Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 368)

— Обязательно поговорю, — пообещала Грэсия. — Берси — разумный мужчина. И если поступил так, а не иначе, значит, другого выхода у него не было.

— На этом заседание коллегии объявляю закрытым. Обвинения с Берси Хаука в изучении тёмной магии сняты, — это магистр добавил для Грэсии и магистра Кливиса.

Когда магистры и эксперты разошлись, в комнату вошли ещё пятеро магов в масках Экспертного совета.

— Итак, господа, — сказал Ян, — вы всё слышали. Доводы госпожи Диас и Эдгарда Бекке весомые и, на мой взгляд, близки к истине.

— Молодой Хок идёт дорогой Лехаля, — хриплым старческим голосом сказал один из Совета. — Вы все знаете, к чему это ведёт и чем закончится.

— Лехаль хотя бы не использовал настолько разрушительную и пугающую магию.

— Потому что Мы, — сильный и властный голос выделил это слово, — не дали ему это сделать.

— Правильно, — снова старческий голос, — не мы ли должны следить, чтобы подобного не повторялось?

— Убрать Хаука будет не просто, — властный голос. — Демоны берегут его здоровье, а артефакты защищают от магии.

— Я могу предложить четыре способа, — женский голос, — навскидку. Магические пиявки — самый действенный из них. Язык Хель, клетка Румо, яд морского ежа, мне продолжать?

— Только если он уйдёт так же тихо, как Лехаль, — сказал Ян. — Никто не должен связать это с нами.

Показывая, что согласны с решением Совета, маги подняли правую руку. Лишь один немного поколебался, раздумывая, а не поднять ли левую, но в итоге поддержал остальных.

— Решено, — сказал Ян, думая о том, что это плохая затея. Как глава Совета, он не голосовал, но, будь его воля, он бы поднял левую руку, пусть это ничего и не решало.

Встав, маги вышли в разные двери, оказавшись каждый в отдельном узком коридоре. Голосовавший последним маг снял маску, повесив её на гвоздь, торчавший из стены. Он криво ухмыльнулся, словно посмеялся над чем-то или кем-то, затем зашагал в темноту. Крошечный амулет в кольце на его пальце позволял владельцу неплохо видеть в кромешной тьме. И если бы в этих коридорах были посторонние, то они бы увидели слегка светящиеся глаза. Правый у него был небесно-голубой, а левый — изумрудный, тёмно-зелёного оттенка.

Глава 7

Давно так не уставал, мотаясь по дорогам. Учитывая, что я не собирался посещать всех баронов провинции, это изрядно выматывало. Четыре пятых всех богатств края были сосредоточены в руках пяти человек. И вот с ними надо было договариваться. За десять дней я успел посетить троих, включая Ма́ртенса. И назвать лёгкими эти встречи — язык не поворачивался. Взять, к примеру, братьев Богна́ров, Альберта и Брэнона. На их земле находились все значимые запасы отделочного камня и ценных пород мрамора. Братья были настолько скользкими, что спроси: «День сейчас или ночь?» — прямого ответа можно не ждать. Пришлось лишний раз и без особого толка прогуляться с ними по ближайшим карьерам. Железо нужно всегда и в любом количестве, а вот мрамор — товар специфический. Его даже вывозить не имело смысла, пока не появится покупатель. Поэтому добычу они остановили и договоров с торговой гильдией не нарушали. Зато я смог оценить, как живут в посёлках рядом с карьером. Оставшись без постоянной работы, люди пытались заниматься земледелием. Кто-то отправился в ближайший город, предлагая услуги каменщика. Сами же бароны, как мне показалось, жили по принципу: «Пока не наступила зима — всё хорошо, а потом посмотрим, как жить дальше».

Барон Лари, хозяин южных рубежей провинции. Этот оказался просто болваном. Мало того, что прикормил две сотни бандитов, так ещё и успел сговориться с Янда. Мы провели в поселении рядом с его поместьем два дня. Всё это время он ждал появления легионов Янда, которые должны были нас или убить, или прогнать с его земли. Я не понимаю, как можно было два дня не знать, что произошло буквально под боком. У него нет доверенных людей, кто должен сообщать такие новости? И только когда уже весь город начал говорить о том, что рогатые демоны сожрали легион Янда, он что-то заподозрил. Но к этому времени я уже был далеко. Всё, что мне надо, мы узнали. В землях Лари добывали глину и песок, из которых делали керамическую посуду. А ещё в этих краях изготавливали винные бочки. Местные мастера научились обжигать дубовые бочки десятью разными способами, из-за чего вино приобретало насыщенный вкус. Запасы глины и дерева у местных мастеров были колоссальными, но знающие люди объяснили, что этого всё равно мало. Если в этом году они не заготовят нужное количество качественного дуба, то рискуют остаться без работы, так как сырое дерево в производство качественных бочек не годилось. Поэтому им, в любом случае, придется заниматься незаконной вырубкой дубового леса.

