Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 88)

P.S.

В завершение глобального обзора — полукурьезный постскриптум об одной инициативе из Германии, соединившей в себе, на мой вкус, элементы донкихотства и чичиковщины.

В 1997 году киевский архитектор Альберт Машкович Крыжопольский (1942-2011) эмигрировал в Германию, в Бонн. Едва-едва обустроившись, он занялся проектированием Мемориала Бабьего Яра! Точнее — в его интерпретации — памятника-музея жертвам Холокоста: для Бабьего Яра, но — даже без упоминания Бабьего Яра в названии. Музей имел бы в плане форму шестиконечной еврейской звезды и как бы вырастал из холма, основанием уходя в землю, что должно было символизировать гибель шести миллионов евреев.

Крыжопольский дал несколько интервью, а в одном из них сообщил, что нашел спонсоров и преуспел в других компонентах музеефикации Бабьего Яра, и что дело теперь только за украинской стороной:

Мы отлично понимаем, что Украина сейчас находится в таком экономическом положении, что ей очень сложно строить такой музей. Поэтому в Германии в настоящее время де-факто существует уже организация, которая готова взять на себя все заботы по строительству музея: сбор средств, организацию строительства и так далее. Вот мы уже сделали этот проект, именно эта организация сделала. Что нужно от Украины? От Украины мы просим, чтобы нам выделили место в районе Бабьего Яра, где бы можно было это создать. Конечно, если Украина пожелает и сможет чем-то еще помочь, если сможет выполнить, допустим, «нулевой» цикл или любые другие работы — прекрасно![856]

Сведения об этой волшебной организации — ну, хотя бы ее название — архитектор Крыжопольский так никогда и никому не выдал.

1986-1991: ГОРБАЧЕВ И «ЕВРЕИ НАДЕЖДЫ»

В 1986 году неутомимый Эли Визель, лауреат Нобелевской премии мира за этот год, обратился к последнему генсеку КПСС и будущему (1990) лауреату той же самой премии Михаилу Сергеевичу Горбачеву (1931— 2022):

Там было убито 80 тысяч евреев — и ни слова о евреях нет. Я взываю к гуманизму Горбачева!

Горбачев, кажется, сделал вид, что не расслышал.

Между тем автор процитированной несколько выше «ориентировки» — заведующий отделом ЦК КПУ Леонид Макарович Кравчук (1934-2022), он же будущий первый президент Украины (sic!), невольно разглядел то, что через пять лет, к концу 1980-х годов, станет доминантой в развитии еврейской жизни в СССР.

Это та самая повестка, с которой выступал — и чрезвычайно успешно — Илья Михайлович Левитас (1931-2014). Историк, журналист, педагог, спортсмен, общественный деятель, основатель и главный редактор популярной всеукраинской газеты на русском языке «Еврейские вести»! Он же создатель и глава Еврейского совета Украины, Совета национальных обществ Украины, фондов «Память жертв фашизма в Украине», «Память Бабьего Яра» (он открылся первым, еще 22 октября 1988 года) и фонда Шолом-Алейхема.

Уроженец Ташкента, в Киев Левитас переехал только в 1945 году. С 1952 по 1992 год он работал учителем русской литературы и физического воспитания, стал отличником народного образования Украины (1978), отличником физкультуры и спорта СССР (1983), заслуженным работником культуры Украины (1991). В 1979 году в киевской средней школе №146 он организовал сразу три школьных музея — «Великой Отечественной войны», «Русской литературы» и «Олимпийской славы».

Но главным объектом кипучей энергии Левитаса всегда была еврейская тема. В 1988 году он организовал в Киеве первую в СССР государственную еврейскую библиотеку, в 1989 — Общество еврейской культуры Украины (в 1992 году вошло в состав Еврейского совета Украины), а в 1990 — общество «Украина — Израиль».

Начиная с 1989 года в Киеве 29 сентября проводятся Дни памяти жертв трагедии с маршем по Дороге смерти, начинающимся от мотозавода и заканчивающимся в Роще Праведников из 300 березок, высаженных в память о спасителях евреев[857]. Заканчиваются Дни памяти траурным концертом и приспусканием флага Украины на здании Киевской мэрии[858].

В 1991 году, к 50-летию расстрела в Бабьем Яру, по инициативе Левитаса была поставлена «Менора»[859], открывшая собой серию «еврейских» памятных знаков вокруг Бабьего Яра. Он же автор и организатор первой в СССР выставки о Холокосте — «Бабий Яр» (1997), а также выставок «Еврейский народ в Великой Отечественной войне» (1988), «Праведники Бабьего Яра» (1992) и «Дети Бабьего Яра» (2011).

