Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 20)
Не скажу ничего плохого про интернат, там о нас по-настоящему заботились, но всё же это не дом…
Анна опять замолчала.
— Помнишь я тебе говорила, что мы обеспечиваем связь? Так вот там в интернате я попала в экспериментальную группу, где изучались наши возможности, чтобы использовать способности для обеспечения связи для военных, что стало особенно востребовано после вывода из строя спутников. Связь, которую не могли бы перехватить враги нашего государства. Не буду вдаваться в лишние подробности, но нас учили синхронизироваться друг с другом так, чтобы мы могли ощущать чувства друг друга на расстоянии в сотни, если не в тысячи километров. А затем молниеносно меняя, например, страх на радость и наоборот этим двоичным кодом передавать сообщения. Ты себе представить не можешь, как это трудно. Первые три года у меня просто голова разрывалась, а затем, как будто по щелчку, всё стало получаться автоматом, и теперь я могу передавать сообщения таким способом со скоростью быстро говорящего человека. Вернее могла. Пока не началось всё это.
— А что случилось, твои способности пропали?
— Нет не пропали. Усилились. Гораздо.
— Э-э, а в чём же тогда дело?
— В чём дело? Ты когда-нибудь видел фильмы про воров медвежатников, которые пользуюсь своим тонким слухом, вскрывали сейфы, ориентируясь лишь на тональность доносившихся изнутри тихих щелчков?
Я утвердительно кивнул.
— А вот теперь представь, что ему приходится работать, когда вокруг него играет большой симфонический оркестр. Играет плохо, в разнобой, но громко, очень громко. Какой у него шанс, тем более, когда барабанщик закрепил ему на голове пару тарелок и лупит по ним каждую секунду?
— Думаю немного. А что, вокруг тебя и сейчас постоянно играет этот оркестр?
Анна горько усмехнулась:
— Да… когда рядом нет тебя.
— Что?
— Когда ты в первый раз подошел, я думала, что рехнулась. Я вдруг перестала ощущать весь мир и стала слышать только тебя. От тебя тоже веяло тревогой и болью, но тихо, боже как же тихо. Я тогда даже не выдержала, побежала за тобой, как собачонка, лишь бы оставаться рядом, и не представляешь, как больно было от тебя уходить.
— Такой эффект только от меня? Я поэтому был тебе нужен?
— А ты, наверное, думал, что я какая-то чокнутая, которая только и ищет кому бы отсосать? Я делала это для себя. Убрала твою боль, чтобы тихий гул превратился в полную тишину. Всё что угодно, лишь бы хоть на несколько мгновений заглушить этот ужас, этот хаос, который обрушивается на меня со всех сторон. Я вчера в первый раз спала за последнюю неделю, до этого несколько раз просто впадала в кому от полного истощения сил, а затем все начиналось по новой.
— Ничего себе.
— Вот так. Да, кстати, как увидишь, передай от меня благодарность своему другу. Последнее время Ленка совсем стала сдавать. А сейчас хотя она с утра еле ходила, после того, что с ней сотворил твой Зубр ночью, зато теперь её взгляд повеселел, да и за весь день ни разу не слышала от неё, что она хочет повеситься.
— Повеситься? Серьёзно?
— Более чем, у нас две девочки после суток этой пытки так и поступили. Одна вены себе вскрыла, а другая в петлю полезла. Обоих не спасли.
— Капец, неужели всё настолько плохо?
— Не то слово. Раньше чужие чувства ощущались как мягкий фон, в котором в равной степени были перемешаны и злые и нейтральные, и добрые чувства, а сейчас же это волны накатывающие на тебя со всех сторон, и это волны не мягкого тропического моря, это сокрушающие волны ледяного океана, где преобладают ужас, боль, страх и ненависть. Положительных эмоций почти нет.
— А рядом со мной этого нет.
— Нет. Когда находишься так близко к тебе, ты будто экранируешь эти волны, а если ты ещё при этом не будешь переполнен болью, как был, когда только здесь появился… Это такой кайф, очутиться в мягкой тишине, ты просто себе представить не можешь.
— Полную тишину не обещаю, со мной сегодня столько всего гадостного произошло…
— Я чувствую. Я, если не заметил, с этого и хотела начать.
— Слушай, не то чтобы я был против, но тебе обязательно именно так, как ты вчера стресс снимать?
— Вообще нет, достаточно просто к коже прикоснуться рукой, и выслушать.
— Да, а почему же тогда…
— Если ты не заметил, я баба, просто захотелось попробовать… не все же сосут только за новую тачку или навороченную накладку.
— А так, по-простому попробовать не хотелось?
— Нет, — отрезала она, — ну так что, снимать сырое будешь или простатит будем зарабатывать?
