Павел Попов – По плато черного паука (страница 3)

Демерджи яйла

Мне хотелось посмотреть на каменные гребни на восточной окраине яйлы. Кто-то их называет «Перья Демерджи», а кто-то даже Зубьями Хапхала, красивые названия, не правда ли? Судя по картам, нормальная, протоптанная дорога от ретрансляторов уходила влево и тянулась по северному краю над долиной Курлюк-Су, выводя прямо на перемычку между Демерджи и Тырке. Видимо, маленькая восточная тропка в конце концов должна вывести именно на неё. Мне же нужно было двигаться прямо на восток, по почти пересечённой местности, и в конце немного забрать вправо, чтобы выйти на восточный край Демерджи, как раз к гребням. А где-то там, вдалеке, уже были видны изгибы Стол-горы с её вздёрнутым носом, а за ней, в полуденной дымке, вырастали и так же резко обрывались вниз южные отроги Караби. В конечном счёте, туда и вела меня тропа. В спину начал дуть прохладный ветерок, как бы говоря: «Тебе уже пора, парень». Сидеть стало как-то неуютно, видимо, не зря Демерджи здесь всё-таки Северная. Решив, что это знак и задерживаться больше не стоит, я накинул тяжёлый рюкзак на спину и двинулся вниз по склону.

На плато Демерджи, удивляющем своими пейзажами, чередовались подъёмы на небольшие холмы и спуски с них. Некоторые выглядели как широкие конусы, восходящие вверх полосками круговых уступов, другие как каменистые гребни, плавно перетекающие с одного холма на другой. Почти безлесные пространства плато, окрашенные коврами зелёных трав и разноцветных цветов, сменялись редкими островками деревьев и кустарников, точно оазисы, раскинутые на просторах раскалённой пустыни. Они служили спасительным убежищем от палящего солнца для всех немногочисленных путников этого края, рискнувших кочевать по её просторам.

В процессе спуска с очередного холма «Уши Демерджи» скрылись из виду, а спереди стала надвигаться тёмно-зелёная полоса густого леса. Это значит, что я прошёл больше половины пути до восточного края, но, видимо, забрал севернее, чем планировал. Дальше начал пробираться сквозь чащу. Некоторые деревья были покрыты лишайником или мхом и сразу было понятно, что это дикоросы; вокруг возвышались разной величины холмики муравейников, весёлые жители которых то тут, то там в огромном количестве сновали в невысокой траве. Выйдя на небольшую тропку или нечто похожее на неё, я остановился и замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Ни ветерка, ни шепотка, так было тихо вокруг. Даже немного зловеще как-то. Казалось, сейчас из-за поворота кто-то выскочит, а-ля чёрный всадник из «Властелина колец». Но ни всадник, ни кто-либо ещё не появлялся.

Затерянная тропа

Постояв ещё с минуту, двинулся дальше. Должен же этот лес когда-то закончиться? А дорожка начала забирать всё правее, что не могло не радовать, ведь как раз туда мне и нужно. И спустя десять минут повернула и пошла прямо на восток, вдоль ровных рядов кленовника, гордо возвышавшихся среди всего этого лесного хаоса. Оранжевые, вперемежку с жёлтым, листья чуть трепыхались на ветру, и казалось, что раньше положенного срока сюда заглянула осень. Удивительно, как будто кто-то взял и просто сменил декорации, ведь только что было лето – и вот на тебе! Потрясающее явление природы.

Дальше идти было легче: лес по левой стороне заметно редел, и становилось светлее. Тропа приобретала всё более протоптанный вид и в конечном счёте, сделав зигзаг и пройдя через арку из двух склоненных сосен, вывела на укатанную двухколейную грунтовку, ведущую с севера на юг. «Аллилуйя!» – вслух воскликнул я. И, радостный, что больше не нужно петлять по неведомым тропам, устремился в сторону юга и ждавших меня там «Перьев Демерджи». Должен сказать, что после пересечённой местности, подъёмов и спусков центральной части плато ступать по столь ровной дороге было одно удовольствие. Но как бы я ни хотел идти по ней дальше, мне уже не терпелось увидеть восточный край плато, и в какой-то момент слева я заметил возвышающийся скальный выступ с растущей на нём одинокой сосной. Свернув в ту сторону и поднявшись по острым камням к его вершине, я увидел, что передо мной открылся восточный край Демерджи-яйлы.

