Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 332)

— Ты упоминал, что артефакт, извергающий огонь, нужно довольно часто наполнять силой, — спросила Беатриса. Она сидела как раз напротив, и разговаривать с нами ей было гораздо удобнее, чем са́мой главной из старейшин. Та, наверняка, весь вечер думала, как бы это поправить. — Как часто ты планируешь возвращаться?

— На лето должно хватить. Думаю приехать к вам в гости поздней осенью. Если всё будет в порядке, то два раза в год буду к вам заглядывать.

— Не «приезжать в гости», а «возвращаться домой», — поправила меня старая Исана. — Постройка из холодного камня в сыром городе Империи может считаться твоим домом. Как и усадьба Хауков в южных землях. Только стоит ли жить там, где сосед желает твоей смерти? Людей, живущих в соседних домах, душат алчность, зависть и жадность. Они хотят занять твоё место, владеть твоими вещами. Убивают друг друга, иногда без причины. Ты понимаешь, о чём я. Можно считать такое место своим домом. Можно, — она пару раз кивнула, неохотно соглашаясь с этим утверждением. — Но я хочу, чтобы в твоём сердце поселение старшего рода, уютный дом и бескрайние зелёные луга заняли важное место. И говоря слово «дом», ты вспоминал именно его. Говорю об этом без лукавства.

— Спасибо, — сказал я. Несколько секунд помолчал. — Приятно слышать такие слова.

— Может быть, задержишься у нас на пару недель? — спросила Беатриса. — Отдохнёшь от городской суеты.

— У меня всего недели три в запасе. И за это время я должен объехать немало поселений рядом с Великим морем. Да и в столице остались неотложные дела.

— Зачем? — спросила она, вроде бы не увидев в этом смысл. — Вокруг много небольших посёлков, практически ничем не отличающихся друг от друга. Ты, наверное, хочешь повидать Маленькую женщину. Кстати, можешь привезти её сюда. Мы позаботимся о ней и ребёнке, которого она родит. Воспитаем его в лучших традициях Старшего рода.

Её тон звучал так, что я на секунду задумался, а действительно, зачем мне мотаться по всему краю? Вот как у неё получается говорить на языке людей так, чтобы слова оставались лишь пустым звуком, а суть ты улавливал через намерения, которые она в них вкладывала. Думал, что такое возможно лишь в разговоре на языке асверов.

— Нет, — я покачал головой. — Ко всему прочему, я обещал встретиться со Старой Вейгой.

Это имя вызвало не самые приятные эмоции у старейшины, которые отразились на её лице.

— Мы только на полшага отошли от пропасти, в которую нас гнали люди, — сказала она. — Сейчас, как никогда прежде, мы должны быть сильным и единым народом. Но противоречий между нами и младшими родами становится всё больше. Мы не можем прийти к единому решению даже в простых вопросах. Они не хотят слышать нас, не хотят понимать наши нужды. Недавно усилиями Рикарды Адан из столицы вывезли много всего. Железо, зерно, ткани. То, как они решили распорядиться этим, ставит меня в тупик…

— Сейчас не время и не место чтобы поднимать этот вопрос, — вставила одна из старых бабок, сидевшая по правую руку от Исаны.

— Да, ты права, — согласилась та. — Поздно уже. Всем нам следует хорошо отдохнуть и выспаться.

На этом собрание и закончили. При упоминании младших родов настроение у старейшин как-то резко ухудшилось. Интересно, что происходит в отношениях между родами? Мы вышли на улицу, и я решил отложить размышления на тему, «вмешаться или пусть сами разбираются», на потом. Обнял за плечи Илину.

— Мне вот интересно, — начал я, — какие аргументы они приводят, когда говорят, что мне нужна ещё одна жена? Которая обязательно должна быть из старшего рода.

Илина посмотрела на меня, затем перевела взгляд куда-то в темноту, хмыкнула. Я лишь крепче обнял её, прижимая к себе, и мы зашагали в сторону нашего шатра.

— Давай угадаю, — улыбнулся я. — Они говорят, что так вы избежите большой ссоры внутри родов? И что ты молчишь? Или ты не против?

— Это здравые и правильные вещи, — сказала она. — Быть против — значит выставлять на показ собственную глупость и эгоизм.

— Поэтому ты и молчишь? Чтобы, значит, на показ не выставлять? — я рассмеялся. — Быть эгоистом иногда неплохо. Борись, показывай им клыки и когти, царапай и кусайся. Иначе рядом со мной появится ещё одна красивая, умная и ласковая женщина. И большая комната в моём сердце, принадлежащая тебе, превратится в маленькую комнатушку, а потом и вовсе в крошечный чулан под лестницей. Куда я заглядываю только для того, чтобы проверить, а не покрылась ли плесенью моя любимая Иль.

Одной рукой она крепко вцепилась в мою куртку, говоря, что я точно перевёл всё, что творилось у неё на душе.

