Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 19)
Я направил луч сканера на зажатый в руках предмет.
Так и есть, полностью функциональная энергоячейка, к тому же полная. Мне для следующего апгрейда Фракира необходимо три таких, однако даже одна увеличит его объём энергии на тринадцать единиц, что уже очень немало.
Да.
Фракир принялся вперёд, будто оголодавшая кобра, раскрывая свой хавальник и заглатывая энергоячейку будто беззащитную мышь.
Супер, значит она рабочая, а ведь до этого мы энергоячейки находили лишь в летающих платформах, там, три сотни миллионов лет назад. Значит идею с обоюдовыгодным сотрудничеством откидывать нельзя. Не сегодня, но в самое ближайшее время надо будет попробовать наладить с ним контакт. Или пристрелить этого урода если он не захочет сотрудничать.
— Домылся? — Я поднялся на ноги, застегивая ремень, — пошли тогда уже, а то я сегодня устал как три бешеных собаки.
Глава 9
По договору с майором, мы, как команда сборщиков, имели право на первоочередное потребление наноботов. По нашему джентльменскому соглашению, мы из добытого, вне очереди, могли забирать половину своей дневной нормы. После этого остальные добытые наноботы должны были делиться поровну между нами и хранилищами наноботов, при заполнении которых, мы могли делать с оставшейся частью, что захотим. Сегодня, мы не набрали даже своей половины, зато уже скоро полночь, мы в безопасной зоне, и всё что нам досталось, а это почти двести пятьдесят единиц наноботов на брата принадлежат нам. И в этот раз их можно потратить не на экстренные нужды, а на своё развитие. Бредя по тёмным коридорам бомбоубежища, я просматривал обширный список того, что можно было бы развить и сразу же отбросил половину списка, где предлагали учиться управлять различными предметами. Взаимодействие с калашом у меня на ста процентах, развивать это направление дальше было бы слишком расточительно, даже если бы сейчас у меня была такая возможность. Дроны — тоже на ста процентах — это умение не раз спасло нам жизнь, да к тому же помогало управляться с Тузиком, пока его статус из наземного дрона не перешёл в новый, более высокий. Сейчас можно было бы поднять владение потрошителем, но в этом наноботы могли помочь мало. Индивидуальное развитие именно этого умения они обеспечить не могли, могли лишь развить общее сопряжение с артефактами. Сразу со всеми, зато на микроскопическую долю процента. И чтобы это сказалось на отдельно взятом потрошителе, надо было потратить сотни тысяч наноботов.
Так что я пока остановился на саморазвитии.
Первым делом подумал о ментальный защите, но один пункт улучшения сейчас стоил двести единиц наноботов, и оставшегося полтинника ни на что нужного не хватало. Поэтому остановился на телосложении. Принцип здесь был тот же, что и с артефактами, на микроскопический процент усиливались сразу тысячи параметров тела, начиная от более совершенной работы клеток, и до таких ощутимых параметров как: прочность костей и связок, гибкость суставов, плотность мышц, правильная работа желёз внутренней секреции, кровеносной системы и головного мозга. И ещё сотни и сотни параметров, однако в отличие от артефактов, подавляющим большинством которых я никогда не воспользуюсь и, скорее всего, даже не увижу, всё, что связано с моим телом я использую ежедневно, ежесекундно.
На данном уровне моего развития первое улучшение стоило сто двадцать единиц, второе сто двадцать пять, что сейчас меня вполне устраивало. Заглотив серебристую лужицу, я подтвердил использование и, удовлетворённый началом процесса развития, вслед за Зубром ввалился в нашу комнату. Там всё так же горел тусклый свет которого, впрочем, хватило, чтобы увидеть, что моя кровать занята. Хотя стоило нам войти, как лежащая там сероглазая девушка тут же поднялась и обойдя Зубра, будто это был фонарный столб, подошла ко мне:
— Ты где был так долго? Я тебя заждалась.
Забрала из моих рук ком сырой одежды, положила на табурет, присела на корточки, начав расстёгивать пряжку ремня.
— Все сырое, снимай скорее.
— Кхем, — закашлялся Зубр, — пожалуй я к Ленке схожу на чаёк, она вчера звала.
— Будь добр, Булаве передай, — я протянул ему хранилище с оставшимися наноботами, — и проследи, чтобы он их принял до полуночи. Так, а ты подожди, — я перехватил руки Анны, уже расстегнувшей ремень и взявшейся за пуговицы, вынуждая её подняться, — поговорить надо.
— Поговорить? А я думала, что это только бабам разговоры перед сексом нужны.
