Павел Рупасов – Признания в любви. Рассказы, эссе (страница 2)
– Да, и вот у этой.
– Она же спортсменка, физкультурница!
– Ну и что, а на лице у нее отразилось все несчастье ее женской судьбы.
– А вот эта?
– Эта молодая, у нее на лице еще ничего не отражается.
– А вот эта, толстая?
– Эта толстая – на лице у нее самодовольство.
– А вот эта?
– А вот у этой уже началось.
– А вот эта?
– Тоже, но у нее глаза ясные.
Надо же, какое открытие я делаю один раз в два года!
По нашему городу ходят наши женщины, по нашим улицам, с гораздо большими надеждами на то, что мы рассчитываем им дать (считая возможности получить гораздо большее взамен)! И мы упорно делаем вид, что всего лишь заспанные лица у наших женщин попадаются каждый день на глаза… А я трусливо отвожу свой взгляд от «коралловые глаза любви».
Как-то ловко я устроился. Ах, как ловко-то я устроился! И все это происходит в мире частичных слияний снов и грез и в промежутках и условностях воспаленного выполнения уставов, написанных солдатской кровью на стенах (госпиталей?).
А прошедшее тысячелетие что-то означало, но итогов не подвелось. Все у нас без концов.
Грандиозная радость была. И еще грандиознее радость почти была. Ты спрашиваешь, написал ли я объяснение в любви, тебе?
Отвечаю: еще не написал, но уже начал!
Послесловие
Праздник без ритуала – пьянка.
Смелость без ритуала – безрассудство.
Осторожность без ритуала – трусость.
Религия без ритуала – вседозволенность.
Ритуал любви?
В День всех влюбленных
Признание в любви нашим женщинам от города Новороссийска и вездесущего Карадагского змея.
Вдохновение говорить комплименты продавщицам и вдохновение в любви вообще: вы такая, вы такая… у вас каждая вермишелинка проштампована!
Невозможное произошло, все влюбленные заговорщики собрались в городе эльфов, в День святого Валентина. Передать стрелы – пули любви. И Город мастеров поздравляет наших любимых женщин: всех «дочерей любви, и каждая права». Наш город древний, еще две тысячи лет назад при римлянах понявший свое прямое назначение. Он создан для прогулок влюбленных среди портовых набережных.
Любовь серьезная дисциплина, как и поэзия.
– Вы хотите спросить? Нет?
– А можно я отвечу: – Да!
Потому что нужно отдавать любви к женщинам всего себя.
– Туда все корабли и все ночные поезда. И мы делаем это неподконтрольным правым полушарием и тихо радуемся вместе с любимыми. Долой тяжелое. Тяжелые стратегические дни. И радости впопыхах! Сегодня мы объясняемся в любви нашим любимым!
– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! И чайка летит!
– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! И рушатся тонны льда, и тают айсберги человеческих сомнений. Долой сомнения жизни!
Древний ужас держит нас в плену на этом утесе. Обычный ужас – ерунда, но древний!.. С голых стен нашего недоверия к себе на нас смотрит голый фрейдизм.
ВОТ, Сказка – карта окрестностей ЛЮБВИ.
ВОТ, ЗДЕСЬ гуляют!
– Здесь целуются, а здесь – трава.
– Отсюда видно берега счастья и сопредельные владения любви…
– Ничего… Я и сам с собой редко встречаюсь.
– Почему?
– Потому что не знаю собственного расписания.
– Любимая, я люблю тебя. Верь мне! Мы встретимся, я буду петь всю ночь у тебя под окном, задыхаясь в ночной сирени.
…Пишите тихие песни.
– Это воздействие – прошлым.
– Лечебное?
– Да.
В День влюбленных на завтрак прекратится винегрет из кактусов с подоконника и величайших подробностей нашей страны из радиорепродуктора.
Этот день никогда не кончится, потому что наш город… сущая находка – этот городок – для влюбленных, для таинственных прогулок с поцелуями и нежным шепотом, в полные загадочной поэзии лунные бледные ночи. Над городской набережной плывущий молодой месяц.
– Что еще посоветуете?
– Целоваться!
Подпись:
Признание осенью возле цветочных клумб
Вишневое – метафизический город в десяти километрах от центра Киева. Конечно, в новороссийских лесах есть большие черепахи. Они должны спасаться там от беглых собак, которые покусывают их за большие панцири. Но за это черепахи долго наслаждаются теплой осенью, шуршат в опавших листьях… и слушают теплые дожди.
В Вишневом городе черепах нет, но и здесь чувствуется дыхание Рая, который равномерно распределил на земле добрый Бог.
Здесь Рай присутствует в любви жителей к цветам. На всех клумбах, под их многоквартирными многоэтажками цветут микрокопии эдема и райских кущ. Бывает еще новостроящийся дом строителями не сдан, а уже кто-то возле подъезда цветы посадил. И они уже цветут. Здесь все любят цветы – заботливые вишневчане сажают их в садах, на клумбах и вдоль дорог. По современному законодательству, каждый город должен иметь свой ботанический сад. Вишневое – самостоятельно всегда был сам себе цветочным и ботаническим садом.
В России этого нет. И Марко Поло такого не заметил, и сейчас этого не скажешь.
А я вспоминаю, как на всех балконах в Питере распускались цветы. Куда что делось…
Вокруг – цветы. Это стало самым большим делом. Каждый день, когда заканчивается поток дел, в перерыв, пойти к ним, как на свидание к любимой женщине.
Выйти из дома и вот – они везде…
Каждый немножко знает, как их зовут – чернобривцы всякие, астрочки, георгины и майоры. Остальные все колокольчики… Да и не надо их знать, на них смотреть надо…
Мне очень хотелось, чтобы чернобривцы (бархатцы) назывались шафранами, а они называются чернобривцами и от этого становятся какими-то смугло-цыганскими. А если бы они назывались шафранами, то это было бы благороднее. Их цвета ведь шафрановые… Так что лучше уже и не знать, как их зовут.
Астрочки, в отличие от классических чернобривцев, умеют владеть всеми цветами. Все цвета и все оттенки. И каждый из них теребит что-то внутри так искренне, что человек забывает обо всем.
Оттенки в центре человека и в центре астрочки как-то непостижимо совпадают.
Нигде в мире не найдешь такого прямого взгляда, такого бесхитростного, они смотрят на тебя прямо, не отворачиваясь, так смотрят дети в детском саду.