Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 241)

Я ждал, что, помимо раны в груди, меня сейчас поджарит с хрустящей корочкой. Главное исцеление возможно справится, но не думаю, что от этого будет легче. Меня обдало горячим воздухом и жаром, но огонь ударил во все стороны, кроме той, где валялся я. В следующую секунду меня с двух сторон подхватили под руки, и дом начал быстро удаляться. Зато стало видно, как огромная собака набросилась на полуголого Валина. Перехватив поперек груди, она нещадно трепала его из стороны в сторону. Он попытался превратиться в сноп искр, но и собака обратилась пламенем, пытаясь сжечь их. Огненный вихрь взмыл вверх, краем захватывая дом. Я только подумал, что если пострадает Тали, обоих закопаю в землю. Когда же кто-то, наконец, додумается вытащить из меня меч! От того, что я не мог вздохнуть, у меня перед глазами поплыли разноцветные круги.

Меня, наконец, опустили на землю, и перед глазами появилась Илина. Вот только она смотрела на меч со страхом в глазах. Испуганной я её видел редко. Если вообще видел. Её оттолкнула Бальса и широким движением, одним рывком вырвала из меня клинок. У меня аж в глазах на минуту потемнело. Зато получилось судорожно вдохнуть. Я оттолкнул руку Илины, пытавшуюся порезать мне куртку чтобы добраться до раны.

— Ив… ва… уди! — выдавил я.

— Дурак! — крикнула Илина на языке асверов, вцепившись в моё плечо. — Безрассудный! Дурак! Кретин! Остолоп!

— Не… тряси, — я скривился от резкой боли.

— Иль! — строго сказала Бальса.

Сквозь полыхающий пожар трудно было рассмотреть, что творилось во дворе. Зато с южной стороны дома кружили тёмные тени. Я узнал Диану по длинному мечу. Рядом мелькала Сор, орудуя медвежьим копьём. Светлая рубашка их противника, который ничуть не уступал в скорости. Я ещё не успел подумать, что неплохо бы отправить им кого-нибудь в помощь, а Бальса уже отправила туда две пары.

— Слишком медленно, — проворчал я, недовольный тем, как заклинание штопает дыру в груди. Можно было наложить ещё одно заклинание, но это чревато осложнениями, вплоть до разрыва сросшихся тканей. А попросить сердце не биться пару дней, пока всё заживёт, я не мог.

Ивейн Илкер, внучка старейшины

Ивейн мерила шагами небольшую площадку у дороги, время от времени останавливаясь и вглядываясь в сторону дома, где обитали вампиры. Хотя, Берси много раз говорил, что раваны к вампирам не имеют никакого отношения, девушка по привычке именовала их именно так. Такое близкое присутствие Великой матери заставляло её сердце биться сильней. Хотелось сорваться и побежать вперёд, чтобы обагрить кровью клинок. Бросив взгляд на лезвие керку́, она поморщилась. Этим неудобным оружием она могла поразить разве что корову или хромую лошадь. Но менять его на более привычный и удобный меч ей не позволяла гордость. Никто не приказывал ей выбрать медвежье копьё, и она могла бы остаться с мечом, как Диана. Но бывшая тас’хи легко игнорировала взгляды и мнение окружающих, а Ивейн не хотела подражать ей и быть белой вороной. На неё и так смотрели косо в последнее время.

— Уважаемая Александра, давайте просто подождём, — голос Вьеры. Ивейн обернулась в их сторону. Одно радовало, что эту выскочку тоже не взяли, хотя Луция могла настоять. Рэйни’ке же всегда должны быть вчетвером.

— Он снова тратит много сил. Я даже отсюда чувствую, — сказала Александра.

— И Вы хотите пойти и мешать ему драться с раваной?

Ещё одна пара, оставленная Бальсой, не обращала на молодых девушек внимания. Они больше следили за главным отрядом, ожидая приказов. До них докатился отдалённый взрыв, прозвучавший со стороны дома. Лошади тревожно заржали, и Ивейн пришлось идти успокаивать их.

— Может, подъедем немного ближе? — предложила Александра.

— Великая мать защитит его, — спокойным тоном ответила Вьера.

Ивейн шумно выдохнула. «Вспомнила Великую мать, а ведёшь себя так, словно не чувствуешь её,» — недовольно подумала она. Вьера оглянулась, как будто прочла мысли девушки, и вопросительно посмотрела на неё. Внезапно от Бальсы пришло короткое «Опасность», заставив асверов вздрогнуть. Затем, почти сразу «Готовимся уходить».

— Уважаемая Александра, надо немного отъехать, — сказала Вьера, протягивая той поводья лошади.

В это время дом закрыла стена огня, взметнувшаяся вверх метров на пятнадцать.

— Там! — мужчина из пары старших показал вверх, в сторону дома.

Над полем стремительно летело что-то светлое. Едва уловив эту фигуру, Ивейн почувствовала намерение убивать.

— Я задержу! — крикнула Ивейн, перехватывая копьё. Теперь она видела, что к ним летела женщина в пышном светлом платье. — Отступайте! Это ведьма!

