Павел Шакин – Пьющие небо (страница 2)

Я и забыл, что отец планировал к нам присоединиться. Несмотря на чрезвычайную занятость, ему все же удалось вырваться. Что ж, замечательно. Он несколько лет не был в отпуске.

Влад достал из сумки бутылку коньяка и завопил во всю глотку:

– Да здравствует уральское машиностроение!!!

– Перебудишь всех, дурачок, – Лена схватилась за бутылку, – дай сюда! Мне первой!

Стриженная под мальчика, невысокая и худая, с большой бутылкой сияющей жидкости она выглядела совсем как подросток.

– Правильное пойло! – выдохнула она и, сунув бутылку Владу, не раздеваясь, бросилась в море.

– Что это с ней? – восхищенно пробормотал Влад.

– Правильное пойло. – Я взял коньяк и сделал глоток.

– Правильное место, – покачала головой Нина, – пьяницы вы.

К обеду в небе вновь появились искусственные облака. Раскрывшись в цветущей мандале, они калейдоскопически пульсировали в такт плавным накатам прибоя. Я собирался сварить похлебку, но Эдгарас угостил нас местными чудо-фруктами, необычайно вкусными и сытными. Выведенные местными агрономами, они продавались в поселке почти за бесценок. Все побережье питалось ими, не утруждая себя приготовлением пищи. С виду эти плоды напоминали обычные кабачки, только различного цвета и формы, и соответственно отличались по вкусу, от кислого помидора до перезрелого банана.

– Как это называется? – спросила Нина.

– Не знаю, – пожал плечами Эдгарас, – фрукты и фрукты… Когда покупаешь, говоришь «мне вот этих синеньких, или тех желтых, покруглее».

Устав разлагаться на пляже, мы отправились с Ниной в горы. В тени деревьев было свежо и прохладно. Изредка мы встречали людей. Чем выше, тем более расслабленных и отрешенных. Они приветствовали нас ленивыми жестами и продолжали заниматься своими неторопливыми делами. Поднимаясь к ручью, мы свернули с тропинки, и я чуть не споткнулся о косматого мужчину. Застыв в позе лотоса, он отсутствующими глазами сверлил даль. Спутанные, пыльные пряди мертвыми змеями лежали на его груди. Выглядел он жутко и лет на сорок.

– Ой! – вздрогнула Нина от неожиданности.

Косматый и ухом не повел.

– Может, муравьев ему в гриву? – прошептал я.

– Дурак! Он же слышит.

Я на цыпочках обошел медитирующего:

– Его можно украсить цветами… ну или игрушками, как новогоднюю елку. Подарков под задницу напихать…

Едва сдерживая смех, Нина взяла меня за руку, и мы оставили йога в покое. Ручей, что изначально представлялся мне водопадом, на деле оказался маленькой струйкой, бьющей из скал. Рядом стоял алюминиевый ковш. Нина набрала воды и ополоснулась. Я с удивлением обратил внимание, как окрепло ее тело. Заходящее солнце прорезалось сквозь ветви деревьев и озарило ее ласковым, красным светом.

– Я чувствую твой взгляд, кожей… – выдохнула она, не оборачиваясь.

Все вдруг замерло и притихло, и я услышал, как бьется мое сердце. Ему было тесно в груди, оно толчками рвалось наружу. Я потерял ощущение тела и превратился в одно сплошное, обжигающее нутро желание. Нина медленно повернулась, ее сияющий силуэт приблизился ко мне, и я залпом растворился в ее пылающем тепле до самых микрочастиц. Я превратился в бесконечный выдох после бесконечного вдоха. Я таял и чувствовал ее присутствие в каждом атоме этого мира. Мысль по своей сути ничтожна, она неизмеримо медленнее чувства, уносящего тебя в даль, которую невозможно успеть осознать. Единственное, что я помнил после, — это раскаленные, зеленые глаза и приоткрытые губы.

Спускаясь с горы, мы снова наткнулись на волосатого мужчину. Он сидел у ствола широкой сосны, и что-то курил через тонкую, стеклянную трубочку. Заметив нас, вдруг встрепенулся и указал в нашу сторону трясущимся пальцем.

– Пыль! Пыль звезд на поверхности! Пыль! – забормотал он, полоумно вытаращив глаза.

– И вам добрый вечер! – я помахал рукой, и мы ускорили шаг.

– Что с ним? – встревожилась Нина.

– Пекурил мужик. Бывает.

– Так неприятно…

Мне самому стало немного не по себе, но через минуту мы вышли из леса и тут же обо всем забыли, глядя, как пурпурный диск солнца опускается в темное, похожее на кисель море. Черные облака вороньими перьями кружились в небесном театре теней. Огни костров усыпали побережье. Моя пустая, ненужная голова была неспособна думать.

3

Ночью я просыпался несколько раз. Меня будил странный шепот снаружи палатки. К нему добавлялся удаленный звон колокольчиков. Прислушавшись, можно было ясно различить женский голос, который томно вздыхал:

– Любишь… Любишь… Ты любишь…

Я выходил из палатки, и загадочный шепот прекращался, растворяясь в нежном шелесте листьев. Но колокольчики продолжали звенеть. Расплывчатый, едва уловимый звук раздавался откуда-то сверху, с гор. Чем больше я вслушивался, тем эфемернее он становился. Возможно, это те Духи Леса, о которых так долго рассказывал Влад. Он уже в третий раз приезжал в Саулкрасти и знал множество баек об этих местах.

