Павел Пуничев – Мир жизни и смерти 10 (страница 7)

— Лапа, ты понимаешь, что то, что на Фло смотрится как купальник, на твоих телесах практически не видно? Наш корабль скоро станет грязным и неухоженным, собьётся с курса или вообще затонет, так как команда расселась на мачтах, как стадо обезьян, — я ткнул большим пальцем за спину, — и не сводит с вас взгляда. Да и местные дамы ревнуют, как бы они не попытались вас прирезать ночью втихаря. Да что люди, вон под вами уже дельфины озабоченные целым косяком плывут, на ягодицы ваши обёрнутые сеткой любуются, на самок своих плоских не смотрят. Ты бы что ли панталоны какие-нибудь побольше одела, а то, похоже, твои из двух полосочек только и состоят. А ты Флора, не водись с этой тётей, она тебя плохому научит.

— Что-то ты поздновато спохватился, Броневой, чему смогла, всему научила уже. Вечером проверим, а сейчас сгинь с глаз долой, у нас показ мод идёт. Мы ещё часа два разные наряды примерять будем. Отдых или не отдых, а контракт выполнять надо.

— В смысле показ мод? У тебя что стрим работает?

— Конечно, у меня десять миллионов подписчиков, на мне админы десятки тысяч золотых в день зарабатывают, не уж ты думаешь, что из-за выхода в море меня от стрима отключат?

— А меня вот всего отключили, никакой связи с внешним миром.

— Правильно, ибо ты нищеброд, ну да ничего, я Флору чуток поднатаскаю, уж как-нибудь вас двоих прокормит. А теперь брысь отсюда.

— Любимый, иди, — махнула мне ручкой Флора, — я скоро к тебе приду.

С этими словами они обе синхронно повернулись на живот демонстрируя солнышку натёртые маслом ягодицы и новые купальники. Хотя вряд ли можно назвать купальником видимые с этого ракурса две узкие тканевые верёвочки, одна на спине, вторая вздёрнутая высоко на бёдра, изящно очерчивающая ягодицы.

— Кыш, кыш, кыш отсюда! Ты своей небритой физиономией загораживаешь всем обзор.

— Эх Лапа, взять бы тебя, перекинуть через колено, содрать трусишки и выпороть хорошенько ремнём по голой заднице.

— Ого, Броневой, от тебя я такого никак не ожидала… наконец-то предложил хоть что-то интересное. Но все развлечения потом, сейчас у нас работа. Так что брысь отсюда.

Я только досадливо плюнул, на пару секунд уподобился остальной мужской части экипажа, любуясь на играющие на вышеупомянутых ягодицах солнечные искры и блики, а затем горестно вздохнув, гордо удалился прочь.

Так, здесь меня послали. И чем бы тогда заняться? Неожиданно за очень долгое время у меня появилось слишком много этого самого свободного времени. И чего теперь делать? Напиться с друзьями? Неплохая идея, но для этого ещё рановато. Заняться рыбалкой? Я облокотился о борт, глянув в плещущее у борта прозрачные волны, с видимыми в глубине изумрудных вод стремительными силуэтами сопровождающих корабль дельфинов. Не… ловить этих милых созданий, нет никакого желания.

Чёрт, а не поторопился ли я вчера, решив отвлечься от навалившихся проблем, отправившись в морское путешествие? Почему-то в моём затуманенном игровым алкоголем мозгу такое путешествие ассоциировалась с прохладительными коктейлями, приносимыми симпатичными мулатками к плещущему рядом бассейном. С музыкой, ненавязчиво текущей над палубой от спрятавшихся где-то в тени музыкантов. С ночными посиделками в казино, где можно скоротать время за игрой в покер или блэкджек. Всё это должно было прерываться высадками на тропические острова, поросшими пальмами и деревьями, усыпанными кокосами и экзотическими фруктами, а так же непременно заселёнными приветливыми амазонками.

Реальность же может быть совсем иной: в общем-то небольшой корабль с тесными каютками, из угощения лишь то, что мы захватили с собой, а приветливых островов за неделю пути можно вообще не встретить. Ведь мы так до сих пор и не знаем, куда плывём. У меня было чувство, что ещё чуть-чуть и я начну понимать слова капитана, но сколько с ним не говорил, это чуть-чуть преодолеть пока не смог. А сейчас я мог только высказывать свои пожелания, не получая в ответ никакой внятной информации. Попробовать пообщаться на эту тему с экипажем? Можно, главное, чтобы капитан не воспринял это как покушение на свою власть и право говорить от имени всех. В прошлый раз Снегиря за это просто выкинули с корабля. Сейчас этого допускать категорически нельзя, да и ссориться с экипажем не хочется. Они вроде как милые люди, да и после ссоры от корабля может ничего не остаться. Быть потерпевшим кораблекрушение и плыть обратно ухватившись за обломок доски или за выскальзывающую из рук пустую бочку, совершенно не хочется.

