Павел Пуничев – Мир жизни и смерти 10 (страница 6)
Удар! И она разлетается тысячей почерневших осколков, настоящим градом засыпавших палубу шхуны. Один из не маленьких осколков врезался мне в грудь, отшвыривая назад.
Хитпоинты мои стремительно потекли вниз а я, с трудом поднимаясь на ноги, только порадовался, если такой урон идёт просто от куска заражённого льда, то чтобы было, если бы копьё ударило в борт?
Одно из двух: или бы мы были уже все мертвы, или плавали в неуютных серых водах среди многочисленных обломков корабля.
Мне на плечо легла ладошка Флоры, начавшей перекачку жизненный энергии в мой измученный организм, а я, не выдержав, опять чертыхнулся, впрочем, как и все сокланы стоящий рядом со мной: бойтесь своих желаний, уцелевшим жителям города ничего не угрожало, поверженный бог не пойдет им мстить. Ящерица добрела до конца ледяного поля, тяжело плюхнулась в воду и заработав мощным хвостом поплыла вслед за нами.
Глава 3
— Допса борекёртя со терка, йа шобасу бак кдец пделту и ндучу ша сто карой двулопой цдазиры, кпе с фроиз дужкык велсобак пилиц кой бпат. Жона оч пожисаер дак, я метку меде фчоё одо, угью езо, былбу фке сти дендва, рокквадостю вдое жонуцечфто и жкола мвацу ежикотисчык доредижешен свец дожей и опеапов.
— Как я вас понимаю, — кивнул я головой, отпивая небольшой глоток вина, и снова откидываясь на шезлонге, — я тоже думал, что нам конец, когда эта тварь нырнула вслед за нами. Хорошо, что плавает она не так хорошо, как бегает. Уже час, как не видно от неё и следа, хотя в начале казалось, что аура гнили на воде только усилилась, распространившись чуть ли не на морскую милю. Бедная рыба и морские животные всплывали вверх пузом, в пожелтевшей воде сразу же растворяясь и растекаясь по воде жирными пятнами. Но вы удачливый, капитан! Вовремя поднявшийся ветер и ваш прекрасный корабль спасли нас от неминуемой смерти.
— Сечед модрак я, дозкат, и допещт ге делефитадь, ша жоле кат кипому ке воскабт. Фака тужьза вымц мгидазщой вня цдажеца, и усвёче мы т ещо нукажтшаж.
— Да-да, как же вы правы, после всего случившегося и эта прекрасная погода, и вода, и этот тёплый ветер ощущаются особенно остро. Близость смерти обостряют, можно сказать, обнажают все чувства и все это ощущаешь буквально всей кожей. Читал, такое бывает у приговорённых к смерти и в последний момент, когда петля уже затянута на шее, получивших помилование. Тогда и солнце на затянутом тучами небе светит ярко и чавкающая под ногами слякоть милее сладкого щербета. Ну, а здесь то и без этого чудесно: и команда стала гораздо приветливее после того, как мы вытащили снесённых ударом ветра за борт членов экипажа и подлечили их. Надеюсь, компенсация в десяток золотых вернёт им душевное равновесие.
— Чы ле ке дмоза це модфитаеже иц боро, вдо я дохощю, ра? Ф бюдос лкумае хан де жаво фечтобоичьля до жашновотефии ц таз воей фочаклы. Етипвклезшая бжацой фчпадуб ф хажей киджи и хугаю, коц чпат жле уколдемчоцифьчя дпомкой чфетнью, цоп фычомеб жаки ципби и чаги жузи кне до евилой.
— Ах если бы это было так — это было бы просто чудесно. Парочка обворожительных морских дев, подносящих напитки и лёгкие закуски, были бы очень кстати, а то постоянная беготня за ними несколько утомляет. Не даёт полностью погрузиться в атмосферу морского круиза. Если вы не против, отрядите нам в помощь вон ту блондиночку, и вот эту, с такими большими, пышными… эм… глазами. И нашим дамам какого-нибудь стюарда поуродливе. Вон тот одноногий, со шрамами через всё лицо вполне подойдёт. А уж мы деньгами их не обидим. Понимаете, если уж мы выбрались отдохнуть, то хочется насладиться каждым моментом по полной.
— Вроде всё норм, — ко мне, складывая здоровенную подзорную трубу, подошёл Снегирь. Прошёл час, как нашего преследователя не видно и не слышно. Отстал он от нас окончательно. Вот только бросил ли он нас преследовать и повернул обратно это неизвестно. В общем чате много пишут про заварушку в вольном городе, однако от отслеживающих продвижение павшего бога игроков последние сообщения пришли о том, что тот уплыл в открытое море. Один из альтруистов, последовавших за ним на рыбацкой лодке, попал в тянущуюся за преследуемым полосу гнили, лодка его почти моментально рассыпалась в труху, и он сдох, отправившись на перерождение. По его словам, атаки городской стражи и твой удар снесли ему процентов десять хитпоинтов, которые, впрочем, восстановились ещё до того, как он скрылся из глаз.