— Илина, — я остановился, развернул её к себе, заглядывая в глаза. — Считай, всё, что я только что сказал, это не просто слова, а призыв к действию. В свою очередь, обещаю сделать так, чтобы ни старший род, ни младшие не использовали меня для того, чтобы ссориться друг с другом. Очень не люблю, когда меня вот так используют. Давай покажем им наш характер и клыки. Кстати, мои клыки ещё немного выросли, ты не обращала внимание?

— Если только совсем чуть-чуть, — она улыбнулась.

Я почувствовал, что напряжение последних нескольких дней понемногу её отпускает. Она не до конца верила, что меня не смогут соблазнить. Почему все женщины считают, что стоит красавице поманить мужчину пальцем, и он тут же побежит за ней? Нет, я верю, что здоровый мужчина падок на красоток и желает обладать ими. Но если он твёрд характером, то не поддастся искушению. Особенно, когда тебя дома ждёт супруга, чистокровный оборотень с характером. Сказать ей: «Дорогая познакомься — это мои новые жёны», — звучит почти как смертный приговор.

Глава службы Имперской безопасности Белтрэн Хорц, Витория, полдень

Самым закрытым и тихим спальным районом Витории считался квартал, расположенный южнее Императорского дворца. С севера его поджимала река, поэтому попасть в эту часть города можно было только со стороны дворцовой площади. По этой самой причине район облюбовали высокопоставленные чиновники и маги, постоянно проживающие в столице. В их число входил Гаспар Мэйт, глава гильдии целителей, занимающий данную должность не один десяток лет. Его семье принадлежал большой трёхэтажный дом в семь окон шириной. Выкрашенный в бледно-зелёный цвет фасад дома как бы намекал на принадлежности хозяина к гильдии целителей. Парадная лестница в дом заканчивалась парой массивных колонн, поддерживающий небольшой балкон с изящной балюстрадой.

Белтрэн Хорц, облокотившись о колонну, стоял на пороге дома, глядя на пустую улицу. Хлопнув себя ладонью по щеке, он раздавил небольшого комара, оставившего кровавый след на пальцах. Из-за ранней и жаркой весны эти кровососущие гады появились на две недели раньше обычного. Самое примечательное то, что они почти не поддавались магии. Гильдия мухомороборцев лишь разводила руками, говоря, что комары как-то адаптировались к новым заклинаниям и даже стали гораздо злее и прожорливее. Выглянув из тени, Белтрэн посмотрел на палящее солнце. В такую жару комары предпочитали не показываться людям. По крайней мере, раньше было так.

На тихой улице, грохоча колёсами по каменной мостовой, появилась тяжёлая чёрная повозка. Добравшись до дома главы гильдии целителей, она остановилась. Секундой позже из неё вышел глава Экспертного совета, не став дожидаться, пока помощник установит специальную ступеньку.

— Только не говори, — без приветствия начала магистр Сметс, — что до Гаспара, наконец, добрались его заместители.

— Не буду, — улыбнулся Белтрэн. — Пойдём, тебе будет интересно на это посмотреть.

— Мало мне того, что сейчас творится в гильдии, — проворчал Ян. — Так ещё и целители подкидывают проблемы.

— Вы ещё не сформировали новый Совет? — Белтрэн показал магистру на лестницу, ведущую на верхние этажи. — В рабочем кабинете.

— Микель Валли сейчас возглавляет Совет единолично. И, как по мне, лучше бы так и оставалось. Он хоть и старый маразматик, но имеет влияние и железный характер. Сейчас эти качества нужны как никогда.

Мужчины поднялись на третий этаж, миновав несколько людей Хорца, которые что-то искали на ковре, укрывающем лестницу. Войдя в кабинет, магистр Сметс остановился на пороге, оглядывая помещение. На первый взгляд всё было в порядке. Бумаги на столе лежали так, словно глава целителей только начал с ними работать. Перо в чернильнице и специальный песок, которым посыпают магические печати — всё было готово к работе. Сам же магистр Гаспар Мэйт находился справа от двери в необычном положении. Его распяли головой вниз прямо на стене, забив в руки и ноги толстые металлические штыри. Затем магистру вспороли живот, вынув внутренности, из которых сложили странный символ на полу. Это был треугольник, вписанный в окружность. В каждой из образовавшихся секций находился незнакомый рунический символ.

— Первый раз такое вижу, — сказал Белтрэн. — Мой заместитель сейчас разгребает старые архивы, но не думаю, что он найдёт хоть что-то полезное. Жена и дети Гаспара всё время находились в доме, но ничего не слышали и ничего не видели.

Магистр тихо выругался, вспоминая разных демонов. Он сотворил несколько заклинаний, после чего нахмурился ещё больше.

— В комнате нет магии, — сказал он. — Остались только отголоски разрушенных чар на доме и защиты самого кабинета. Этот символ — просто рисунок, не несущий в себе силу. Если это ритуальное убийство, то с магией оно не имеет ничего общего.