовут меня, надо идти, но не хочу.

— Кто зовёт? — я высвободил руку, растёр лицо. — Куда?

— Они, — сказала она и показала на восток, — туда.

— Ёмкий ответ. Так, никуда тебе идти не надо, ясно?

— Ясно, — она закивала, рассыпав волосы

— Что она говорит? — сонно спросила Клаудия, почему-то ничуть не удивившись. Вот, будь здесь Алекс, она бы уже ворчала на Кифайр и выгоняла её из палатки.

— Зовёт её кто-то, — проворчал я, усаживаясь и подтягивая одеяло на Клаудию. — Этому «кому-то» я голову отверну, если он мне под руку попадётся.

— Надо идти, — вздохнула Кифа и зашевелилась.

— Стоять! — быстро припечатал я. — Без разрешения от меня ни на шаг.

— Хорошо, — она снова кивнула.

— У вас там всё в порядке? — послышался голос Рикарды с улицы.

— Не очень. Аш где?

— Была рядом с костром.

— А сейчас?

— И сейчас она там, — сказала Рикарда. Я уловил мелькнувшее намерение от Ивейн, которая говорила как раз об этом. — Туман сильный, не вижу. Три шага и уже ничего не различишь. Голоса в нём тонут.

— Проследите, чтобы Аш никуда идти не собралась.

— Идти надо, — сказала Кифа и снова зашевелилась, намереваясь выбраться из палатки.

— Да сиди уже! — я положил ей руку на плечо, но сил удержать не хватило, и она потащила за собой.

Из рукава вынырнула серебряная змейка и посмотрела на меня красными рубиновыми глазками. Наклонила голову, словно на что-то намекая. Пару раз в воздухе сверкнул серебряный раздвоенный язычок. Клаудия подёргала меня за вторую руку и показала удивлённым взглядом на змейку.

— Я сейчас рычать буду, как Бристл! — сказал я. — Кифа, мать твою… найти поскорее надо.

— Надо идти, — вздохнула она.

— Ладно, достали. Клаудия, где мой нож жреческий?

— Зачем тебе? — она подвинулась немного, загораживая его.

— Палец порезать хочу. Давай, пока она не уползла в болото, попробуй её потом отмыть от грязи и тины.

Клаудия посмотрела на Кифу, которая пыталась втянуть змеиное тело в тесную палатку, чтобы ползти было удобнее, затем протянула нож. Я провёл пальцем по бритвенно-острому лезвию, сосредоточился, чтобы проступила капелька крови, и прижал её к голове змейки. Красные глазки загорелись, впитывая кровь, и через секунду погасли. Она зевнула и снова юркнула в рукав, принимая форму браслета. Кифайр же остановилась, потянулась, насколько позволяла высота палатки, обернулась, зевая так, что едва челюсть не вывихнула.

— Доброе утро, — сказала она, сонно глядя на меня и Клаудию. — Зачем меня разбудили? Спать, спать…

Она вклинилась между нами, обнимая, и повалила на шкуры.

— До обеда не будить, — предупредила она.

— Ну, хотя бы так, — вздохнул я, пытаясь убрать её руку. — Ты спи, а мы по болотам прогуляемся.

— Чего ты там забыл? — уткнувшись лицом в шкуру, спросила Кифа. — Поганое место, как и его обитатели.

— Как раз этих обитателей хотелось бы увидеть, — сказал я, выбравшись, наконец. Кифа же сцапала Клаудию, сил у которой было существенно меньше, чтобы освободиться. — Пусть покажут, где у них тут усыпальница.

— Единственное, что они могут показать — это где трясина поглубже. Они же твари неразумные и вечно голодные.

Кифа всё же неохотно отпустила Клаудию, поднялась, едва не толкнув меня.

— Ладно, сидите уж, сама найду, — она снова зевнула, повела плечами. — Буду ловить их и душить, чтобы всё рассказали.

— Слушай, с тобой всё в порядке? — спросил я.

— Да, — она кивнула, затем наклонила голову, чтобы собрать длинные волосы, разметавшиеся, наверное, уже по всей платке. Осмотрела их придирчиво, покивала. — Хорошо постаралась, не промокнут.

Немного скрутив волосы, Кифа принялась стягивать через голову тёмное платье тас’хи, в котором всегда спала. Причём делала это очень ловко и быстро.

— В этих болотах людям, оборотням и даже асверам делать нечего, — сказала она, избавившись от платья, и протянула его Клаудии. Я даже взгляд отвёл. Она же повернулась к выходу и приоткрыла полог палатки. — Сгинут все. Туман как предупреждение. Хотя…

Кифа снова повернулась, посмотрев на меня прищуренно, опустила взгляд на босые ноги.

