Павел Шек – Нарушая клятвы. Том 2 (страница 39)

Послышался шорох песчинок, и на один из стульев опустилась сонная Наталия. Она успела надеть удобное домашнее платье, но не привела причёску в порядок, отчего казалась мне совой, которую разбудили средь белого дня.

— Не успела подшить страницы вчера, — она зевнула, кивком показала на обложку.

— По-моему, я видел корешок этой обложки в дальней секции библиотеки. Клаудия говорила, что покойный герцог любил стихи. Бедная книга.

— Глупая книга, — возразила Тали. — И стихи глупые. Они проживут и без обложки. Сегодня допишу ещё несколько страниц и вклею. Но для начала надо узнать, способен ли ты воспринимать письмена. Может тебя и учить бесполезно, как, — она снова зевнула, — дядю Зака.

— Что за дядя такой? Мы с ним знакомы?

— Как бы ты смог с ним познакомиться, если он умер триста лет назад? — Тали посмотрела на меня как на глупого ребёнка. — Просто у него был недостаток — он не мог отличить друг от друга близкие по форме символы и постоянно путал их значения. Лет пятьдесят отец пытался его научить читать, потом бросил это бесполезное занятие.

В кабинет вошла Рут с гребешком и мягкой щёткой.

— До завтрака почти час, — сказала Тали. — Достаточно времени, чтобы объяснить принципы письма. Эти символы называются «Простые истины», я выписала около трёхсот, к ним добавлю ещё столько же. Их нельзя бездумно выводить кровью и наделять силой. Для начала попробуйте запомнить первую строчку. Начинается она с символа «Дом».

Тали произнесла слово на незнакомом языке. Не уверен, что смогу запомнить его так легко, но пару раз про себя произнёс.

— А почему у квадрата в символе угол скошен? И почему сверху дуга, а не крыша в форме треугольника?

— Потому что это не детские каракули, — рассмеялась Тали.

— А что будет, если нарисовать квадрат ровным?

— Склеп, — Тали произнесла ещё одно слово. — Если ты напишешь символ дома на любой поверхности внутри замкнутого пространства, посторонний не сможет туда войти. Если он попытается, ты об этом узнаешь и потеряешь часть сил. И этот символ может убить тебя, если гость окажется сильным и упорным. Поэтому пока не будешь знать минимум тысячи слов «Мира» и хотя бы ста символов «Закона», не вздумай ничего писать. Так, следующее слово — «Семья».

— А сколько символов всего? — спросил я.

— Много, — терпеливо ответила Тали. — Тётя Карина говорила, что в общем счёте знает восемьдесят тысяч символов. Она старше Империи, было время выучить. Удивительно другое, её умение и талант складывать из этих символов чары и заклинания. Она умудрилась запереть само время в личных покоях, и даже Матео было не под силу сломать защиту. А если бы ей дали время, то и весь дом семьи Лиц…

Тали ненадолго замолчала.

— А раваны писали на этом языке книги? — спросил я. — Матео говорил, в вашей библиотеке было много всего интересного.

— Редко. Но они копились, и в библиотеке действительно было что почитать, — она улыбнулась. — Тётя Карина учила меня. Мне нравилось брать в руки старые книги и находить неизвестные символы. А один раз мне попалась книга, в которой я не смогла прочесть ни строчки. Книга из сундука Карины Лиц. Она была так зла на меня, что несколько лет не разговаривала. В этой книге было написано, как создать Сердце семьи.

Я запомнил первую строчку символов и протянул листок любопытной Рут, которая закончила расчёсывать волосы Тали. Взяв листок, девушка, смешно хмуря бровки, пыталась запомнить первые несколько символов.

Где-то через час мы спустились к завтраку, который прошёл удивительно тихо и неспешно, я бы даже сказал — сонно. Но когда добрались до десерта, Милания сообщила, что приехали асверы из гильдии. Я пригласил их в гостиную на первом этаже, как раз рассчитывая угостить чаем со сладкой выпечкой.

— Доброго утра, — я вошёл в гостиную, коротко кивнул Рикарде и Хальме. — Что-то случилось?

— Письма пришли, — сказала Рикарда, протягивая два письма. — От старой Вейги. Остальные письма забрали тас’хи. Я просила, чтобы их оставили в поселении где-нибудь недалеко от Холодного мыса, но не получилось. Думала, они сидят у тебя где-нибудь под замком, но с утра пораньше их в твоём поместье нет. Не скажешь, чем они сейчас занимаются?

— Я попросил их кое-что выяснить.

— Кое-что? — прищурилась Рикарда.

— Ну, кто-то пытался отравить Грэсию, и я отправил их узнать, кто это был.

— За Грэсией постоянно опытная пара следит, — сказала Рикарда. — Никто к ней с таким намерением не приближался. Или я чего-то не знаю?

Глава гильдии оглянулась на Хальму, но та отрицательно покачала головой.

— Это случилось на территории академии, — сказал я.

— Я твоей наставнице говорила, чтобы поселила эту пару у себя в домике, — недовольно проворчала Рикарда. — Но она утверждала, что там ей ничего не грозит. Может, теперь передумает.