Почему Ивейн вспомнила именно эту сказку, которую любила рассказывать бабушка, она не знала. Да и не задумалась над этим. Умеющая летать без крыльев женщина, с длинными белыми волосами, вызвала у неё именно эту ассоциацию.

Тем временем женщина начала падать вниз. Ивейн почувствовала её холодное намерение разорвать горло, чтобы пустить как можно больше крови. Оскалившись, девушка бросилась вперёд, выставив перед собой копьё. Она планировала насадить на него ведьму, но та ловко извернулась и каким-то невидимым оружием, разрубила древко копья, оставив на плече Ивейн неглубокую, но обжигающую рану. Всего секунда понадобилась девушке чтобы развернуться, а ведьма уже стояла перед ней. Занося руку с длинными ногтями, с которых падали капельки крови. Ивейн поняла, что ничего не успеет сделать, но в этот момент из груди ведьмы вышел широкий наконечник керку́. Беловолосая ведьма развернулась, наотмашь ударяя куда-то за спину, но этого времени хватило Ивейн чтобы воткнуть той в голову обломанное копьё.

Упав на землю, женщина забилась, словно выброшенная на берег рыба, но это была предсмертная агония.

— Ведьма! — тяжело дыша, выплюнула Ивейн.

Подняв взгляд, Ивейн увидела Вьеру, которая смотрела на неё широко распахнутыми глазами. Ладонью девушка зажимала шею, пытаясь остановить кровь, обильно просачивающуюся сквозь пальцы.

— Держи крепче! — Ивейн шагнула к ней, чтобы подхватить на руки. — Не отпускай…

Последнее она добавила уже на бегу, бросив за спину короткий взгляд. Старшая пара, держа под руки Александру, бежала на запад, прочь от дома. По идее, Ивейн должна была бежать с ними, но бросить Вьеру она не могла. И пусть её снова накажут за неподчинение приказам.

— Берси тебя исцелит, — сказала она на бегу. — Ты только рану не отпускай.

— Нет, уходить мы не будем, — ответил я на предложение Бальсы отойти, чтобы восстановить силы. — Что там, Алекс?

Оглянувшись, я увидел бегущую к нам Ивейн, которая несла на руках Вьеру.

— С Александрой всё в порядке, — сказала Бальса, глядя на запад. — Они уйдут назад по дороге.

Со стороны дома послышалось гудение, и до нас долетела волна жара. Огонь в очередной раз взметнулся вверх и опал, постепенно исчезая. Нашему взору предстал обгоревший двор и фасад дома. Ни собаки, ни Валина я не увидел.

— Берси! — до нас добежала Ивейн, опуская рядом Вьеру. — Ты должен её вылечить!

— Исцелить, — поправил я, беря ладонь девушки. — Она не больна, а почти убита.

— Ты можешь, я знаю, — быстро добавила она, даже не услышав мой ответ. — Я даже улыбаться буду, ты только вылечи её, пожалуйста.

— Заметь, ты сама это пообещала, — сказал я и охнул, неудачно повернувшись. — А тебе, красавица, улыбаться и говорить ближайшие пять дней я запрещаю.

Применив главное исцеление, я выждал тридцать секунд, затем убрал руку Вьеры от раны. Удар чем-то острым пришёлся ей в основание шеи, на два пальца выше ключицы. Даже воротник куртки из жесткой кожи не спас. Его срезало как бритвой. На месте раны остались две тоненькие розовые полоски.

— Повезло, что это были не когти, — сказал я. — А то разорвало бы так, что обратно не склеить. Кто мне поможет?

Илина помогла мне встать, придерживая за локоть. Затем наклонилась чтобы подобрать и подать посох целителя.

— Там ещё кто-то остался, — сказал я, имея в виду обитателей дома. — Надеюсь, что на него, или на неё, белый огонь подействует.

Вдвоём мы дошли до двора, который из ровной лужайки превратился в перепаханное поле. Вверх поднимались небольшие струйки дыма, распространяя запах горелой земли. Рядом с мраморной лестницей лежала верхняя часть тела Валина. Что удивительно, он понемногу восстанавливался. Глубокие раны от клыков и когтей почти затянулись, а следов ожогов уже не осталось. Разве что волосы отсутствовали полностью. Я направил на него посох, но с верхнего этажа с пронзительным криком выпрыгнула молодая девчонка лет четырнадцати. Рухнув между нами, она едва не упала, запутавшись в подоле домашнего платья. Поймав равновесие, она угрожающе выставила перед собой короткий охотничий нож. Глазки сердитые, красные, как у редкой белой мышки, которую нам показывали в академии.

— Я не могу смеяться, ой, Илина, держи меня, — крякнул я, пытаясь подавить смех.

Меня насмешило то, что в намерениях девушки было до невозможности наивное желание напугать нас. А ещё укусить, если мы попытаемся подойти ближе. Про нож в руке она даже не думала.

— Всё, всё, мир, — поднял я руку. — Забирай его и, как вы это делаете, превращайтесь в пыль и убегайте. Что?

— Только папа и дядя так умеют, — сказала она, не собираясь убирать нож, перевела его с меня на Илину и обратно.