Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 547)

— Спасибо, — кивнула Амелия, поджала губы.

— Ну, ну, не плачь, — я подошёл, погладил её по голову. — Всё будет хорошо. Я знаю, что ты чувствуешь. Мой дедушка тоже умер, когда я был маленьким, оставив совсем одного. Но оказалось, что я тоже был кому-то не безразличен. Ты уже успела познакомиться с Лиарой?

Она кивнула, вытирая проступившие слёзы платочком.

— Тогда уверен, что она тебя ещё навестит. Или в гости позовёт. Я побежал по делам, меня на улице злые демоны ждут. Как появится немного свободного времени, зайду в гости.

Когда я вышел на улицу, магов и стражи там уже не было. Только любопытные взгляды из окон соседних домов.

— Госпожа Адан, — обратился я к ней, — у меня к Вам просьба. Нужно наведаться в Торговую гильдию и выбить из них золото. Сумма огромная, одного сундука может не хватить. У меня три долговых обязательства на имя Эстевас, последней наследницей которых является Амелия. Есть у меня подозрение, что они не хотят долги отдавать настолько, что готовы дом спалить вместе с жильцами, а главное, с бумагами. Гильдия асверов получит сразу две выгоды: удовольствие от вида грустных лиц жадных людей и плату за услугу. Одна пятнадцатая часть суммы достанется вам.

— Выбить золото из торговцев, — она поморщилась. — Насколько большая сумма?

— Сорок тысяч.

— Ого! — Рикарда удивлённо посмотрела на меня, затем на дом. — Гильдия заработает… двадцать шесть и тринадцать… выходит — две тысячи шестьсот золотых, неплохо. Это гораздо выгодней, чем патрулировать город и ловить спятивших магов. Пойдём, посмотрим на бумаги. Хальма, езжай в гильдию, возьми повозку и десять пар из старших, пусть проветрятся, а то сидят, как ежи в норе. От безделья колючки растопырили и фыркают на всех.

— А Фир и Пин в гильдию не заезжали? — спросил я. — А то они в платьях прислуги ходят и без оружия.

— В этом случае они ещё страшнее и опасней, — хмыкнула Рикарда. — Видит Великая мать, кого-нибудь уже голыми руками придушили или шею свернули.

— Вы слишком предвзяты, — не согласился я.

— Это я ещё слишком мягко выразилась. Я с тас’хи не один десяток лет дело имею. А от этих у меня мурашки по спине. Хорошо бы повлиял на них в лучшую сторону, как ты это умеешь…

То же самое время, северная часть Витории

Тас’хи по имени Страх внесла в просторную богато-обставленную гостиную тело женщины в простом шерстяном платье, положила на пол. Шея женщины была неестественно повёрнута, а на коже проступил синий отпечаток узкой ладони.

— Любопытство губит, — сказала Пин вставая. Резко вдохнув, она громко чихнула, шмыгнула носом.

— Простыла, — сказала Фир, сидя на стуле рядом с массивным резным столом из тёмного дерева. — Ты то тёплое исподнее надела, о котором я утром говорила?

— Надела, — сказала Пин, ещё раз громко чихнув. — Обувь нужна тёпл… а… апчхи.

— Простыла, — вздохнула Фир.

— Что за дом такой, с виду большой и богатый, а внутри холодно, — проворчала тас’хи. — Камин бы топили.

Дом действительно казался богатым, но только на первый взгляд. Некогда пышный ковёр в комнате был изрядно вытоптан, а дорогая обивка стульев потёрта. Видно, что хозяева старались использовать их так, чтобы ткань стиралась равномерно. Камином в помещении часто пользовались, а вот сажа говорила, что его давно пора чистить.

Тас’хи одновременно посмотрели в сторону камина. Слева и справа от него на полу сидели две связанные женщины. У каждой во рту была деревянная круглая палочка, толщиной в большой палец, которую так туго стянули ремешком на затылке, что они не могли голову повернуть. Слева — немолодая благородная особа в дорогом платье, на груди колье, а в ушах золотые серёжки в виде подвесок. Справа — целительница в зелёном платье. Магическая практика почти стёрла следы возраста с её лица.

Достав платочек, Пин вытерла нос. Подхватив один из стульев, она пронесла его к камину и села напротив благородной особы.

— Хорошая решётка у камина, тяжёлая, — Пин покачала рукой железную решётку, прикидывая вес. — Если привязать к ноге, быстро потянет ко дну. Хорошо идти далеко не надо, река рядом. Неглубокая, но тебе хватит.

Женщина замычала, пытаясь что-то сказать.

— Сейчас ты нам скажешь, кто дал тебе яд, кто сказал отравить Грэсию Диас, и пойдём купаться. До вечера мы не торопимся, но лучше обойтись без пыток, это утомительное занятие. От криков всегда болит голова.

Пин схватила её за волосы, наклонив голову, чтобы развязать узел и освободить от кляпа. Странно, но в глазах женщины почти не было страха. Может быть обида, злость на злых демонов, которые ворвались в дом, и недовольство, когда она смотрела на тело служанки. Может, в этот момент она думала о том, что придётся снова искать прислугу, согласившуюся работать в большом доме за небольшую плату. Неужто совершенно не понимает, в какой ситуации оказалась и что её ждёт?