— Не говорите пока ей про это, — сказал я. — А лучше вообще не говорите. Я сам разберусь — не хочу Грэс лишний раз пугать.

— Появление Хрума в столице её вряд ли напугает, — фыркнула Рикарда. — Как знаешь. Только предупреждаю: эти тас’хи, отравителя найдут, можно не сомневаться, но за ними потянется кровавый след. Хорошо, если не кровавая река. С властями города, магами и Императором сам будешь проблему решать, раз ты это затеял. После того, как Фир и Пин не стали устраивать кровавую баню в деревне изгоев и развешивать кишки охотников Васко по деревьям вдоль дороги, можно считать, что они относительно вменяемы. Но это не значит, что к людям они относятся нормально.

— Садитесь, наливайте чай, — сказал я. Приглашая их к столу. — Пироги с ягодами очень вкусные. Специально прошу Сисилию, чтобы делала их слаще. Я пока вкратце расскажу, что случилось на днях, может, Вы что-то посоветуете.

Женщины переглянулись, направились к столу, чтобы налить чаю. Короткая версия рассказа заняла минут пятнадцать. Меня слушали очень внимательно, не перебивая.

— Ты уверен, что это был именно тёмный маг? Хорц и Экспертный совет с полной уверенностью заявить об этом не могут. У них нет под рукой никого из Блэс, чтобы почуять присутствие скверны.

— На девять десятых уверен, что это тёмный маг, — кивнул я. — В противном случае он может распрощаться с парой каналов и уходить на покой. И я даже вспомнил, где я его видел. Это был тот самый маг, который послал меня к Брэнде Шашаг, когда она отравила студентов в академии. Но год прошёл, могу и ошибаться.

— Понятно. Тогда второй вопрос. Когда ты говорил, что просил Кровавый культ вернуть реликвию, ты имел в виду то, о чём я думаю.

— Глава культа должен мне услугу — он сам об этом говорил. Вот пусть постарается и вернёт мне… то есть Вигору Символ веры.

— Просить о чём-то культ — это как просить демона Хрума об одолжении. А ты, как наместник императора, должен стремиться их искоренить, а не договариваться. Это, между прочим, серьёзное преступление.

— Будем считать, что я договаривался не с культом, а с человеком по имени Перси. Откуда мне знать, что он глава этой страшной и жуткой организации?

— Не ёрничай. Я просто говорю, что ты играешь с очень опасными вещами. Он как бешеный зверь: может показаться ласковым, а потом внезапно укусить. На будущее, не лезь в драку с тёмными. Ты всё-таки герцог и не последний человек в империи. Мы с экспертным советом разберёмся. И у меня, и у них ещё остались специалисты по тёмным магами.

— Хорошо. Да и если бы я сам хотел с ним разобраться, не стал бы вмешивать Кровавый культ.

— Будем считать, что одобряю. Тогда ещё пару вопросов нужно решить, и я могу спокойно возвращаться в гильдию. Меня со вчерашнего вечера пытаются вывести из себя маги. Говорят, раз болезнь ушла, защищайте город от спятившего мага, устроившего переполох на площади. Но Эвита говорит, надо ещё бы неделю посидеть взаперти.

— Грэсия более категорична. По её мнению, на улицу лучше не высовываться две недели.

— Вот, — закивала она. — Значит, ещё неделю мы сидим взаперти. Так, теперь по поводу безрогого. Не знаю, кто он и что ищет, но требуют от тебя, чтобы ты сначала обезвредил его магией, и только потом беседовал. А лучше обезвредить так, чтобы разговоры вести не пришлось. Любой асвер может преодолеть расстояние в десять шагов, кажущееся безопасным, за секунду. И снести тебе голову даже обычным охотничьим ножом. Это понятно?

— Вполне. Мне вообще не о чем с ним разговаривать.

— Знаю тебя лучше, чем ты сам. В последний момент в твоей голове возникнет мысль: «А зачем его убивать, мне он ничего плохого не сделал? И вообще, почему бы не узнать, а зачем он рога спилил? Может, они болели, а я помогу». Вот, — видя моё выражение лица, сказала она. — Выкинь эти мысли раз и навсегда. Не хочешь слушать меня — послушай Великую мать.

Женщины синхронно повернулись ко входу в комнату и через секунду в помещение вошла Милания.

— Ник из конюшни говорит, что рядом с домом Амелии маги собрались и стража. Он сказал, что сейчас их всех на части порвёт, но дом спалить не даст.

Рикарда вопросительно посмотрела на Миланию, затем на меня.

— Это наша соседка, — сказал я. — У неё дед от чумы умер накануне. Так, пошли разбираться, пока Николас их действительно на части не разорвал. Там ведь его любимая сестра.

Ещё вчера я отправил Амелию домой, сказав, что нашёл ей хорошую помощницу и управляющую. Обещал зайти в гости как раз сегодня. Я бы оставил её погостить дольше, но не рядом с Лиарой. Мама Иоланта маленькую проказницу строго наказала, запретив выходить из комнаты. Но пока Амелия у нас в гостях, Лиара либо дверь сломает, либо через окно выберется.