— В обычное время может быть и да, — не стал вилять я, — вот только сейчас время необычное. За эту неделю от рук людей я мог умереть не меньшее количество раз, чем от бесчисленных толп чудовищ, и я видел слишком много жестоких необязательных смертей от рук, кажется, нормальных людей. А то, что происходит между нами, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я начинаю подозревать, что это или у меня крыша поехала, или что-то здесь не так.
— Ты совсем сдурел? Да тут каждый первый левую руку бы отдал, чтобы с ним тоже самое было, что у нас с тобой вчера.
— Ну, если бы всё ограничилось только левой рукой, я может быть и согласился, вот только вдруг ты этим не удовлетворишься? Может ты вознамерилась из меня душу высосать или кровушки моей испить, пока я сплю? Мне хотелось бы узнать, что ты тут делаешь? Здесь, в этой комнате.
— А что если я скажу, что при первой нашей встрече была так поражена твоей мужественной красотой, что аж потекла вся и прибежала при первой возможности?
— На это я скажу, что при нашей первой встрече был похож на труп бомжа и пах соответственно. У тебя еще одна попытка, последняя.
В этот раз девушка замолчала надолго, задумчиво глядя мне в глаза. На ее бесстрастном лице бродили тени обуревающих ее мыслей и чувств. Наконец она решилась:
— Ты слышал когда-нибудь про сенсов?
— Да так, Булава упоминал мельком, расскажи.
Девушка еще несколько секунд помолчала, собираясь с мыслями, а потом начала свой рассказ:
— Помнишь в тридцать шестом чуть не началась четвёртая мировая, и чтобы её предотвратить, одной из сторон были уничтожены все космические спутники? Уничтожены ядерными взрывами. Это не доказано, но многие связывают именно это событие с рождением через некоторое время после этого множества сенсов. Почему-то это были исключительно девочки. Они не могли читать мысли, не могли проникать в чужие мозги, ничего такого сверхъестественного, поэтому многие исследования на эту тему были быстро свёрнуты. И правда, что такого, что девочки просто чуть более остро ощущают чувства других людей? Наверняка спецслужбы и военные занимались этим более плотно, я этого не знаю. Знаю только то, что, когда девочки стали подрастать, окружающие их люди заметили, что тревоги и страхи рядом с ними тают и становятся не такими острыми. К бедным девочкам десяти-одиннадцати лет от роду стали выстраиваться очереди из страждущих, приставали к ним на улицах, не давали проходу, выливая на них все свои беды и горести. Затем стало понятно, что тактильный контакт с ними в несколько раз усиливает имеющийся положительный эффект. Дошло до того, что нескольких девочек буквально чуть не разорвали на улице невменяемые страждущие. Было жутко, но это были ещё только цветочки.
Девушка надолго замолчала, обдумывая дальнейшие слова.
— А потом девочки начали пропадать. Сначала немного, а затем массово. Началась настоящая родительская истерика, заставившая шевелиться не только тех, кому заниматься этим положено по службе, но и правительства многих стран.
Девочек начали находить, в рабстве у главарей банд и просто очень богатых людей, у чиновников высших рангов и в элитных борделях. Обремененные большой властью мужчины снимают стресс не только выпивкой и наркотиками, но и разговорами, сексом, или сочетанием всего этого. И было множество деградантов, которых не останавливало, что объект их больной похоти — маленькие девочки. Главное, что их прогнившие души получали временное успокоение. Мне повезло, хозяин со мной только разговаривал. Выливал всё подряд, начиная от жалоб на своих многочисленных любовниц и болей в коленях и до того, как его терзает предчувствие расплаты за свои многочисленные преступления.
Он не трогал меня даже пальцем, и в моей золотой клетке было всё, что необходимо и даже сверх того. Однако мне было очень страшно, я ещё мало что понимала, но, видимо, ощущала — после того, что я узнала, живой мне оттуда не выбраться. Мне повезло ещё раз: меня нашли и смогли освободить. Помню, как плакали от счастья родители, но радовались они недолго. Те же люди, что привезли меня домой, объяснили им, что спрос на людском рынке на таких девочек как я лишь повысился и доходит до миллиона золотых за любую из нас и что здесь дома они не смогут обеспечить мне достаточную охрану, чтобы гарантировано предотвратить повторное похищение. Тогда же родителями предложили забрать меня в интернат к таким же девочкам как и я, где нам дадут хорошее образование и достойно оплачиваемую профессию, связанную с моим даром. Интернат достаточно закрытый, однако по выходным была возможность встречаться с родителями и те, перепуганные моим похищением, согласились.