Павел Пучков – Книга 2. Дикий. Воздушные ворота (страница 3)

Сознание уплывало. Он цеплялся за него из последних сил, через пелену боли и тошноты. Он пытался подняться – тело не слушалось. Дышалось прерывисто, каждый вдох отдавался острой болью в груди.

И тогда он увидел. Его броня. Его красивая, чёрная, облегчённая «Стальным сердцем» броня… была разорвана. В нескольких местах по швам расходились трещины, грудная пластина была вдавлена внутрь, и оттуда сочился дымок – артефакт, видимо, коротнуло и он сгорел. Запах гари смешивался с запахом крови.

Он попытался дотянуться до «Вепря» на поясе. Рука не повиновалась. Он повернул голову, и его взгляд упал на то, что осталось от обреза. Он лежал в трёх метрах, его приклад был сломан, а ствол неестественно выгнут. «Пружина» не пощадила и его.

Только «Калаш», висевший на ремне за спиной, уцелел. Видимо, его спасло то, что он оказался сверху в момент удара.

Боль, страх и ярость слились воедино. Он, стиснув зубы, начал ползти. Прочь от этого места. Оставляя за собой кровавый след. Каждый метр давался ценой нечеловеческих усилий. В ушах звенело, в глазах темнело.

Он не помнил, как дополз. Следующие несколько часов выпали из памяти. Очнулся он уже в сумерках, внутри жёлтого автобуса. Он был здесь. Каким-то чудом он сюда дополз. Его «Калаш» лежал рядом. Всё остальное было потеряно.

Он с трудом расстегнул и сбросил с себя остатки брони. Она была бесполезна и лишь сковывала движения. Под ней рубашка была мокрой от крови и пота. Он кое-как перебинтовал грудь, сжав её обрывками ткани, чувствуя, как кости больно сдвигаются при каждом движении.

Ситуация была хуже некуда. Он был один. Изранен. Лишён основной защиты и одного из стволов. Где-то рядом – смертоносная аномалия. И единственный путь вперёд – через легендарный мост, о котором он теперь знал лишь одно: подступы к нему смертельно опасны.

Он сидел на холодном полу автобуса, прислонившись к сиденью, и смотрел в темноту. Отчаяние подступало к горлу холодным комом. Он мог вернуться. Поползти обратно в Любеч. К Щупу, к Грому, к безопасности.

Но мысль об этом вызывала лишь горькую усмешку. Вернуться ни с чем? Проигравшим? Сломленным? Нет. Это был не его путь.

Он потянулся к «Калашу» и принялся чистить его дрожащими руками. Механические, привычные движения успокаивали. Свет грелки выхватывал из мрака его решительное, осунувшееся лицо.

Он оставался здесь. Он будет думать. Он будет искать путь. Он всегда его находил.

Глава 4: Взгляд из прицела

Боль стала его единственной реальностью. Тупая, разлитая по всей груди, и острая, пронзающая при каждом вдохе. Дикий лежал на холодном полу автобуса, пытаясь совладать с дыханием – короткие, прерывистые вдохи, долгий, мучительный выдох. Сознание то уплывало в чёрный туман, то возвращалось, принося с собой всю полноту его безнадёжного положения.

Именно в один из таких моментов ясности его внутренний радар, тот самый, что не раз спасал ему жизнь, снова сработал. Острое, животное чувство – за ним наблюдают.

Он замер, почти не дыша, стараясь не выдать, что пришёл в сознание. Его глаза, привыкшие к полумраку, метнулись к выбитым стёклам, сканируя окружающий пейзаж. Ничего. Только колышущийся на ветру бурьян и туман над ущельем.

А чувство не проходило. Чувство мушки на лбу.

Снайпер.

Мысль была холодной и чёткой. Кто? «Омега»? Нет, их территория позади. Бандиты? Мародёры? Неважно. Он был лёгкой мишенью, загнанной в железную клетку.

Он лежал неподвижно, заставляя себя дышать ровно, имитируя беспамятство. Минуты тянулись в часы. Солнце прошло по небу, и свет в автобусе сменился с серого на вечерний, багровый.

И тут луч света, пойманный глазом, мелькнул на склоне горы напротив. Крошечная, почти невидимая вспышка. Отблеск на стекле оптического прицела. Расстояние – метров шестьсот, не меньше. Хорошая позиция. Профессионал.

Дикий не шелохнулся. Он мог только ждать. Ждать выстрела, который так и не раздавался.

Снайпер тоже ждал. Выжидал. Изучал.

Прошёл ещё час. И тогда Дикий услышал скрип гравия под чьими-то осторожными шагами. Не один. Двое. Шли не таясь, но без спешки. Остановились в десяти шагах от автобуса.

– Эй, внутри! – раздался хриплый, прокуренный голос. – Вылезай медленно. Руки чтобы видел. Иначе мой напарник на горе сделает из тебя решето.

Дикий молча, медленно, преодолевая пронзающую боль, поднялся на ноги и показался в проёме двери, опираясь на косяк. Его лицо было землистым от боли, рубаха на груди пропиталась кровью.

На него смотрел мужчина в потрёпанном, но качественном камуфляже. На плече – снайперская винтовка с длинным глушителем. Лицо покрыто густой щетиной, глаза узкие, внимательные. Второй, помоложе, стоял чуть поодаль с автоматом наизготовку.

