Павел Рубцов – Алиби. Искусство обмана (страница 21)

– Почему? Что ты сказал?

– Она оказалась сговорчивым человеком, я назвал аргументы, она согласилась. Ты недовольна?

– Нет, я, конечно, рада. Это очень хорошо.

– И не похвалишь?

– Молодец.

– Ну хоть что-то. Ладно, я работать, – Решетников поднялся, подошел к холодильнику, достал две банки энергетиков. – Ночка должна быть бессонной.

Растерянная Ольга молча смотрела вслед мужу.

Бодрым шагом Петр прошел в кабинет и приступил к работе над сценарием. Он постоянно невольно прислушивался, отдавая себе отчет, что Ольга захочет вернуться к разговору, который так страшил его.

Когда она вошла, Решетников сделал вид, что не замечает жену, поглощенный работой.

Ольга сказала, стоя у него за спиной:

– Я была в гостинице.

– В какой гостинице?

– В той самой, где ты трахался с актрисой.

Решетников немного помолчал.

– Допустим. И что ты там делала? – спросил он, не оборачиваясь.

– Мне позвонили и попросили посмотреть. Я приехала и посмотрела. И все увидела. А теперь ты ведешь себя как ни в чем не бывало, как будто для тебя это как пирожок съесть. Ну давай, объясни мне что-нибудь, лапшу начни вешать, что это была репетиция…

– Я хотел скрыть и жить дальше, – просто ответил Решетников.

– Я тоже так хотела. Как ничего не видела. Но ты так себя ведешь, как будто ничего не произошло. Никакого чувства вины. Так не должно быть, у тебя любовница, а ты…

– У меня нет любовницы.

– Есть!

Решетников все не оборачивался.

– Измена была. Но это не любовница. Я просто подумал, что это вариант.

– Вариант чего?

– Сохранить нашу семью.

– Что? – опешив, воскликнула Ольга.

– Ты посмотри, как мы отдалились, когда мы были близки в последний раз? И физически, и… близки? Когда? Мы работаем, немного воспитываем сына, и все, близости нет – одни рефлексы. Меня это так злило, но я не мог с тобой поговорить, потому что… я не могу. И решил найти любовницу, как у остальных, чтобы напряжение снимать с ней, а жить с тобой. Я думал, это выход. Но, к сожалению, я люблю тебя. И если не с тобой, то ни с кем.

При этих словах Решетников обернулся и встретился глазами с женой.

Где-то в квартире затрезвонил Ольгин телефон. Но она продолжала смотреть на мужа.

– Получается, это я виновата?

– Мы оба. Я понимаю, что тебе очень тяжело, не представляю, что было бы со мной, если бы я узнал, что ты… я понимаю. Но я не могу тебя потерять.

– Хорошо.

– Ты прощаешь меня?

– Хорошо, что мы поговорили наконец-то об этом.

Зазвонил телефон Решетникова. Он, так же как и Ольга, не реагировал, ожидая ее ответа.

– Возьми уже телефон, – сказала она.

Решетников не шелохнулся.

– Ты прощаешь меня?

– Да возьми уже трубку!

Решетников послушно ответил на звонок.

– Да. Да, я.

Ольга видела, как муж поменялся в лице и побледнел.

– Сейчас приедем, – коротко сказал он и положил трубку.

Ольга встревоженно ждала пояснений.

– Сашка вены порезал, в больнице сейчас.

В палату к сыну их не пускали.

– Он не хочет вас видеть, – сказал врач Ольге.

– И что? Он подросток, мы его родители. – Она отстранила врача и прошла в палату.

Решетников задержался и спросил у врача:

– Резал вены вдоль или поперек?

– Вдоль. По-настоящему. Перед этим таблеток наглотался, промывание делали.

Решетников стер со лба холодный пот и зашел за женой. Саша с перебинтованной рукой смотрел телевизор. На родителей даже не взглянул.

Ольга быстро подошла к сыну и попыталась его обнять.

– Саша, ты можешь ответить, что случилось?

Саша молчал, не сводя глаз с телевизора.

Голос Ольги срывался:

– Саша, давай-ка выползай из своей скорлупы, хочешь, чтобы тебя в психушку отправили?

Видя, что сын не реагирует, Ольга перевела глаза на мужа:

– Может, ты с ним поговоришь? Ты же отец, да? Это же твой сын, я ничего не путаю? Может, спросишь у него…

– Выйди, – перебил Решетников.

– Что? Зачем?

– Выйди. И мы с ним поговорим. Как отец с сыном, как ты и хочешь.

Что-то в лице мужа заставило Ольгу подчиниться. Бросив взгляд на сына, она вышла.

– Ты повторяешь все ошибки отца. Мама об этом не знает, так что это останется между нами.

Саша выключил телевизор, но на отца по-прежнему не смотрел.

– У меня такая история была в десятом классе, летом. Звали ее Алена. Вожатая была в лагере, старше лет на пять. И страсть нас так и обуяла, меня точно. Я уговорил родителей остаться еще на одну смену, два месяца мы с ней… Я думал, что это и есть та самая любовь. Разъехались. И вот в одиннадцатом классе на каникулах я сорвался и поехал в ее город, нашел ее… Я горел, а она… она аккуратно мне объяснила… Я считал, весь мир меня предал. Вернулся домой и порезал вены. Родители сходили с ума, я превратился в овощ, как ты. С полгода в таком состоянии, но кое-как они меня вытянули. И я хотел тебя как-то уберечь от этих всех мук, когда через полгода ты поймешь, что твоя Анна Николаевна тебя не любит или ты ее. Между вами страсть, это не любовь, я сейчас даже рад, что все так получилось. Только руку жалко и родителей. Да, это шрамы не от встречи с хулиганами, как я тебе говорил…