Павел Рубченко – Багровый восход (страница 3)
– Болтался, паразит, с разными. И из полиции вызволяли, и аварии устраивал. Пьяный…
Старик покачал головой.
– Где он сейчас?
– Пришлось… – женщина снова готова была разрыдаться, – правда, он хороший мальчик, поверьте!
– Он дома?
– Дома, да. В своей комнате. Мы с мужем…мы привязали его к кровати.
На том конце разразилась настоящая истерика.
– Я понял вас, Анжелика! Вы слышите? Давайте так: диктуйте ваш адрес, а я навещу вас послезавтра.
– Да? А вы сможете? То есть, я хотела сказать, вы приедете и что-то сделаете? Вы нам поможете?
– Бог поможет. Я приеду, держитесь и ничего не бойтесь – оно крепчает от страха людского.
– Поскорее, я прошу вас, сил уже никаких не осталось!
Женщина продиктовала свой адрес. Тихон нажал на отбой и глубоко вздохнул:
– Что, покой нам только снится? – весело спросил он вслух и тряхнул головой. – Неужели Еремей снова не согласиться?
***
На следующий день, Тихон Анатольевич пришел в церковь. Отец Еремей уже заканчивал службу. Только заметив его, приходской священник помрачнел. Они вышли во двор, и зашагали по скрипучему снегу.
– Когда ты угомонишься? – проговорил тучный Еремей. – Я говорил тебе, что это незаконно?
Тихон кивнул.
– А ты что?
– Двух чертей после того выгнал. Такого пинка им дал – ты б видел!
Священник перекрестился три раза, и прочел молитву:
– Тихон, Тихон! Боюсь я за душу твою. А если помрет, не дай Бог, кто из них? Тебя по судам затаскают. В колонии, с твоим здоровьем – билет в один конец!
Старик сощурился, глядя на золотые купола церкви. Еремей покачал головой. Прошло несколько минут, прежде чем молчание прервалось.
– Архиерей не даст своего одобрения. Он и раньше тебя недолюбливал, а теперь…
– Всех любить надо! – почему-то у Тихона Анатольевича было замечательное настроение. – А то ведь, несерьезно: этого люблю, того недолюбливаю. Он ведь понимает, что я делаю?
Еремей качнул окладистой бородой.
– Такие дела отлагательств не терпят. Архиерей, еще месяц будет все «за» и «против» взвешивать. Люди ведь, в самый последний момент со мной связываются. Если вообще какие-то меры принимают, – Тихон заложил руки за спину. – Есть тип людей, которые предпочитают не замечать, что происходит с их родным человеком, или близким другом. Мол, само пройдет! Представляешь? И человек этот погибает в страшных мучениях.
Снег искрился на солнце, слепя глаза. Они подошли к высоким резным воротам.
– По-христиански это?
– Все так, Тихон. Прав ты, конечно! – священник посмотрел ему в глаза. – Да и ты пойми: нет других, таких же, как ты. Шарлатанов – пруд пруди; настоящих профессионалов – днем с огнем. Да еще политика эта, не для людей вовсе, и бюрократия… сам понимаешь.
– Бывает такое, когда не просто сложно, а невозможно переносить процесс физически и психологически. Видел когда-нибудь беса, с тебя ростом?
Священнослужитель споткнулся на ровном месте. Большой крест на его груди звякнул цепочкой.
– Я их вижу, тварей этих. Говорил тебе, и повторю: мы не одни. И то, что ты там читаешь, в зале, имеет большую силу. Напиши архиерею задним числом, придумай что-нибудь.
– Посмотрим. Что еще с тобой, неугомонным делать? А сила молитвенного слова, и без твоего экзорцизма известна!
– Но, только я это использую, здесь и сейчас, и буду продолжать, пока живу. Люди слабы. Пороку легче поддаться, чем свет в себя впустить. Ты примешь исповедь?
Священник повернулся к нему:
– Я после твоих откровений, спать не могу целыми днями!
– Попробуй спать по ночам! – Тихон Анатольевич задорно подмигнул старому знакомому.
Глава четвертая
После двухдневного поста голова слегка кружилась. Зато в теле появилась такая легкость! Тихон Анатольевич даже сосчитал ступеньки по дороге к остановке. Доехал спокойно, без происшествий. На обочине заметил одинокого Шиша, бросавшего маленькие снежки в прохожих. Старик погрозил ему пальцем, тот пискнул и исчез. Найдя нужный дом, Тихон постучал в дверь. Ему открыла женщина с изможденным лицом. Где-то в глубине дома, кто-то громко ругался и кричал. Старик снял шляпу и слегка поклонился:
– Я приехал, как обещал. Он здесь?
– А? Это вы? Я вас иначе представляла! – женщина устало отступила, пропуская гостя. – Да, он наверху.
