Павел Пуничев – Мир жизни и смерти (страница 5)
Три из ста, поднялось за пятнадцать минут работы, неплохо, глядишь так к вечеру единичку и подниму. А вот, интересно, за что прогресс капнул на рукопашный бой? За то, что я спиной к элементалю прислонился или за свернутую скелетом башку? Если последнее, то я за день сотню раз могу к нему сбегать, до первого уровня рукопашку прокачать… Так, стоп, Василий, ты что, совсем сдурел? Зачем тебе какая-то рукопашка? Ты через шесть дней свинтишь отсюда с концами и все, добудь деньжат, чтобы не куковать все дни на лавочке и наслаждайся жизнью. Или…
— Неужто тебе, Вася так здесь понравилось, — произнес я вслух, на время даже прекратив махать топором, — что захотелось здесь остаться? Да, — признался я самому себе, — хотелось бы. Хочется к Алёне, хочется к тому старику с морковками, гвоздик ему в скамейку снизу забить, чтобы знал, как над уважаемыми людьми ржать, хотелось бы лавового элементаля замочить: первому, чтобы достижение получить. Но у меня же неделя всего? Ну, и ладно, и за неделю можно повеселиться так, что меня долго тут будут вспоминать!
Я, ухмыльнувшись, размахнулся изо всех сил и врезал по неподатливому чурбаку. Топор пошел вкривь и вкось, соскользнул с чурбака и со всей дури въехал по ноге.
— Твою, мать! Перерыв нахрен. Слышь, ты, пацан иди-ка сюда.
Вышедший вылить помои пацан вопросительно посмотрел на меня, но даже не дернулся в мою сторону.
— Вот же, барыги продажные, — пробурчал я, помахав в воздухе медяшкой, — еще подзаработать хочешь?
— Я дрова за вас колоть не буду, — насупился пацан, — у меня и в таверне дел полно.
— Дрова я сам переколю, не боись. У меня делов-то минут на десять всего.
Увидев недоверие на чумазом лице, пояснил:
— Хватай самое большое ведро какое сможешь найти, и айда со мной.
Я быстро похромал к северным воротам, а служка метнулся в таверну и, выбежав с здоровенным ведром, припустил вслед за мной. Наполнив его в чаше у древа, мы уже вцепились в ручку вдвоем и поволокли его к пустоши.
— Дядь, а дядь, а для чего мы туда воду тащим? Там сколько не поливай, ничего не вырастет, земля горячая, вода сразу паром уходит.
— Сейчас увидишь, только вот подальше отойдешь и посмотришь. Все ставь ведро здесь и беги назад, за частоколом спрячься.
Я дождался пока пацан убежит и повернулся назад. Никого рядом больше не было, только небольшая груда камней не спеша ползла по равнине.
— Хм, двести двадцать мочить водой, конечно, не рекомендуют, но я помню, как такой же от моей крови злобно шипел…
Больше не раздумывая, я рывком поднял ведро, махом выливая на элементаля литров тридцать воды.
— Мать твою… — через миг я понял, что мой план охладить его водой, а затем спокойно разобрать по камешку не пройдет. Как я успел грохнуться на землю, прикрывшись ведром, я не знаю. Грохнуло так, что я мгновенно оглох, да еще и поплыл от удара по голове. Земля вздрогнула, вокруг меня запрыгали мелкие камушки, а затем все успокоюсь.
Х-ха, кажется, получилось…
На до мной склонилась голова посыльного, на взволнованном лице быстро шевелились губы, только я ничего не слышал.
— Спасибо, спасибо, не надо поздравлений, ты же знаешь, что скромность украшает настоящего героя.
— Какие поздравления!? Вы ведро сломали, теперь с меня хозяин три шкуры спустит! Оно же не меньше трех медяков стоит!
— Три шкуры за три медяка, это дороговато. Не переживай дам я тебе три медяка. Беги, купи ведро и вали на работу, а я здесь еще немного полежу.
Дождавшись пока голова перестанет кружиться, а шишка на голове перестанет расти, присел и первым делом уставился на элементаля. Бесполезное занятие и не потому, что у меня что-то случилось с глазами, а потому, что смотреть было не на что. От небольшой кучки живых камней осталось только небольшая ямка в земле.
— Ни чего себе рвануло, а где всё?