Павел Шек – Резчик 1 - 6 (страница 187)

— А это начальник тюрьмы Рене Ламбер, — представила она его.

Меня подбивало ответить таким же «Ага», но я молча кивнул.

— Я могу устроить вам и вашему ученику потрясающую экскурсию, — оживился он.

— Мы здесь по делу и не хотим задерживаться дольше необходимого.

— Жаль. Очень жаль. Позвольте, я хоть провожу вас. Куда, кстати?

— Второй подземный уровень.

— Да, я так и предполагал. Прошу, вот сюда, — он сделал жест в сторону единственного входа в замок. Асверы остались во дворе.

«Странный тип», — отметил я. То ли артефакт, мучающий магов, действует не только на них, то ли он просто не в своем уме. Холл крепости был холодным и полностью пустым. Требовалось пересечь его, чтобы добраться до лестницы в подземелья. Построили ее широким квадратом, с возможностью в любой момент обрушить узкие ступеньки.

Вход на первый уровень подземных каземат начинался почти сразу, ровно через два пролета лестницы. Когда мы проходили мимо арки, оттуда вырвался неприятный запах сырости. Воздух был теплый, но лишь едва-едва. Лампы на стенах — вполне обычные, масляные. Их специально развешивали достаточно далеко друг от друга, создавая мрачную атмосферу.

— Здесь содержат особо провинившихся, — пояснил для меня Рене. — Ниже — только темных магов.

Как я понял, тех, кого требовалось только приструнить и напугать, держали наверху. Возможно периодически устраивая им прогулки по подземельям. Если на лестнице было жутко, то представляю, каково там, в полутемных коридорах.

Начальник тюрьмы остановился на предпоследнем пролете перед нижним уровнем. Снял со стены лампу, протянул мне.

— Держитесь правой стороны коридора, — с улыбкой ответил он.

Грэсия жестом показала, чтобы я шел первым, освещая путь. В узком каменном коридоре было холодно, не выше семи градусов. Воздух спертый, удушливый, наполненный запахом нечистот и еще чем-то горьким и неприятным. Звук шагов гулко отражался от стен, убегая в темноту. Слышалось, как где-то капает вода и еще мышиный писк. В темноте я едва не наступил на здоровенную крысу. Пинком отправил ее в полет, чтобы не путалась под ногами.

— А почему так тихо? — спросил я, чтобы услышать собственный голос.

— Чтобы заключенные не могли общаться друг с другом, — ответила Грэсия. Она взяла меня под руку, боясь споткнуться в темноте. — И для них не зажигают свет.

— А почему господин Ламбер с нами не пошел? Ничего, что нас без охраны сюда пропустили?

— Он боится крыс, — хмыкнула она. — Хотя лично разводит их на этом уровне. Некоторые особи вырастают с кошку размером.

Через десяток метров коридор уперся в распахнутую металлическую решетку. Сразу за ней шла длинная комната. Справа и слева по две пустые камеры, затем узкий проход и еще одно помещение.

— Вперед и направо, — сказала Грэсия.

В следующей комнате, в одной из камер слева я заметил бесформенную груду серой ткани, сваленной в углу. С трудом в ней угадывался человеческий силуэт. На свет от лампы и шум он никак не отреагировал. Я прислушался к ощущениям. Если это был маг, то я почти не чувствовал в нем силу. Разве что очень слабый отголосок.

— Не останавливайся, — подтолкнула меня Грэсия в спину. — Находиться здесь долго — опасно.

— Они не замерзают? Тут довольно холодно.

— Видишь цепь? Она крепится к ошейнику, который не только блокирует магию, но и не дает умереть от такой мелочи, как холод.

— Выходит, узников мучает не только магия…

— Для некоторых из них смерть слишком мягкое наказание. Не думай о них как о людях. Они перестали ими быть с того момента, как впервые прикоснулись к запретным знаниям. Этот, — она кивнула в сторону решетки. — Несколько лет ставил опыты над людьми. Мучал и медленно убивал. В том числе детей. Ему выжгли глаза и вырвали язык. Пойдем.

Догадываюсь, почему его поселили одним из первых. Чтобы такие гости, как я, в полной мере оценили, что их ждет, если они нарушат запрет.

Императрица Елена ждала нас в следующей комнате. Увидела свет от лампы и терпеливо ждала, пока кто-то подойдет. А еще надеялась, что не пройдем мимо. Когда мы подошли, она удивилась. Что-то сказала, но магия не выпустила звук за пределы камеры. Выглядела она уставшей и похудевшей. Под глазами появились темные синяки. Безразмерный серый балахон висел на ней мешком. Она пыталась кутаться в его складки, чтобы хоть немного согреться. Я заметил, что ногти на правой руке были неаккуратно обкусаны. И все же, она сидела на каменной лавке, ровно держа спину. Во взгляде все еще читалось нечто такое, что присуще только высокородным. Может еще не сломленная гордость. Не знаю.

Ни у одной камеры не было дверей. Короткая цепь не позволяла узникам подойти к решетке ближе, чем на метр. Все доступное им пространство ограничивалось всего парой шагов в каждую сторону.