— Охренительная регенерация. Или у него заклинания лечение есть, или эликсиры. В любом случае, чтобы его вальнуть, придётся вливать тонны урона в очень короткие сроки.
— Эко ше эбивмизы и зе цапия. Отыжкое ужекие фыпалыбачия хитри. Ок цовумаеб её ив чмето бзо жолипаев ф ецо ауне. Ок одыскый ложкатый далзиш.
— Вы правы, может и так, — поддержал я влезшего в наш разговор капитана.
Чёрт его знает, что вот говорит, главное для меня, что он совершенно расслаблено сидит в своём любимом кресле-качалке, смакуя подаренное мною вино, и даже не оглядывается назад, несмотря на то, что пару часов назад и он сам, и его корабль чуть не погибли в скоротечной и при этом необычайно жестокой схватке.
— Ладно, благодарю за компанию, — я поднялся с шезлонга, — вы очень интересный и вдумчивый собеседник, надеюсь, мы ещё не раз с вами обсудим свежие новости или порассуждаем на философские темы, а сейчас спрошу меня извинить, пойду посмотрю, как разместилась моя команда.
Не успел я пройти и пары шагов, как меня остановило выскочившее сообщение:
Я на всякий пожарный прикрыл глаза, затем открыл вновь и не заметил никаких изменений. Всё так же бил в спину свежий попутный ветер, раздувая все паруса, всё так же нос корабля разрезал пенящиеся волны, всё так же светило солнышко, всё так же суетилась команда под пристальным взором старпома. Разве что чайки, не желающие отлетать далеко от земли, пропали, сменившись гигантскими альбатросами, парящими в вышине.
Наслаждаясь бьющим в лицо тёплым бризом, я спустился вниз, нырнув за покрытую потрескавшимся лаком витиевато украшенную дверь, спускаясь ещё ниже в сумрачный, освещённый лишь желтоватым светом одинокой масляной лампы коридор. По бокам коридора шли двери, ведущие в каюты, предназначенные для почётных гостей. По крайней мере я так надеялся. Очень надеялся. За последние две минуты я попробовал все способы связи с большой землёй, но не работало ничего. Не телепорты, ни аукцион, ни чат с оставшимися в большом мире соклановцами, ни даже связь с банком. И если нас кто-нибудь потопит или команда решит выбросить нас с корабля, добираться обратно придётся исключительно вплавь. Отсюда вопрос. Убегая от одной проблемы, не вляпался ли я вместе с командой в ещё большую кучку гуано?
Надеясь, что занимающаяся обустройством нашего семейного гнёздышка Флора отвлечёт меня от лишних переживаний, я ввалился в нашу каюту, однако там никого не было. Здесь вообще мало что было: в крохотной каютке был закреплён к стене большой резной шкаф, да натянут странный трёхместный гамак, застеленный свежим бельём.
Я нырнул на упругую поверхность, до хруста потянулся, выдохнул.
— Эх, хорошо… Ладно прорвёмся.
Да и каюта, пусть маленькая, но всё нужное в ней есть, на недельное путешествие этого за глаза хватит.
Ещё раз похрустел костями, сполз с туго натянутой сетки и снова отправился на палубу, разыскивать лучшую половину своей команды.
Поднялся наверх, держась за тёплый от палящего солнца, будто живой, лоснящийся, отполированный множеством прикосновений крепких рук поручень, огляделся вокруг. Увидел Резака в компании с незнакомым здоровенным мужиком, в цветастых шортах, после небольшой заминки опознанным мной как Странник. Чёрт, в последнее время я его видел исключительно закованным в тяжёлую броню, с глухим шлемом на плечах, из прорезей которого то и дело идёт красноватый туман и уже начал забывать его лицо.
Так, а где же дамы? Что-то их нигде не видать. Не улетели ли случаем за борт, а, хотя нет…
В компании, где есть мужики, всегда можно определить местонахождение Лапочки по устремлённым в ту сторону взорам. Сейчас, все не задействованные в обслуживании корабля морячки сидели на реях или болтались на вантах, уставив свои горящие взоры прямо по курсу корабля.
Что-то я сомневаюсь, что они все дружно хором пытаются открыть Америку в трех часах пути от родных берегов. Наведённый этим целеуказателем, я прошёл в самый нос корабля, и не обнаружив их и там, перегнулся, глянув за борт.
Там, практически в объятиях деревянного осьминога, украшающего нос судна, в сетях, натянутых от борта к концу торчащей вперёд мачты, лежала сладкая парочка в одинаковых цветастых купальниках. Вернее троица. Рядом с Лапой на солнышке грелась здоровенная черная пантера, тихо позвякивая натянутой на нее золотой сбруей.