— Кто дал яд? — повторила Пин, наклоняясь почти к самому лицу женщины. — Графиня Годой сразу рассказала, что это ты принесла его в дом Грэсии Диас.

— Я? Вот ведь старая стерва! Это ведь она, точнее, они всё придумали. Ада и госпожа Люсиль, — взгляд графини Монсанту показал в сторону целительницы. Та от удивления и подобной наглости широко распахнула глаза, только сказать ничего не могла. Но в намерениях целительницы появилось желание хорошенько отходить женщину кочергой, лежащей недалеко. — Госпожа Люсиль давно задумала устранить главного конкурента. Постоянно жаловалась, что Диас переманила к себе всех богатых клиентов.

— Странно, — произнесла Пин, — ты говоришь правду, но хочешь меня обмануть.

В отличие от графини, целительница прекрасно понимала, что происходит и чем всё закончится. Это было видно по тому, как подрагивают её губы, как бегает взгляд по комнате. Она могла использовать какое-то заклинание, чтобы освободиться, но не спешила, так как боялась, при этом не теряла надежды. Наклонившись к ней, Пин развязала ремешки, убирая кляп. Женщина поморщилась, подвигала затёкшей челюстью.

— Госпожа Диас в порядке? — спросила целительница.

— В порядке.

— Я рада. Последнюю, кого стала бы травить в столице, это её. В этом случае я останусь без мази от серых пятен. Грэсия понимает, что одной ей не справиться с таким большим рынком, поэтому она делится со мной мазью, — женщина горько улыбнулась. — Можно сказать, что я ей помогаю, а она позволяет мне заработать немного больше. И если бы я узнала, что кто-то покушался на её жизнь, лично бы отправила на тот свет.

— Это всё ложь! Сама же…

Графиня Монсанту не договорила, так как Пин наотмашь ударила её тыльной стороной ладони, разбив губы и нос.

— Помогаешь Грэсии Диас? — прищурилась Пин, на что Лисана кивнула. — Сюда пришла зачем?

— Долг забрать. Графиня должна мне двести пятьдесят золотых монет. Пять дорогостоящих процедур, а взамен одни обещания.

Немного подумав, Пин развязала целительницу. Она услышала в её словах достаточно искренности, чтобы поверить.

— Забудь всё, что произошло здесь, — сказала тас’хи. — Для твоего же блага.

— Уже забыла, — сказала женщина, растирая запястья, на которых остались синие следы от грубой верёвки. В её намерениях появилось желание использовать магию, чтобы убрать синяки, но она не стала колдовать в присутствии асверов. Она поднялась с пола, отряхнула платье.

Пин тем временем усадила графиню. Кровь из разбитой губы стекала по подбородку, капая на колье.

— Последний раз предлагаю сказать правду, — холодно произнесла тас’хи.

— Это всё Ада, — всхлипнула женщина, имея в виду графиню Годой. — Её любовник работает на гильдию торговцев. Он дал ей яд. Ада говорила, что у госпожи Диас сундуки ломятся от золота, а у торговцев есть подходящие люди, чтобы забраться к ней в дом. Нужно только её убрать…

— Вам заплатили или обещали часть добычи? — спросила Пин.

— По тысяче монет…

— Удивительно, что эти глупые бабы ещё живы, — сказала Фир.

Целительница согласно закивала.

— Жадные и алчные твари. Кто этот торговец, как его зовут? — спросила Пин. Графиня только мотнула головой. — Спросим об этом у графини Годой.

Взяв с края стола большой кухонный нож для разделки мяса, Пин без замаха вонзила его в грудь женщине. Посмотрела на целительницу и той стало не по себе.

— Ты знаешь, где живут графиня Годой?

— Не очень далеко, — сказала Лисана. — В конце улицы. Дом с колоннами перед входом. Он такой один в том районе. А вы не будете… обставлять всё, как будто это ограбление?

Тас’хи переглянулись. Посмотрели на целительницу вопросительно.

— Мне лишнего не надо, но свои две с половиной сотни золотом я хотела бы забрать. Я даже знаю, где у неё тайник.

Спустя двадцать минут на столе в гостиной появился небольшой деревянный сундучок, обитый грубыми полосами железа. Золота же в нём оказалось лишь триста двадцать монет. Они были аккуратно разложены по пятьдесят штук мешочки из дорогой ткани. Целительница оказалась весьма довольной добычей, даже предложила поделить найденное поровну, но тас’хи отказались.

— Так не пойдёт, вы меня простите за резкость, — сказала целительница Лиасана, буквально сунув в руки Фир два мешочка с монетами. — Золото никогда не бывает лишним. А мертвецам оно ни к чему. Можно было бы и украшения забрать, но они примелькались, и знающие люди сразу скажут чьи они. Не хочу, чтобы меня связали с графинями и всем этим. Если поможете мне спустить тела в подвал, я от них избавлюсь, и никто никогда не узнает, что стало с несчастными. Просто исчезли и всё. А потом можно идти в гости к графине Годой. Она должна мне всего сто монет, но я тоже хочу узнать, кто хочет смерти госпожи Диас. Если кто-то планирует занять моё или её место, он об этом сильно пожалеет.