Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 4)
Даты в тексте: начиная с 14 февраля 1918 года, — по григорианскому календарю (новый стиль), до этой даты — по юлианскому (старый стиль).
Павел Полян и Павел Нерлер — одно и то же лицо: Нерлер — литературный псевдоним Поляна.
Тексты надписей на памятных знаках в Бабьем Яру и, шире, в Киеве, как правило, сделаны на украинском языке: в книге они даются в переводе на русский, специально это не оговаривается.
В «Литературу» включены только те источники, ссылки на которые в тексте встречаются не менее двух раз. Ссылки на проект «Прожито» — по запросу «Бабий Яр» с указанием года[13].
Мета, ОУН и УПА признаны в РФ экстремистскими организациями.
Война серьезно затруднила работу над этой книгой, возможность проверить иные факты или тексты имеется не всегда. За любые указания на закравшиеся неточности буду признателен и благодарен.
Слова благодарности
Эта книга посвящена Якову Исааковичу Бердичевскому — мудрейшему человеку, старейшему киевлянину, знатоку жизни книг и жизни нас, людей, читателей этих книг. Ему же — слова благодарности за многочисленные разговоры, что мы подолгу вели с ним на самые разные темы.
Сердечно благодарю тех, кто взял на себя труд критического чтения и обсуждения рабочих версий этой рукописи — Марину Андрееву, Галину Арапову, Александра Верховского, Юлию Волохову, Инну Герасимову, Леонида Гиршовича, Евгения Городецкого, Ефима Гофмана, Льва Гудкова, Михаила Кальницкого, Георгия Касьянова, Наума Клеймана, Леонида Комиссаренко, Виктора Кондрашина, Александра Круглова, Александра Ласкина, Михаила Мицеля, Игоря Петрова, Адама Поморского, Сергея Романова, Габриэля Суперфина, Ника Терри и Анну Шмаину-Великанову.
Как спасибо и всем тем, кто охотно помогал автору — архивною ли находкой, фактологическою ли справкой, критикой или советом, полемикой или как-то еще. В этот широкий круг вошли — И. Альтман, В. Белкин, К. Беркоф, А. Берлянт, А. Беседин, Д. Бураго, Д. Вайль, В. Ветте, В. Георгиенко, П. Голе, М. Гольд, М. Денисенко, О. Дигонская, Э. Долинский, Ю. Домбровский, А. Дунаевский, В. Дымшиц, Б. Забарко, А. Загорянский, Я. Журавлев, С. Заславский, И. Зисельс, Я. Златкис, Р. Кавацюк, В. Казарин, В. Кантор, Ю. Ковальский, А. Когут, Л. Комиссаренко, В. Левин, А. Лейзерович, С. Лозница, А. Любимов, А. Мармашов, П. Матвеев, С. Машкевич, М. Мельниченко, Д. Муратов, О. Мусафирова, В. Нахманович, А. Нейман, С. Нехамкин, А. Никитяев, Р. Оверманс, М. Панова, С. Полян, В. Порудоминский, А. Пучков, М. Рабинович, С. Симакова, Л. Смиловицкий, И. Смолкин, С. Соловьев, Л. Терушкин, К. Титов, И. Трахтенберг, С. Трухачев, Л. Финберг, М. Фридман, А. Фурман, Э. Фурман, Б. Хоппе, И. Хржановский, И. Чернева, Б. Черни, Шлаен-Ревенко, О. Шовенко, Л. Штанько, М. Шустова и М. Яковер.
Автор особо благодарит издательство «Нестор-История» и его сотрудников — Сергея Эрлиха, Елену Качанову, Анну Никитину и Льва Голода — за всестороннее понимание и помощь в подготовке книги и ее выходе в свет.
В оформлении обложки использованы сделанная 29 сентября 1950 года фотография сидящей на склоне Бабьего Яра Л. Садовской, мать которой, И. Цейтлин-Садовская, погибла в Бабьем Яру (Бабий Яр. Человек. Власть. История, 2004. С. 340), а также автограф стихотворения Е. Евтушенко «Бабий Яр» (Национальная библиотека Израиля). В качестве остальных иллюстраций использованы общедоступные архивные документы, издания и исторические карты.