Надо срочно придумать, чем занять себя. На этой мысли я понял, что уткнулся носом в оклад здоровенного фолианта. Глаза мои разъехались в стороны, но всё равно не смогли охватить его полностью, пришлось отступить на шаг, и только тогда смог рассмотреть его и доброе глаза Снегиря, выглядывающие из-за него сверху.

— Ну, чего застыл, бери, говорю.

— Это чегой-то? — С подозрением глядя на здоровенную книгу, весом, наверное, под два пуда, недоверчиво спросил я.

— Оглох, что ли? Держи, читай. Резаку пришлось истратить мощнейший артефакт, полученный как награда за убийство бога, чтобы проникнуть в императорскую библиотеку и достать это оттуда. Читай.

— Это чего это? Черт, кажись, меня заклинило. Я с опаской ещё раз посмотрел, в этот раз уже, не в такие добрые глаза и сделал ещё два маленьких шажка назад.

Это нисколько не помогло, так как Снегирь шагнул вслед за мной.

— Ты повторяешься — это первый том божественной энциклопедии. Полный сборник. Нам надо узнать, кому мы противостоим.

— Ага, конечно, конечно, я только в каюту к себе сбегаю, а то я там утюг включённый оставил…

Нет, я, конечно, искал чем заняться, в этом путешествии, но я больше думал о чём-нибудь мягком, упругом и озорно подмигивающем, а не о пыльной книге, чьи страницы надо перелистывать вчетвером.

— Ну-ка стоять, — в грудь меня ударил тяжеленный том, заставив меня непроизвольно обхватить его руками, — у меня ещё четыре таких, не могу же я делать всё один!

— Ты можешь, ты очень умный и способный, у тебя получится…

Мой голос стих, так как я уже общался со стремительно удаляющейся спиной. Чёрт, не прокатило…

Я глянул на торец книги, шириной в мою ладонь и вздохнул ещё горестней. Твою ж мать, вот это я попал. Нет, я люблю читать, и даже очень, но все эти мифы про богов, где отец пожирает девяносто девять своих сыновей, а сотый убивает его или зоофилические фантазии, где превратившееся в быка божество, соблазняет юную деву… Нет уж, такое чтиво не для меня. Однако со Снегирем лучше не шутить, а то выберет своей целью мою правую полупопицу, и будешь каждую минуту вздрагивать, ожидая, когда в неё воткнётся очередная стрела.

Ладно, сделаю вид, что читаю, а сам подремлю пару часиков до обеда.

Я доволок тягу до своего шезлонга, завалился на него, укладывая фолиант на колени, где уже смог его хорошенько рассмотреть. Размер её, если вспоминать древние меры длин, локоть на полтора, толщина, как я уже и говорил, в ладонь, и закрыта на пару замков защёлок. Обложка обтянута кожей какой-то рептилии, но без чешуи. Из-под неё барельефом выпирала карта мира Жизни и Смерти со всеми её реками, озёрами и горными вершинами. Пара из них пробила кожу, выпирая наружу двумя драгоценными камнями. Одна вершина была высечена из рубина, другая из изумруда, светлого голубовато-зелёного оттенка.

На чёрно-коричневой обложке никаких надписей, лишь одна небольшая горизонтальная полоса, когда-то нанесённая на кожу, но сейчас почти стёршееся от времени.

— Надеюсь, застёжки закрыты и у нас нет ключей, — пробормотал я себе под нос, — или книга написана на неизвестном мне языке, тогда с меня и взятки гладки.

Если смотреть на книгу с торца, то сразу было видно, что цвет страниц в ней делился на три части. Первые были чёрные, вторые коричневые, третьи зелёноватые. Может в начале там, вообще, какие-нибудь глиняные таблички с нечитабельный клинописью, вот Резак порадуется, когда узнает, что потратил супер-пупер важный артефакт на бесполезные книги.

Первой моей надежде не суждено было сбыться: кто-то своими кривыми, облачёнными в тонко выделанные чёрные кожаные перчатки ручонками, уже вскрыл замки, и теперь они с лёгкостью откинулись, оставляя фолиант открытым. Ладно, вот подсыплю ему как-нибудь острого молотого перца в его обтягивающие лосины, посмотрим, как он после этого будет шастать по всяким замкам, реквизируя чужую собственность. Осталась последняя надежда на неизвестный язык.

С горестным вздохом перевернул толстенную обложку и уставился глазами в пустоту. Нет, это не страница была пуста и лишена всяких записей, я уставился в настоящую пустоту. И опять неверно. Пустота была везде: впереди, сзади и боков, снизу и сверху от меня, она была со всех сторон. Серая и пустая, лишённая чего-либо. Не было даже меня. Ни рук, ни ног, ни тела. Осталось только сознание, быстро растворяющееся в этой пустоте. Я в ужасе отпрянул назад, чуть не сломав спинку шезлонга, на коленях громко захлопнулась книга. Рядом раздался смешок Снегиря:

— Бро, ты как будто объёмное видео первый раз увидел.

— Какое, нафиг, видео, я там чуть Богу душу не отдал!

— Богов там нет, не появились ещё, ты же сразу наружу выскочил. Не будь сыклом, возвращайся, узнай что-нибудь полезное про наших врагов.