Перья Демерджи

Изрезанный выступающими в ущелье, похожими на волнорезы какой-нибудь Алушты или Ялты скалами, он тянулся с юга на северо-запад, образуя вместе с Тырке прямоугольный угол, внутри которого по нисходящему склону расположился густой смешанный лес, заполняющий всё ущелье до самого Генеральского. Внизу, через всё ущелье, но сверху мне совсем не видимый, протекал Улу-Узень Восточный, ниспадая каскадами безымянных водопадов и заканчивающийся красивым, одетым в мантию из зелёного мха водопадом Джур-Джур (что дословно переводится как «Вода-Вода»). Интересно, русалка, вырезанная из дерева, всё ещё сидит там на камне, встречая и провожая приходящих к водопаду туристов? Я сбросил рюкзак и подошёл к самому краю: слева открылась незабываемая картина каменных гребней, похожих на зубы какого-то зверя, которые неровными рядами постепенно опускались в долину Хапхала и терялись где-то в глубине леса. Простор и размах места просто поражали воображение, вот уж действительно: «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем». Бесспорно, красота этого места – лучшая награда за проделанный путь. И красота эта не умеет врать, она такая, какая есть, как открытая книга, бери и читай. Ну это же прекрасно! В таких местах хочется задержаться подольше, напитаться ими, запечатлеть в памяти, чтобы потом, если вдруг взгрустнётся, подкинуть эти воспоминания в затухающий в такие моменты жизни огонь души, дабы разжечь его с новой силой.

С этого края плато открывались огромные пространства восточного Крыма: от оскалившихся южных склонов Караби, к которым я неумолимо приближался, до далёкого и едва уловимого мистического мыса Меганом, который когда-то мне довелось посетить, встав лагерем у «Дальнего приюта».

Мыс Меганом

По дороге от Генеральского в сторону моря, поднимая клубы белой пыли, проехала машина, нарушая кажущийся сверху застывшим и неизменным пейзаж долины. За всё то время, что я находился в дороге, мне не встретилось ни души, и эта машина выглядела странным, выбивающимся из общего ряда элементом, как корабль на горизонте у Робинзона Крузо после двадцати восьми лет одиночества. Иди я через Южную Демерджи, наверняка бы уже встретил кого-нибудь. С другой стороны, в нашем суматошном мире редко выпадает возможность побыть наедине с самим собой. Пусть будет так.

Вернувшись к рюкзаку, что был оставлен у небольшого скального парапета среди молодых сосен, я разложил коврик, решив пообедать. Место было так укромно расположено, что идущий по плато человек вряд ли заметил бы моё присутствие. После обеда, убрав весь кухонный инвентарь обратно в рюкзак, закинув руки за голову, прилёг на коврик, вытянув уставшие с непривычки ноги. Мыслей, как ни странно, в голове не было, лишь ощущение приятной усталости разливалось по телу. Обычно в незнакомом месте человеку, а мне в особенности, редко удаётся расслабиться, но почему-то здесь, в Крыму, меня охватывает какое-то радостное спокойствие, как будто ничего плохого произойти просто не может. Возможно, это юг так влияет на людей, не зря же в южных странах, в какой-нибудь Италии, Испании, жители всегда неспешные, расслабленные – сиеста и всё такое. А может, просто солнце там такое жгучее, что утомляет людей, и у них не остаётся сил, да и желания, тратить время на какие-то мелкие склоки и переживания. Прикрыв глаза, решил полежать так некоторое время.

IV. Ночь у горы Долгой

Знаете, когда лежишь в полудрёме, бывает такой момент, когда не понимаешь, спишь ты или нет. И вот в такой момент в мозгу возникает тревожная мысль: а вдруг я уже сплю, хотя и не собирался? Причём эта мысль, она как волна набегает откуда-то из глубины, и пока эта волна не достигнет берегов разума, нет чёткой мысли, а когда достигнет, ты понимаешь – спишь. Вот в такой момент ты резко и просыпаешься, потому что ей на смену приходит вторая мысль – что уснул ты не в своей кровати, и даже не в палатке, а чёрт знает где на травке. Вот и я резко поднялся, опёршись правой рукой о землю, и начал вертеть головой по сторонам, пытаясь прийти к полному осознанию того, где нахожусь. Да… разморило меня изрядно, хотя проспал я, если, конечно, это можно назвать сном, минут тридцать, не больше. Ну да ладно, делать нечего, нужно было идти дальше.

Накинув на плечи рюкзак, я вышел из соснового перелеска. Дорога, петляя, вела вдоль обрыва и терялась в подъёмах и спусках. Вот показались перелески сосен, высаженные ровными рядами, они подходили почти к самому краю яйлы. Читал где-то, что во время войны нацисты сожгли так много леса, что пришлось чуть ли не пол-Крыма высаживать заново. Спасибо вам, агрономы, лесники и биологи, труд ваш не пропал даром, он живёт и поныне.

Там, где Демерджи встречается с Тырке, взору предстаёт лесистый спуск, эдакий широкий овраг, зажатый между двумя скалами, где-то там, по его дну, идёт тропинка, по которой можно спуститься в ущелье. Но так как мне туда не надо, я повернул налево и пошёл кромкой оврага; когда скалки спуска закончились, лес тянулся и дальше чёткими промежутками полос. Выйдя на дорогу, ту самую, по которой ещё несколько часов назад шёл на юг, повернул направо уже в северном направлении. Минут через пять заметил, как дорога начала уходить вверх, разрезая скальник надвое, и, перевалив его, пропадать, теряясь на фоне белоснежных облаков и голубого неба.