Как итог, полезность моего путешествия по провинции стремилось к нулю. Я лишь объезжал владения, вручая баронам бумаги и напоминая, что неплохо бы вовремя платить поземельный налог. Намекал, что планирую открыть добычу всего и вся, да ещё и щедро платить за это. От Богна́ров я уезжал как раз в тот момент, когда появились слухи о южанах. Дескать, герцог Хаук нанял десять тысяч человек, чтобы они вырубили весь лес в провинции. А затем южане выкопают весь камень, выпьют воду из озёр и съедят посевы пшеницы. Всё как обычно бывает со слухами. Они ширились и трансформировались, пересказы становились всё более нелепыми и страшными. Жизнь свободного земельного крестьянина ограничена пятью десятками километров, которые он мог пройти пешком дня за три, неся с собой достаточно еды. Любые знания о том, что находилось за этой чертой, можно было почерпнуть только из рассказов заезжих торговцев или легионеров, которые за службу нередко пересекали Империю из конца в конец. И, естественно, любые новости и слухи воспринимались с большим интересом. Особенно те, что касались привычного уклада жизни. Лесорубы, шахтёры, добытчики камня, все те, кто зарабатывал на жизнь физическим трудом, ревностно относились к тому, что кто-то отберёт часть их работы. Этак, в порыве гнева, они могут доставить баронам немало проблем. Хорошо бы до бунта не дошло, подавлять который баронам физически нечем.

Отвлекусь и вспомню интересный случай. Когда-то давно, когда в эти земли ещё не пришла Империя, местным людом правили княжеские семьи. Хорошо правили, без перегибов. А потом случился неурожай. Зиму худо-бедно пережили, но следующее лето выдалось не теплее предыдущего, а дождей пролилось ещё меньше. И люди подумали, посмотрели, кто хорошо живёт. У кого в закромах ещё остался хлеб. Потом собрались и перебили князей, разграбив амбары и растащив казну. Только на этом всё не закончилось, так как край ждало ещё несколько холодных лет и неурожай. А когда тёмные годы закончились, внезапно выяснилось, что нет зерна, чтобы засеять поля. Нет скотины, чтобы их обрабатывать, и нет денег, чтобы купить всё это у соседей. Автор книги, где я это прочитал, писал, что земельный крестьянин думает, как переживёт эту зиму, а князь, хозяин земли, думает о том, как будет жить на следующую. Думаю, что это слишком предвзятое мнение, но зерно истины в нём есть.

Вернёмся к южанам и хозяевам земли. Объехав провинцию полукругом, мы приближались к Лужкам, небольшому торговому городу, стоявшему на Серой реке. Если идти дальше на запад, то дня через два можно попасть в земли асверов. Интересно, удивятся ли они моему внезапному появлению? И обидятся ли, если я не заеду, находясь так близко. Так вот, Лужки был городом-крепостью, принадлежавший барону Литтеру — тому самому родственнику Лоури, который в день смерти герцога ходил по его дому с женским колье на шее. И который громче всех кричал, наговаривая на асверов.

Клаудия, сидевшая напротив, отложила книгу, немного потянулась. Выглянув в окно и увидев большое подворье, оживилась. Чуть дальше показался причал, сколоченный из нескольких досок, а ещё через мгновенье мы выехали на широкий участок дороги, откуда открывался прекрасный вид на Серую реку.

— Подъезжаем, — ответил я на её вопросительный взгляд. — Город уже виден.

Я думал, что дорога утомит молодую девушку ещё раньше, чем меня, но как оказалось, ей это даже нравилось. Она много улыбалась, часто рассказывала о том, как проводила детство в этих краях, и делилась впечатлением обо всём, что находила забавным или интересным. Причём всё совершенно искренне. Говорила, как было бы замечательно, если мы исколесим всю провинцию и заглянём в каждый город или посёлок. Нет уж, я решил, что этот город будет последним, и как только я поговорю с бароном, на следующий же день поеду обратно.

Проездом в Лужках я был дважды. Всё, что можно увидеть в портовом провинциальном городе, на самом краю Империи, здесь было в полном объёме, и даже больше. Бедные кварталы, рыночная площадь, где промышляли карманники, портовая зона и склады, где следовало искать представителей гильдии воров. Даже городская стража, которую заботили исключительно поборы с жителей и торговцев, напоминала мне город, в котором я вырос. А так как город разросся из небольшой крепости, то барону не нужно было строить стену чтобы отгородиться от простого люда.

Название «Лужки» городу совершенно не подходило. Ещё при первом посещении хотелось назвать его «Помойным прудом». Дело в том, что город стоял на окраине болот, и лугов вокруг не наблюдалось вовсе. Бедные кварталы весной и поздней осенью утопали в чёрной жиже, когда болота разливались. Поэтому улицы между домами стелили из широких и толстых досок. И самым главным атрибутом города был запах помойного пруда. Как ещё крепость не рухнула в реку из-за постоянного подтопления?