Он же, Левитас, инициировал открытие в Киеве мемориальной доски, памятника и музея Шолом-Алейхема, а кроме того — мемориальных досок таким киевлянам, как премьер-министр Израиля Голда Меир, писатель Д. Гофштейн, музыканты Н. Рахлин и И. Шамо, врач Д. Сигалов. Он добился посмертного присвоения подпольщице Т. Маркус и освободителю Аушвица капитану А. Шапиро (2006) званий «Героя Украины». Фонд «Память Бабьего Яра» присвоил звание «Праведника Бабьего Яра» более чем 2500 украинцам и представителям 13 других национальностей, в годы войны спасавших евреев, Левитас добился награждения 424 «Праведников Бабьего Яра» и «Праведников Украины» орденом «За заслуги».

Деятельность Левитаса не ограничивалась евреями. В 1989 году он основал Совет национальных обществ Украины при Президенте Украины, объединивший более 300 местных организаций 41 национальности, в 2001-2003 годах он был его председателем. Он входил в Совет по вопросам языковой политики при президенте Украины и основал два Всеукраинских фестиваля — «Все мы дети твои, Украина!» и «Шолом, Украина!».

Он же — автор и составитель десятков книг и сотен статей по истории еврейского народа, в том числе 12 книг о трагедии Бабьего Яра, среди них «Еврейской военной энциклопедии», «Книги памяти Бабьего Яра», «Книги памяти евреев-киевлян, погибших в Великой Отечественной войне» и др.

Стали открываться организованные им фонды и ассоциации, из них первым — 22 октября 1988 года — фонд «Память Бабьего Яра», начавший заниматься сбором информации о Бабьем Яре, а затем — в 1989-1990 годах — фонды «Героизм и Холокост» и «Память жертв фашизма на Украине».

Может сложиться впечатление, что в перестроечное время в Киеве уже установился долгожданный консенсус относительно Бабьего Яра и Холокоста. О том, насколько это не так, свидетельствует в своем предисловии к составленной им антологии Юрий Каплан:

Еще в 1989 году среди других обязательных ораторов[860] — от рабочих, от колхозников, от интеллигенции — выступал и представитель палестинского землячества, яростно клеймивший израильских агрессоров[861].

Так что противник, в понимании Левитаса, был и оставался силен. Пробивая все эти музеи и книги, мемориальные доски и фонды, Илья Михайлович никогда не шел напролом и никому не ставил ультиматумы. Наталкиваясь на явное или скрытное сопротивление чиновников, он задумывался над тем, как иначе можно обойти — или перепрыгнуть — встреченную преграду, с кем еще надо переговорить самому и чьим звонком или письмом заручиться и т. п. И со временем стало даже казаться, что евреи наконец-то выбили из ослабевших государственных рук свое законное право на память о своих, еврейских, жертвах.

Разумеется, Левитас был не единственным игроком на этом поле. Вот в 1989 году выпала киевским евреям такая, например, одноразовая уступочка. Перед мускулистым монументом в Бабьем Яру к русскоязычной плите подложили две аналогичные с идентичным текстом на идише[862] и по-украински.

Инициировал это созданный в 1983 году Антисионистский комитет советской общественности. 16 мая 1989 года заместитель его председателя Ю. Колесников обратился к Л. Кравчуку, уже секретарю ЦК КПУ (по идеологии!), с просьбой об установке мемориальной таблицы на идише.

При этом Колесников на голубом глазу замечал:

В Антисионистский комитет продолжают поступать от отдельных граждан и групп еврейской национальности письма и заявления, в которых содержатся претензии в связи с «недостаточно интернационалистским» подходом к вопросу об увековечивании памяти евреев, погибших в годы Великой Отечественной войны. В частности, большие нарекания вызывает оформление мемориала в киевском Бабьем Яру, где в 1941-1943 гг. фашисты расстреляли более 100 тысяч советских граждан, преимущественно евреев[863].

Вот уж поистине революционное сальто-мортале: антисемитский, по сути, памятник — теперь уже воспринимается национально-еврейским, чуть ли не сионистским! И беспокоиться, по мнению антисионистов, надо о другом — о том, что «вполне справедливое недовольство может вызвать со стороны лиц других национальностей то обстоятельство, что подобного памятника нет украинцам, русским, белорусам, понесшим огромные потери в результате гитлеровского геноцида»[864].

Тоже ведь своего рода шедевр — низости и угодничества!

Поставив в 1976 году это страшилище стеречь Бабий Яр, да еще снизойдя

в 1989 году до плиты-уступки на коверканном идише, советская власть явно считала, что этим она закрыла тему, точнее, накрыла ее, как Чернобыльскую АЭС саркофагом.

Как бы то ни было, но вплоть до лета 1991 года — до появления «Меноры» — этот мускулистый и всесторонне подлый советский монумент оставался единственным памятным знаком трагедии в Бабьем Яру.

Получив из рук Горбачева разрешения на свободу слова, на свободу передвижения и на свободу собраний, закаленные в баталиях с его предшественниками из КПСС и «Союза советского народа»[865], советские евреи сполна воспользовались и тем, и другим, и третьим. Стык 1980-х и 1990-х — это пик свободной еврейской эмиграции из страны, ради которой уже не надо было бодаться с КГБ, и пик свободной политической или культурной инициативы остающихся.