— В сагах всегда пишут, что герой утонул потому, что в сапогах был, — улыбнулась она.

Я успел схватить какой-то из двух жезлов, лежащих на кровати, и жреческий кинжал, а она уже схватила меня и выскочила из палатки. Когда нужно, Кифа может быть очень гибкой и проворной. Я хотел что-то сказать, но мы уже рухнули в ледяную воду и очень быстро куда-то поплыли. Рикарда была права, когда говорила, что туман очень густой. Даже вытянутую руку уже сложно разглядеть, поэтому чувство направления исчезло сразу. Точнее, почти исчезло, так как я чувствовал, как удаляются две яркие звёздочки: Ивейн и Виера. Посмотрел на зажатый в руке жезл целителя. Лучше бы это был огненный жезл, но так я хотя бы смог передать намерение, чтобы асверы оставались в лагере и дождались нас.

Сначала я подумал, что мы плывём через большое озеро, но почти сразу вода сменилась дурно пахнущей грязной и липкой жижей, сквозь которую Кифайр плыла, не встречая никакого сопротивления. Затем мы заскользили по бледно-жёлтому одеялу из крупных листьев, плавающих на поверхности воды. Пришлось вцепиться одной рукой в штаны, чтобы не потерять их.

Плыли мы минут тридцать, то по чистой воде, то по каше из грязи, смердящей гниющей травой и тиной. Туман начал постепенно таять, открывая вид на огромный участок затопленного леса. Окончательно он растворился, когда мы выплыли на середину небольшого лесного озера. Вода здесь была ещё холодней, чем в болоте, и буквально обжигала. Жаль, что в таком положении я мог смотреть только назад, а то увидел бы землю, в которую на полном ходу мы врезались. Кифа втащила меня на берег и отпустила. Выбралась из воды, отряхнула волосы и принялась разминать руки.

— Холодно, — недовольно сказала она. — Не люблю холод…

— Могла бы предупредить, прежде чем утащить — я вытащил из волос тину и бросил в воду. — Я бы подготовился лучше.

— Подготовился? — она улыбнулась. — Ты совершенно не умеешь готовиться. Взял с собой так много подручных, рассчитывая, что половина утонет в болотах, а другую сожрут? У вас даже лодки нет, как ты собирался переправляться через глубокую воду?

Я поморщился, слушая критику, но спорить не стал. Стянул с себя рубаху, скрутил, чтобы выжать воду, затем протянул ей.

— Смущаешь, — сказал я, отвечая на вопросительный взгляд, за что заработал ещё одну широкую и коварную улыбку. — И где мы?

— В центре болот.

Я осмотрел берег озера и такие же скучные деревья, как и перед болотом. За деревьями просматривалось что-то высокое и тёмное.

— В такие места нельзя приходить толпой, — добавила Кифайр, надевая рубашку и выпуская из-под неё длинные волосы. — Иначе можно привлечь их внимание.

Она показала на деревья шагах в сорока, между которыми мелькал белый огонёк размером с крупное яблоко. Точнее, это было похоже на развевающийся небольшой огонь факела, оставляющий за собой короткий след из бело-голубого пламени.

— Знаешь, что или кто это? — спросил я.

— Конечно, я знаю. Даже слышу, как они пищат…

На несколько секунд на берегу повисла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды. Отсюда прекрасно был виден край завесы тумана, всё ещё висевший над водой, несмотря на поднимающееся солнце.

— Времени мало, пойдём, — Кифа первой направилась к деревьям.

Я перехватил поудобнее кинжал и жезл целителя и зашагал следом. Надо будет кинжал хорошенько обработать маслом, как только вернёмся, а то заржавеет после купания. Со стороны мы выглядели очень смешно: я босиком и в штанах от тёплой пижамы, Кифайр — в мокрой и коротковатой для неё рубашке. Оба мокрые, перепачканные в грязи и какой-то зелёной слизи. При этом она гораздо легче преодолела скользкий подъём берега, остановилась наверху, дожидаясь, пока я поднимусь. Двигаясь за ней по участку леса, я думал, что странной она стала, когда я пролил капельку крови. Как будто она внезапно повзрослела. Начала говорить с другой интонацией, улыбается и смотрит на тебя так, словно на тысячу лет старше. Нет, я согласен, что она действительно намного старше, но обычно это незаметно. Может быть, ей сил не хватает, чтобы быть собой, и, израсходовав их, она засыпает? А может, она меняется местами с серебряной змейкой. Странное всё-таки у неё раздвоение личности…