Я сдался. Черт этих девушек поймешь, может, как в том анекдоте, или девушка кофе не любит или сегодня чашка не бритая, в любом случае за сегодняшний день я устал просто жутко. Ни чего-либо делать, ни думать, ни даже воспринимать какую-либо новую информацию уже не мог. В любом случае, тяжело спорить с девушкой, стоящей перед тобой на коленях и стягивающей с тебя штаны.
— О, я гляжу, пациент полностью готов к лечению. Ложитесь, рассказывайте, на что жалуетесь?
В этот раз девушка устроилась у меня в ногах, в процессе лечения то и дело поглядывая мне в глаза, вот только в этот раз я сдался гораздо быстрее, дойдя только до инцидента в подземном переходе. Девушка, к тому времени, тоже удачно справилась со своей задачей, не отпуская моего дружка, пока я не перестал содрогаться, потом помучила еще немного и нырнула под бочок, засыпая едва успев пробормотать:
— Спок ночь…
Её пожелание сбылось лишь частично. Большую часть ночи я провел, покачиваясь на волнах нирваны, однако к утру сквозь них пробилось ледяное паучье сознание, наполнившее мой сон плотным потоком чуждых мыслеобразов. Видимо, краткая связь с его сознанием оставила в моей голове более глубокий след, чем мне казалось.
В конце концов я не выдержал и проснулся. Рядом тихо сопела девушка, согревая прихватизированную руку тёплым дыханием. Хм… Вечером она отчётливо донесла мысль, что любые поползновения в её сторону будут жёстко караться, но сейчас с утра, пока она сонная, можно попробовать слегка расширить границы допустимого. Конечно, сразу запускать руку ей в трусы не стоит, но если вернуться к ней и так естественно положить ладонь ей на бедро… Пусть на ней не кружевные трусики, а шорты цвета хаки, на скорую руку переделанные из брюк и такая же футболка, слегка пощупать разнообразные выпуклости мне это не помешает.
Я немедленно приступил к выполнению данного плана и даже удачно завершил его первую фазу, с тихим зевком повернувшись на бок, но тут оказалось, что моя щупательная рука не пустует.
Я слегка удивился этому факту, раздумывая, кто бы это мог прокрасться сюда ночью, чтобы положить мне в руку неизвестную фиговину. Зубр, Булава, неугомонный майор? Или это сама девушка что-то положила?
Пришлось продрать глаза и посмотреть, что это зажато у меня в руке. Сначала спросонья я не смог понять, что это такое, а потом оказалось, что я не могу понять, что это, даже полностью проснувшись. Вещица по форме напоминала круто изогнутый клык, только состояла она из серого металла, две трети которого было отполировано, а одна часть была шершавой, состоящий из мелких кристалликов металла будто это был скол. И действительно, непонятная хреновина была похожа на отколовшийся кусочек чего-то большего. Похожий металл я совсем недавно где-то видел, но где, вспомнить так и не смог.
Отложив решение этой загадки вместе с непонятным куском на тумбочку, я вернулся было к выполнению прерванного плана, протянув руку к манящему бедру и был вынужден продолжить движение дальше закидывая за голову, делая вид, что зеваю, так как девушка уже проснулась, и теперь буравила меня ледяным взглядом своих серых глаз:
— Утречка. Ты чего так рано проснулся? Можно же ещё полчасика поспать.
— Да кошмары замучили, не спится.
— Кошмары? Странно, а я не почувствовала. Или это такой незатейливый развод на быстрый утренний перепихон?
— Нет, это были скорее не кошмары, а так, последствия неприятного жизненного опыта. И это… сам не верю, что это говорю, если тебе для спокойного сна необходимо моё лежащее рядом туловище, то я не против. Не знаю часто ли мы здесь будем, в основном работать собираемся в полях, но, когда будем возвращаться, приходи без спроса и не обязательно каждый раз ради этого меня ублажать.
— Ну вот, — горестно поцокала языком девушка, — а мне так понравилось, как же я теперь буду засыпать без твоего члена во рту?
Твою мать и как это понимать? Судя по действиям, да, не может, а вот судя по словам… Чёрт его знает.
Оставив проблему: «Что подразумевают женщины, говоря при этом нечто иное?» будущим поколениям мужчин, я перевёл разговор на другую тему.
— Это не ты мне в руку положила? Что это, символ большой, но чистой любви?
— Не знаю, в первый раз вижу. Ты где это взял?
— В руке было когда проснулся. Видимо, кто-то из пацанов заходил, оставил. Теперь надо только понять для чего. Может напоминание о том, что сегодня обещанные артефакты надо получить? Точно, из такого металла паучьи артефакты сделаны. Надо идти разбираться, что тут у вас в загашнике есть.
— А может полежим ещё? Хочешь я тебе массаж сделаю. Так не хочется обратно в этот шумный мир возвращаться.
— Если так будет продолжаться, ты меня скоро к батарее цепями прикуёшь, чтобы я от тебя ни на шаг не отходил. Это не дело. Надо находить способы чтобы самостоятельно гасить этот гвалт.