Тихон оставил пальто и шляпу на вешалке, взял портфель и бодро зашагал по лестнице вверх. Крики становились все громче. Будто кричавший знал, кто поднимается. Старик отворил дверь и вошел. В просторной комнате, на большой кровати лежал подросток и истошно матерился. Руки и ноги его были привязаны к углам кровати толстой веревкой. Увидев вошедшего, он вдруг оскалился и заверещал так, что заложило уши. Женщина за спиной Тихона закрыла рот платком. На ее глазах навернулись слезы.
– Здравствуй, Алеша! – старик поставил портфель на стул. – А тебе, зараза, что внутри него засела, предлагаю выйти сейчас или…
Он достал Святое писание и раскрыл на нужной странице.
– Я вырву зубами твой гребаный язык, мразь! –вдруг зашипел злобой привязанный, не своим голосом.
Женщина охнула.
– Так! – обернулся к ней Тихон. – Мне нужны несколько помощников посмелее. Желательно, физически крепких мужчин. Найдутся такие?
Мать одержимого мальчика закивала и убежала вниз. Тихон подошел к окну и задернул штору:
– Что ж, начнем, помолясь!
***
Мужчина в серой ветровке – кажется, это был тот самый дядя Слава – пробил дверцы шкафа своим телом, и скрылся под ворохом одежды, едва шевелясь. Другой, молодой, но очень толстый парень подлетел к потолку, врезался в него и шмякнулся на пол, как мешок с картошкой. Тихон, пытаясь примотать вторую руку одержимого подростка к кровати, заметил, что толстяк на полу не шевелится. «Ничего! Втроем управимся!» – подбадривал он себя.
Вокруг них грохотали раскаты грома, и не весть, откуда взявшиеся в комнате молнии. Ураганный ветер не давал стоять прямо. Подросток рычал, как зверь, проклиная всех, находящихся в этой комнате. Еще двое мужчин безуспешно прижимали его тело к кровати.
Тихон, наконец, зафиксировал руку полотенцем и отошел к изголовью. Взял Библию и перекрестясь, начал читать стихи, призывающие высшие силы изгнать демона из смертного человека.
– Он! – заверещал одержимый, разорвав полотенце и показывая вывихнутым, кривым пальцем на Тихона. – Он с колдуном дружбу водит! А-А-А! Поганый! Он – ведьмак! Жечь! Жечь его! На дыбу, тварь!
Парень, несмотря на то, что был привязан к кровати, и его держали двое совсем неслабых мужчин, выгибался так, что казалось, у него нет хребта, и он может гнуться в любую сторону. Только хруст хрящей и костей, потонувший в вое сильного ветра.
– Держите за руку и закройте ему глаза! – прервал чтение Тихон, и смахнул рукавом пот со лба.
Уже два часа он громовым голосом делал вычитку, и осенял Алешку крестным знамением. Силен был демон в нем, но и Тихон не зря свои годы прожил. Из четырех мужчин помогавших ему изначально, остались только двое, да и те, тряслись как листки осиновые. Бедняги!
Он все читал, и праведный огонь внутри него выплескивался на демона в виде слов и оставлял на нем светящиеся, не зарастающие знаки. Этого не было видно людям, но Тихон Анатольевич прекрасно это видел. Он чувствовал. Каждая клеточка его тела, была наполнена верой в свое дело, верой в победу над злом в любом обличии. Как бы силен не был демон – он был обречен! Старый экзорцист не допускал и мысли о другом исходе.
– Старая рухлядь, я разорву тебя! – голосил привязанный. – Сломаю каждую кость в твоем трухлявом теле! Вырву с корнем твой член и заставлю его сожрать! Ты истечешь гноем, как покрытый струпьями прокаженный! Мразь! Гнида!
Он вывернулся и ударил лбом в лицо одного из мужчин. Тот упал с кровати на пол. От грома закладывало уши, а чертовы молнии, слепили глаза экзорцисту.
– Твои глаза, – парень сел, освободив вторую руку, – они будут моими! Я выпотрошу твое брюхо, и повешу тебя на твоих же кишках! Будешь висеть в назидание другим смертным тварям. А-а-а! Час расплаты настал, Тихон!
Тихон Анатольевич поднял руку с крестом вверх:
– Именем Господа! Приказываю тебе выйти из тела бренного отрока, демон! Ты не смеешь ослушаться! Вон, нечистый!
Внезапно ветер стих. В ушах зазвенело от наступившей тишины. Гром прогрохотал где-то в отдалении и смолк. Мужчина, державший парня за руку, подумал, что все кончилось, и отпустил его. Одержимый наотмашь, словно бревном, ударил его рукой. Мужика вынесло из комнаты наружу, через окно. Экзорцист остался один на один со злом.
– Тебе конец! Троица не поможет, ходячая ты помойка! – громко прошипел парень, выдирая сначала одну ногу из веревок, затем другую.