– Это лес пропитан аурой сказки и волшебства, – уверял он минувшим вечером у костра. – Но здешние духи чрезвычайно добры. Самое страшное, что они могут сделать – так это чуть припугнуть ночного прохожего. Причем не по злобе, а из дружелюбного озорства.

Как выяснилось, наибольшую активность паранормальные хулиганы проявляют в полнолуние. Влад рассказывал о том, как они намертво связывают шнурки кроссовок, поют и завывают в кустах, прячут вещи, путают женщинам волосы и проникают во сны.

– А может, они еще зубной пастой лица мажут? – ухмыльнулся я его россказням.

– Смотри, проснешься с перемазанным лицом, – заступилась Лена, – а что? Я серьезно. Сама приду и тебя измажу.

– А что они делают, когда пробираются во сны? – Нина всегда была немного склонна к мистификациям. Но только сказочным. НЛО, параллельные реальности, лемурийцы и эфирные сущности ее интересовали мало. А вот феи, эльфы, домовые – этим она могла увлечься. Не всерьез, конечно, а больше по-детски.

– Развлекают тебя и развлекаются сами. Нет для них большего веселья, чем порезвиться в человеческом подсознании. Могут даже флиртовать.

– С тобой такое случалось? – Влад шутливо нахмурил брови.

– Да, – подыграла Лена, – мне колобок массаж делал. По спине катался. В жизни своей не встречала мануального терапевта лучше.

…Шутки шутками. Но мне было не по себе. Таинственный голос будил меня снова и снова. Я даже расшевелил Нину:

– Ты слышишь это?

– Ничего я не слышу. Давай спать, – пробурчала она и тут же отключилась.

Я снова вышел из палатки. Голос постепенно стих, но колокольчики вдруг стали чуть громче. Я поднялся вверх по тропе и прислушался. Звон вдруг исчез, но через пару секунд раздался уже совсем близко.

– Кукареку! – В ночной тишине мой голос прозвучал неестественно громко.

– Мяу! – ответили из кустов.

Я вздрогнул и рассмеялся. Конечно же, кто-то шутил надо мной. Колокольчики зазвенели снова. Я пошел на звук и, продравшись сквозь колючий можжевельник, выбрался на залитый лунным светом склон горы.

– Шалом, – улыбнулась Тея, – крепкая девушка с бархатным голосом, которую мы встретили в день приезда. Укутавшись в полотенце, она сидела на камне и держала в руках веревочку с колокольчиками. Рядом на распростертом одеяле лежала обнаженная девица с бритой головой. Она курила папиросу и смотрела в небо.

– Это Комета, – пояснила Тея.

– Я думал, вы лесные феи.

Девушки переглянулись и рассмеялись.

– Ты прав. Тея – лесное творение, – не отрывая глаз от неба, заметила Комета. – Но я потеряла хвост и упала сверху.

– Я слышал женские голоса у своей палатки, они не давали спать. Я тут недалеко стою. Это не вы, случайно?

– Мы молчали, пока ты не пришел, – снисходительно улыбнулась Комета. – И к чему спать в такую ночь? Разве это возможно под таким небом?

Отполированная до блеска луна источала ровный металлический свет. Все было пропитано покоем и степенным созерцанием. Словно время остановилось, и лишь суетливый глупец мог позволить себе резкие тело- и мыследвижения. Исстроченный яркими звездами небосвод на горизонте сливался с мутной гладью воды. Было душно и хотелось молчать, изредка вращая головой от невозможности охватить взглядом весь гигантский планетарий, что раскинулся сверху стеклянным, искрящимся куполом.

– Возможно, мне показалось. – Я растерянно почесал затылок.

– Зачастую в этом нет никакой разницы. – Комета приподнялась, вытянула свои худые руки и застыла как африканская статуэтка. – Все, что кажется, – имеет право существовать. Но люди выбирают лишь то, что выгодно им. Разве ты не знал?

– В таком случае, возможность объективного существования иллюзии тоже наверняка иллюзия.

– Ой, как мудрено, – добродушно рассмеялась Тея. – Вселенная настолько загадочна и безгранична, что в любой момент может произойти что угодно. Но из этого океана возможностей мы способны осознать только ничтожную каплю. Причем, ограничивая свое сознание, мы теряем даже ее, остаемся с жалкими крошками. Сами отказываемся от безграничного волшебства.

Самодовольные нотки прозвучали в ее медовом, очарованном голосе. Уж слишком все выходило идеальным и гладким. Легко рассуждать о бездонной прелести жизни, наслаждаясь южной ночью на склоне живописного побережья. Луна, покой, звездочки, мысли о бесконечном, бутылка коньяка под пледом. Красота.

– Это как посмотреть. Не все состоит из волшебства и бубенчиков. Любая доведенная до категоричности мысль может обернуться губительным заблуждением.