— Стой здесь, — сказала Грэсия. Затем шагнула в камеру.

Она подошла к Елене, взяла ее руку, применяя два заклинания. Одно из них «главное восстановление сил», второе незнакомое. Я видел только спину наставницы, но она наверняка что-то сказала, на что Елена едва заметно покачала головой, устало улыбнулась. Разговаривали они минут десять. За это время Грэсия использовала еще пять или шесть заклинаний. И ведь ни одного я не смог опознать. Наивно думал, что изучил их немало. К концу разговора Елена стала выглядеть немного лучше. Но все еще так, словно долго и тяжело болеет.

Да уж, хороший способ сломить кого угодно. Медленно мучать, заперев подобном месте, а потом немного подлечить, чтобы стало полегче. И снова долгая мука. Возможно, к ней раз в пару дней заглядывает кто-то из высоких чинов. Требует отдать записи в обмен на чистую комнату на верхних этажах крепости, хорошую еду, мягкую постель.

Грэсия вышла, протянула руку, чтобы взять фонарь.

— Можешь поговорить с ней, — сказала она. — Только недолго. И помни, что я говорила о темных.

Перешагивая порог камеры, мне казалось, что я вторгаюсь на чужую территорию. Именно такое же чувство я испытывал, когда заходил в спальню императрицы. Наверное, все из-за взгляда, которым она смотрела на меня. Это был взгляд хозяйки, к которой пришел гость. Пусть она заключена в тесное помещение, но это ее камера.

— Здравствуйте, — поздоровался я, опуская титулы.

— Здравствуй, барон Хок, — тем же голосом, что и в прошлую нашу встречу, сказала она. — Спасибо, что присматриваешь за Грэсией. Она сказала, что ты хотел поговорить со мной? Надеюсь, ты не станешь задавать вопросы, ответы на которые не готов услышать. Я слушаю тебя.

— Почему вы не говорите о себе в третьем лице? — неожиданно для себя, задал я дурацкий вопрос.

— Потому, что больше не достойна этого, — улыбнулась она. — Это должно быть очевидно.

— Простите. Кхм. С большим удовольствием поговорю с вами на отвлеченные темы, — прочел я ее намерение, — но в другой раз. У меня мало времени. Поэтому сразу к делу. Я пришел, чтобы заключить с вами сделку. Я верну вам все, что вы потеряли. Абсолютно все. Вы вернетесь во дворец к дочерям. И к вам будут относиться, как к Императрице Елене, а не темному магу. А в обмен вы отдадите мне записи о проклятии асверов. И еще выполните одну просьбу, которую я сейчас не стану озвучивать. Но она не будет стоить вам ничего.

— Хм, — было видно, что я удивил ее. Но не тем, что предложил все вернуть, а тем, что упомянул записи о проклятии. — Кто тебе сказал такую глупость? На демонов не действует магия. В том числе проклятия.

— Клаудия Лоури мне все рассказала.

Хотел добавить: — «Все так, как вы и планировали», но не стал.

— Допустим. Только допустим, что у меня есть то, что ты ищешь. Как же ты собираешься вернуть мне все? — она рассмеялась. — Это невероятно нелепое предложение. Но мне очень интересно, как?

— Я придумал целых два способа. Один займет больше времени, и он безопасен. Второй гораздо быстрее, но он лишь позволит вам выйти и снять с вас обвинения в использовании темной магии. Не уверен, что император разрешит вам видеться с дочерями. Скорее всего, отошлет подальше. Но в более, — я обвел взглядом камеру, — приятное место.

— Это все пустые слова, — скучающим тоном, ответила она.

— Вы что-то теряете? — хмыкнул я. — Мне важно лишь ваше согласие на сделку. Знаете, — мне в голову пришла сумасшедшая идея, — чтобы убедить вас в том, что могу не только трепать языком, я приведу сюда ваших дочерей. Хотите увидеться…

— Хочу, — перебила она меня. Взгляд ее изменился став серьезным и немного угрожающим. — Если я их увижу, и если их безопасности ничего не будет угрожать, я отдам тебе записи.

Меня удивила такая быстрая смена настроения и скорость принятия решения.

— Договорились, — кивнул я, стянул с плеч накидку. — Дед учил меня: — «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Никогда не понимал значения этих слов. До недавнего времени.

Я протянул ей накидку, и когда она собиралась взять ее, схватил за руку.

— О Уга, мать демонов, — сказал я на языке асверов. — Эта женщина враг твой, и тебе решать ее судьбу. Но я прошу довериться мне и использовать ее. Она нужна нам живой и в здравом уме. Поэтому прошу, защити ее от магии артефакта калечащего разум, как ты защищаешь меня.

Отпустив ее руку, я отступил на шаг назад.

— Что ты хочешь сделать? — раздался сзади угрожающий голос Грэсии.

— Ничего, — я повернулся к наставнице. Заметил, как она крепко сжимала в руке посох целителя. — Лишь пожелал госпоже Елене приятно провести время в этой камере.