Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 81)
Свободу Борису Кочубиевскому!
Свободу евреям Советского Союза!
С 13 по 16 мая 1969 года в Киеве проходил суд над Кочубиевским. Прокурор Сурков нажимал на то, что отождествление жертв Бабьего Яра с еврейским геноцидом — это «сионистская, буржуазно-националистическая пропаганда».
Власти нагнали на процесс сотрудников того конструкторского бюро, в котором работал Борис Львович, и им, бедным, пришлось опускать глаза и сквозь зубы его осуждать. К их хору решительно не присоединилась одна украинка — Лариса Ушнурцева, студентка пединститута и жена Кочубиевского.
В своем последнем слове, обращаясь к судье, Кочубиевский сказал:
КОЧУБИЕВСКИЙ: <...> Вы теперь должны вынести мне приговор. Смысл и цель моей жизни был, есть и будет — уехать в государство Израиль вместе с моей семьей. Я никогда не говорил о государственном антисемитизме. Я говорил об отношении отдельных лиц к евреям. Я постоянно слышал не только от малокультурных и необразованных людей, но и от людей с высшим образованием: «Гитлеру нельзя простить того, что он не уничтожил всех евреев».
После упомянутой лекции на предприятии, где я работал, мне постоянно угрожали, посылали антисемитские письма. Антисемиты действовали открыто и безнаказанно. Но существуют и скрытые антисемиты, еще более опасные. Я могу привести очень много примеров таких людей. Они даже есть в зале. Но они не оставляют письменных подтверждений своей антисемитской деятельности и, если я назову имя такого человека, он возбудит против меня дело за клевету, ибо я не могу ничего доказать, и меня осудят...
(ПРОКУРОР: Дайте доказательства. Мы привлечем такого антисемита к ответственности.)
В нашей стране есть наследники Крушевана и организаторов дела Бейлиса. Именно о них я говорил. Антисемитизм неразрывно связан с фашизмом. Фашисты убили моего отца, дедушку, бабушку, а брата моего отца катили по улицам Одессы в бочке, утыканной гвоздями. Мои бабушка и дедушка были убиты антисемитами еще до прихода гитлеровцев. Антисемитизм, с которым не борются, особенно опасен. Осудив меня, вы только поощрите антисемитов...
<...>
КОЧУБИЕВСКИЙ: Стихотворение «Бабий Яр»...
СУДЬЯ: Подсудимый, вам была дана возможность сказать последнее слово в свою защиту, а не делать экскурсы в историю и литературу.
КОЧУБИЕВСКИЙ: Я прошу внести в протокол, что мне сделали выговор за упоминание стихотворения Евтушенко «Бабий Яр»... хотя все мои высказывания в Бабьем Яру полностью совпадают со смыслом и духом этого стихотворения...
Вы, граждане судьи, сказали, что у нас классовый суд. Но разве желание эмигрировать в Израиль делает человека классовым врагом?
Во время следствия и суда меня не спросили ни разу, когда и в какое время я был в Бабьем Яру. Но с явно провокационными намерениями мне были приписаны слова, касающиеся возможности уничтожения евреев. Я же говорил лишь о праве на эмиграцию в Израиль, основываясь на заявлении Косыгина от 5 марта 1967 года...[778]
Решение ОВИРа не соответствовало словам А. Косыгина, который заявил в Париже, что евреям будет предоставлена возможность эмигрировать в Израиль и поэтому я подал жалобу на работников этого исполнительного органа.
...Моей единственной целью остается выезд в Израиль. По советским законам это ненаказуемо, но моя жена и я уже почувствовали эту «ненаказуемость».
За «сионистскую, буржуазно-националистическую пропаганду» суд приговорил Кочубиевского к трем годам исправительно-трудовой колонии[779]. Так что «Бабий Яр» 1969 года (так у киевлян назывались ежегодные встречи 29 сентября) прошел без Бориса Кочубиевского, отбывавшего остаток своего срока на Украине, в Желтых Водах[780].
Но мало ведь наказать отпетого сиониста, нужно еще и показать, что в Киеве, как и во всем СССР, нет и в помине самой проблемы — так называемого еврейского вопроса. И вот 24 апреля 1969 года, т.е. в разгар судебного процесса, Отдел агитации и пропаганды ЦК КПУ выпустил секретную информационную справку «О так называемом еврейском вопросе в УССР» на 90 страницах, где — главным образом самому себе — убедительно доказал, что такого вопроса в республике нет[781].
А 9 августа 1969 года, спустя три месяца после суда, на страницах «Вечернего Киева» появился фельетон С. Фельдмана «С чужого голоса». В точном соответствии с тогдашними правилами травли Фельдман писал, что «люди слушали ораторов, клеймили позором гитлеровских уродов, которые уничтожили здесь, в Бабьем овраге, тысячи советских граждан — россиян, украинцев, евреев»[782]. Кочубиевский же, по Фельдману, отщепенец и клеветник, слушать которого советские люди, в том числе и евреи, ни на митинге в овраге, ни в зале суда решительно не хотели: «Геть сионистского провокатора! Этот подонок плюет нам в душу. Нам с такими не по пути!..»