– Ну и видок, – без эмоций констатировал снайпер. – С «Пружины» шмякнулся, да? Повезло, что жив остался. Обычно там кровавое месиво получается. – Он внимательно оглядел Дикого, его простую, окровавленную одежду, одинокий «Калаш». – И кто ты такой, самоубийца? На мост в таком виде собрался? Броня где, наёмник?

– Потерял, – хрипло выдохнул Дикий.

– Вижу, – снайпер кивнул в сторону дороги. – И обрез там же оставил. Нубский прогон. Ты кто вообще? С Вокзала?

Дикий молча кивнул.

– Хм. Слышал, там движ пошёл. Банду какую-то прижали. Это твоих рук дело?

– Отчасти.

– Ну, хоть не полный лузер. Я – Сова. Это мой ученик, Грач. Мы тут… присматриваем. Мост – интересное место. Много кто хочет пройти. Не все доходят.Снайпер усмехнулся.

– А вы почему не прошли? – с вызовом спросил Дикий, едва стоя на ногах.

– Кто сказал, что не прошли? – Сова ухмыльнулся. – Мы уже там были. Вернулись. Там… не для постоянной прописки. – Он помолчал, снова изучая Дикого. – Слушай, парень, тебе бы не на мост, а в лазарет. Сможешь вообще идти?

– Смогу, – буркнул Дикий, хотя мир уже начинал плыть перед глазами.

– Брешешь как сивый мерин. Ладно, повезло тебе. Сегодня день моего доброго настроения. – Сова сбросил с плеча рюкзак, достал оттуда аптечку побольше и лучше, чем у Дикого. – Грач, подстрахуй.

Следующие полчаса Дикий провёл в тумане от боли и сильнодействующих обезболивающих, которые ему вколол Сова. Тот работал молча и эффективно – обработал рваную рану на щеке, туго перетянул грудную клетку, зафиксировав сломанные рёбра.

– Костылём тебе это не светит, но ходить сможешь. Не быстро. И не дерясь. – Сова протянул ему флягу. – Держи. Антирад собственного приготовления. И водки для храбрости. Больше ничем не могу помочь.

Дикий с благодарностью принял флягу, сделав глоток. Жгучая жидкость разлилась по телу, притупляя боль.

– Почему? – спросил он просто.

– Видел, как ты полз. Упёртый. Такие либо сдыхают быстро, либо выживают против всех ставок. Мне интересно, к какому типу ты относишься. К тому же, мёртвые сталкеры никому не нужны. Живые… иногда бывают полезны. – Он указал пальцем на мост, скрытый в сумерках. – Запомни, на мосту не ищи пути. Ищи ритм. Он живёт своей жизнью. «Прыгает». Есть моменты, когда можно проскочить. Короткие окна. Проморгаешь – тебя или разорвёт, или швырнёт в ущелье. Экипировка… – Он скептически хмыкнул, оглядев Дикого. – …у тебя её нет. Только ноги и удача. На той стороне, если дойдёшь, ищи трубу. Старую водосточную. Она ведёт под полосы. Там иногда сидят другие чудаки. Скажешь, что Сова направил. Может, не прибьют сразу.Сова пожал плечами.

– Удачи, сталкер. Шансов у тебя чуть меньше, чем нихуя. Но кто-то же должен их опровергнуть.Он поднялся, закинул винтовку за плечо.

И он повернулся, чтобы уйти. Грач молча последовал за ним.

– Ждите меня, – хрипло сказал им вдогонку Дикий. – Я пройду.

– Выживешь – расскажешь как!Сова не обернулся, лишь махнул рукой.

Дикий остался один. Снова один. Но теперь внутри горел не только огонь боли, но и огонь ярости. Ярости на себя, на свою уязвимость, на эту проклятую Зону. И чья-то вера. Чужое, скептическое, но всё же – «выживешь».

Он посмотрел на мост. Теперь это был не просто кусок разрушенной дороги. Это был вызов. И он принял его.

Глава 5: У подножия титана

Совет Совы звучал в ушах: «Ищи ритм». Но, прежде чем танцевать с невидимым смерчем на мосту, нужно было изучить партнёра. И лучшее место для этого – его подножие, куда он сбрасывал тех, кто не угадал.

Спуск в ущелье дался Дикому мучительно. Каждый шаг, каждое движение отзывалось болью в сведённой рёбрами груди. Он карабкался по осыпающимся склонам, цепляясь за корни и выступы скал здоровой рукой, прижимая к боку «Калаш». «Ласточкин хвост» на его запястье то затихал, то срывался на истошный визг, предупреждая о пятнах радиации и остаточных полях аномалий, оседающих на дне этого естественного колодца.

Воздух внизу был густым и спёртым, пахнущим озоном, разложением и чем-то металлическим. Под ногами хрустели кости – человеческие, звериные, перемешанные с обломками снаряжения и клочьями одежды. Это было кладбище неудачников.

Именно там, под самым первым пролётом моста, он нашёл его. Тело было относительно свежим. Сталкер в потрёпанной, но добротной экипировке, с рюкзаком за спиной. Его шея была сломана, поза – неестественной. Видимо, «Пружина» швырнула его с такой силой, что он не долетел до дна, а ударился о опору. Рядом валялась винтовка с разломанным прикладом.

Дикий, превозмогая отвращение и боль, обыскал рюкзак. Консервы, патроны, аптечка… и потрёпанный, заляпанный грязью блокнот в водонепроницаемой обложке.