Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 363)

— Значит, ты хочешь, чтобы я тебе помог? Для начала скажи, ты тоже можешь внушить людям правильные мысли, чтобы они шли за тобой?

— Нет, — он удивился такому вопросу. — Зиралл помогает мне разжечь в сердцах людей огонь. Если человек хочет творить, в его сердце вспыхнет пламя страсти. Если увидит зло — воспылает костёр праведного гнева. Это пламя охватывает любое стремление. Но я не могу внушить что-то. Лишь убеждать, словом и делом.

— Так, я понял, не надо распаляться понапрасну. Умный ты слишком для жреца. У тебя родители кто? Если ты сейчас скажешь, что твой отец Пресветлый, получишь по шее.

— Мой отец Барон Кларк, — спокойно сказал он. — Зиралл великодушен, но не выбрал бы своим последователем неграмотного человека, не умеющего читать и писать, не владеющего голосом.

— А использовать влияние и деньги отца, чтобы проще было нести его волю людям?

— Отец не одобряет моего решения. И в этом нет необходимости — я справлюсь сам.

— Хорошо, я тебе помогу. И Пресветлому тоже. Последователи Балора у меня уже в печёнках сидят. Для начала поедешь в столицу. Отвезёшь два рекомендательных письма. Одно для Белтрэна Хорца, второе — для Рикарды Адан. Только к асверам сам не иди. Передай через Хорца. И я тебя прошу, не нужно громких шествий и выступлений перед ликующей толпой. Всегда помни, что в столице живёт сотня полудемонов, которым Зиралл и его последователи как рыбья кость в горле.

— Спасибо, — он коротко улыбнулся. В животе у него заурчало, когда до нас донеслись запахи еды.

— Ступай, составь компанию Эстефании и Клаудии. Не забудь сказать, что ты сын барона, а уже потом вестник воли Зиралла и прочее, прочее.

Он понятливо кивнул и ушёл к ним. Его место почти сразу заняла Бальса.

— Спокойней, — сказал я. — Всё было под контролем. Диана дала бы мне достаточно времени, чтобы я успел всех вас обездвижить. Да, эти последователи — та ещё мерзость.

— Воин не должен колебаться, — сказала она. — Малейшее сомнение ведёт к гибели не только тебя, но тех, кто находится рядом. Мы учимся этому с юных лет. А я теперь не знаю что делать. Как отличить правду от лжи?

— Главное, думать головой. Научитесь, наконец, чувствовать и слышать Великую мать. Представьте, что тьма застилает вам глаза, и только её голос ведёт к свету. Тогда в следующий раз проделать то же самое им будет сложнее…

Я осёкся и выпрямился, оглядываясь.

— Что? — спросила Бальса, переместив руку на кинжал. Её напарник, стоявший недалеко, напрягся как хищник перед прыжком.

— Где Илина? Она же была с нами у дома наместника.

Бальса оглянулась, удивлённо осмотрела зал.

— Может, увидела что-нибудь интересное в городе, лавку какую-нибудь… — предположила она.

Коснувшись жезла целителя, я попытался уловить её присутствие. С первого раза не получилось, поэтому пришлось напрячься изо всех сил. Есть! Уловил слабый отголосок почти на другом конце города. Она меня тоже почувствовала и язвительно поинтересовалась, что случилось. Неужто я полчаса не могу побыть без её надзора?

Я облегчённо и устало растёкся на стуле. Вынул из кармана платочек, приложив его к носу. Пару раз резко выдохнул, посмотрел на крупные тёмно-красные песчинки. Эх, лучше бы кровь шла, как это обычно бывает. Ощущение такое, словно я в песчаную бурю попал, и в носу от острого песка свербит.

— Всё нормально, — ответил я на вопросительный взгляд. — Она действительно в лавку зашла.

— Если ты переживал и испугался, то должен понять, что почувствовали мы, — кивнула Бальса. — Мне тоже сказать тебе умные слова, чтобы успокоить?

— Вредная ты женщина, — проворчал я.

К вечеру всё более-менее успокоилось. Барон Филипп Мартенс бросил все силы на то, чтобы как можно быстрее вернуть вещи Лоури в их дом. Наверное, боялся, что пока я нахожусь в городе вместе с огромной чёрной собакой и десятком демонов, спокойной жизни ему не видать. И чем быстрее он от нас избавится, тем лучше. Смотреть, чем всё это закончится, я не стал и уже следующим утром направился на юг.

Наш отряд сократился ровно наполовину. Оставшиеся с Эстефанией асверы должны будут обеспечивать ей безопасность, попутно подготавливая почву для создания отделения гильдии в провинции. Из-за того, что торговая гильдия повела себя не совсем честно по отношению ко мне, я решил, что все денежные потоки из провинции пойдут через асверов, минуя ростовщиков. Уж как-нибудь своими силами смогу вывезти золото в столицу.