Между тем Бабий Яр как мощный символ еврейской катастрофы попрежнему притягивал к себе евреев со всей страны. Вот датированное 7 июля 1969 года свидетельство о посещении Бабьего Яра. Михаил Яковлевич Гроб-ман (р. 1939), москвич, российский и будущий израильский художник-авангардист, за полтора-два года до своей эмиграции записал в дневнике:
...Мы с Иркой поехали в Бабий Яр; он большей частью засыпан, все заросло новыми деревьями, еврейское кладбище разрушено в последние годы, короче говоря, сделано все возможное, чтобы замести все следы преступления и вообще сравнять все на этом месте. Но один из обрывов сохранился, высотой ок[оло] 30 м, мы прошли Бабий Яр от начала до конца[783].
При этом Бабий Яр оставался и центром еврейских активистов, борющихся за право на эмиграцию. Киевляне-отказники, рискуя свободой, только усиливали свое давление на власть.
16-17 августа 1969 года в Москве состоялся первый в масштабах СССР нелегальный съезд активистов-отказников[784]. Главным организатором съезда и — шире — моральным лидером советских «рефьюзников» был тогда Давид Моисеевич Хавкин (1930-2013)[785].
В учрежденный на съезде Всесоюзный координационный комитет (ВКК) делегатом от Киева вошел Анатолий Иосифович Геренрот (1940?-2016). В киевской ячейке ВКК объединились представители всех существовавших в городе групп: Геренрот, Диамант, А. Фельдман, Бравштейн и Койфман. Все они летом 1969 года подали в ОВИР заявления на выезд в Израиль — и все получили отказы. В Киеве готовился третий номер журнала ВКК «Итон», для которого Диамант написал две статьи («Эйнштейн и евреи» и «Ханука — это не детский праздник»).
К надвигавшейся годовщине Бабьего Яра в 1969 году готовились и ВКК, и Киевский горком.
«Правильный» сценарий митинга, разработаный в горкоме, был согласован с ЦК КПУ:
Как стало известно Киевскому горкому КП Украины, некоторая часть националистически настроенных граждан еврейской национальности намерена провести 29 сентября этого года в Бабьем Яру сборище, возле памятного камня выложить из цветов шестиугольную звезду.
В связи с этим вносится предложение 29 сентября 1969 г. в 14 часов провести в Бабьем Яру, по примеру прошлого года, митинг представителей трудящихся Киева, посвященный памяти советских воинов и граждан, которые погибли от рук фашистов в период временной оккупации города.
Предлагается, чтобы митинг открыл секретарь горкома партии, а также выступили 2-3 участника Великой Отечественной войны (еврейской национальности), писатель, секретарь горкома комсомола.
Шевченковскому райкому КП Украины поручено провести подготовительную работу по проведению контрпропагандистской деятельности во время митинга.
Контакт с соответствующими административными органами по поводу проведения митинга установлен[786].
9 сентября председатель КГБ при Совмине УССР Виталий Никитченко сообщил ЦК КПУ:
Комитетом госбезопасности республики получены оперативные данные о том, что на 29 сентября 1969 года еврейские националистические элементы города Киева намереваются устроить митинг в Бабьем Яру и придать ему сионистский характер.
Принимаются меры по предотвращению и пресечению нежелательных эксцессов[787].
Петру Шелесту доложили об этом 12 сентября 1969 года.
И вот наступило 29 сентября.
Непосредственно перед этой датой ситуация вдруг обострилась — и с неожиданной для КГБ стороны. В этот день Никитченко сообщил в ЦК КПУ:
28 сентября 1969 года из Киева по почтовому каналу в адреса лиц еврейской национальности, проживающих в г. Киеве, направлено 175 документов с вложением, начинающимся словами «Помни! Ровно 28 лет назад были зверски умерщвлены тысячи твоих братьев и сестер». Далее в качестве эпиграфа взяты слова Ю. ФУЧИКА: «Люди! Будьте бдительны!», а затем в сокращенном виде изложено стихотворение Е. ЕВТУШЕНКО «Бабий Яр». Вложение изготовлено типографским способом, один экземпляр которого прилагается. Приняты меры к розыску автора и распространителя указанного документа[788].
Можно предположить, что и автор, и распространитель так или иначе были связаны с ВКК. У которого, разумеется, был свой сценарий и на 29 сентября. КГБ знал о нем заранее, но пресечь в зародыше не смог:
...В этот же день около 19 часов со стороны улицы Д. Коротченко к памятному камню подошли 3 человека, которые несли венок из цветов в форме двух треугольников, один на другом — в форме 6-угольной звезды.
При попытке возложить этот 6-угольник у памятного камня присутствующие граждане еврейской и других национальностей начали высказывать свое возмущение поведением этих людей. Однако венок им все-таки удалось возложить. После этого они зажгли стеариновые свечи и стояли с ними несколько минут...