Надо сказать, что Клаудия решительно настояла на том, чтобы сопровождать меня в прогулке по всей провинции. Заявила, что хочет посмотреть в глаза родственникам. Я ей сразу сказал, что это глупая затея, которая принесёт обиду и разочарование. Она возразила, что это сделает её сильнее. Спорить не стал, так как её компания была мне приятна. А вот Илине это не понравилось. Это лишало её возможности побыть со мной наедине.

В южном направлении мы неспешно ехали три дня. Плюс богатой провинции в том, что вдоль главных трактов можно было найти постоялый двор на любой вкус и кошёлек. А не хочешь останавливаться у дороги, милости просим в небольшие городки и поселения. Я раньше не понимал, откуда брались те огромные суммы поземельного налога с того же барона Мартенса, а теперь всё становилось на свои места. Земля в этих краях была обжита почти полностью.

Пока мы ехали, я пытался собрать побольше слухов о том, что творилось в провинции и на её границе, но когда с тобой постоянно находятся полудемоны, это не так-то и просто. Единственные, с кем я мог нормально поговорить — это хозяева придорожных трактиров. Мы так медленно ползли по дороге потому, что останавливались почти в каждом из них. Бо́льшая часть слухов и новостей касалась остановки работ на шахтах и карьерах. Летний сезон для простых людей был важен тем, что за это время они должны заработать как можно больше, чтобы выжить зимой. А когда их лишили работы, это сильно ударило по репутации баронов и герцога. Люди открыто не роптали только по той причине, что бароны от щедрот отсыпали им немного денег и обещали сократить поборы. Кто был поумней из хозяев земли, направил освободившуюся рабочую силу на строительство домов и усадеб. Это было вдвойне выгодно. И людей можно занять, и платить им за работу, а не раздавать деньги просто так.

Чем ближе мы подбирались к южной границе провинции, тем больше среди слухов проскальзывали новости о скорой войне с Янда. Много говорили о том, что Имперский легион, защищающий границу, может в любой момент уйти, оставив людей без защиты.

— Я вам говорю, где герцог? — распалялся хозяин придорожного трактира. — Чем он занят? Из защитников провинции остались десятка три человек. Со дня на день Имперский легион отступит в крепость, распахнув двери для бандитов Янда. У меня из-за этого постояльцев вот уже две недели никого. Люди боятся ехать к югу.

Я улыбнулся, слушая немолодого мужчину с крупным носом и большими тёмно-карими глазами. Говор у него был очень необычный, как и слова, которые он подбирал. Солнце полчаса как скрылось за горизонтом, и он прекрасно понимал, что мы никуда не уедем. А так как я щедро заплатил за ужин и вино, он с радостью делился новостями и слухами, предвкушая, что я закажу как минимум пять комнат.

— Не вижу паники и толп людей, бегущих на север, — сказал я.

— Так Янда не собирается жечь эту землю. Зачем ему?

— А грабить?

— Может, конечно, — он задумался. — Но тогда люди разбегутся. А без людей эта земля не даст и медной монеты.

Помолчали. Я был уверен, что большинство слухов распускали бароны, чтобы их же люди не разбежались. Но и Янда не оставался в стороне.

— Спасибо, — я положил на стойку золотую монету. — Если будут ещё новости, ты нам скажи. Мы по южному тракту едем и не хотим в большие неприятности попасть.

— Кто же сам захочет с неприятностями идти рука об руку, — Хозяин накрыл монету ладонью. Он явно что-то недоговаривал. Если к утру не созреет, попрошу Бальсу с ним поговорить.

У наших столов суетились две женщины, расставляя тарелки с едой и кувшины с медовухой — сладким напитком со вкусом мёда. Клаудии он очень понравился, только ей никто не стал говорить, что он заметно крепче иного вина будет. Тут как: чем медовуха слаще и чем ярче вкус мёда, тем она крепче. Асверы с этим напитком были знакомы и пили его с большим удовольствием. А судя по тому, что прислуга в заведении не испугалась, старательно не глядя на чёрные рожки, в эти края полудемоны захаживали.

Когда я сел за стол, Илина поставила передо мной тарелку с дымящимся и хорошенько прожаренным мясом. Сверху кто-то посыпал мелко нарезанным чесноком и зелёным луком.

— У них тут скоро война начнётся, — тихо сказал я, — и никому до неё дела нет. Не вижу, чтобы они беспокоились и переживали. И дороги пустые, никто на север не бежит.

— Про́дали они давно Империю, — сказала Клаудия. На щеках у неё появился лёгкий румянец, а глазки едва заметно блестели. — И нового хозяина встретят с распростёртыми объятиями.

— Ты бы не налегала на хмельной напиток, — сказал я. — Скушай мяса, овощей.

— Вечером кушать не хочется, — сказала она, с аппетитом посмотрев на мясную нарезку. Взялась за кружку с напитком и сделала большой глоток.

— Берси, — сказала Илина, — ты слишком торопишься. Скажи, что задумал?