Все иллюстрации даются по открытым книжным, архивным или сетевым источникам (детали, как правило, раскрываются в тексте книги). Отдельная благодарность Ю. Волоховой, И. Герасимовой, Е. Городецкому, М. Кальницкому, А. Круглову, А. Мармашову, С. Машкевичу и А. Симонову, а также МЦХ, предоставившим фотографии из своих рабочих архивов.
ДО БАБЬЕГО ЯРА. «Союз русского народа», или Интернационал погромщиков
От врагов Христовых не желаю интересной прибыли.
В Киеве произошло убийство Андрея Ющинского, и возник вопрос об употреблении евреями христианской крови.
...Я знаю доброту твоей земли.
Как подло, что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!
...Встань, и пройди по городу резни,
И тронь своей рукой, и закрепи во взорах
Присохший на стволах и камнях и заборах
Остылый мозг и кровь комками...
И тени страшные Украины, Кубани...
ДО РЕВОЛЮЦИИ: ВОКРУГ ЧЕРТЫ ОСЕДЛОСТИ
История евреев на территории нынешней Украины началась на удивление рано — более тысячи лет назад. В 1962 году среди рукописей Каирской генизы — крупнейшего архива средневекового еврейства, вывезенного в Кембридж, — вдруг обнаружилось так называемое «киевское письмо», написанное в X веке аккурат в Киеве — на иврите и с концовкой по-хазарски![14]
Был при Мономахе в Киеве целый Жидовский квартал: в нем, очевидно, и останавливались те иудеи-хазары, что в 988 году участвовали в кастинге конфессий и соблазняли в свою веру князя Владимира. Кастинг, как известно, они проиграли: строговато. Как только в Киеве утвердилось православие, объявились и нехристи — необходимый субстрат для паро-, пухо- и кровопускания. А стало быть, начались и погромы, да такие, что на какие-то отрезки времени евреи из летописей выпадали, а если вдруг появлялись, то благодаря погромам же: «Кияне же разграбиша двор Путятин, поидоша на жиды и побиша» (1113)[15].
В конце XV века, после массового изгнания сефардов — так и не пожелавших креститься евреев Южной Европы — Испании, Сардинии, Сицилии и Португалии, — последние растеклись по миру, оседая в более-менее толерантных странах, главным образом в Оттоманской Турции. Еще раньше текучее и тикучее состояние испытали и ашкеназы[16] — евреи из той части Европы, что была к северу от Альп — из Германии и Северной Франции: их приветили католические суверены Северо-Восточной Европы — польский король и великий князь литовский. Так и жили они в своих широтах, почти не соприкасаясь: развеселые и рыжие сефарды — поюжней, скорбноликие и смольновласые ашкеназы — посеверней.
Важно не упускать из виду, что пространство нынешней Украины не всегда было исторически подроссийским и что значительная его часть подолгу была то под польско-литовской, то под австро-венгерской коронами, а то и под турецким тюрбаном.
Начиная уже с XVI века евреи густо заселили территорию Левобережья Днепра, повсюду соседствуя — но и конкурируя: не без того! — с надменными и беднеющими шляхтичами и щирыми украинцами. Вечнозеленому свободолюбию последних сподручнее всего было манифестировать себя жидомором, т.е. погромами: чубы ссорятся — пейсы трещат! Вот и «Хмельниччина» — антипольское, казалось бы, восстание гетмана Богдана Хмельницкого в 1650-е годы — обернулась уже не погромом даже, а самым настоящим — продолжительным и систематическим! — «Гзерот тах»[17], фактически — «Холокостом». Цена вопроса — от 40 до 100 тысяч еврейских жизней, включая 10 тысяч единоразово в местечке Полонном на Волыни. Масштабы, уже соизмеримые с погромами Гражданской войны. Причем каждая смерть садистская, индивидуальная, «авторская».
Следующее по времени антипольское восстание, — и снова массовый юдоцид: «Колиивщина» 1768 года, с Иваном Гонтой и Максимом Зализняком во главе! Уже этимология корня — как бы говорящая: слышатся и «колоть» (штыком), и «заколоть» (свинью), и «колья/дреколья» (плебейское оружие), и «колы» — инвентарь для садистской казни. «Колиивщина» была хоть и скоротечней, и пожиже «хмельниччины», но зато и позвериней: в одной только Умани — около 7 тысяч еврейских жертв, но не убитых, а умученных: так называемая «Уманьская резня». (Она же послужила поводом для того, чтобы знаменитый хасидский цадик — раб Нахман (1772-1810) — переселился незадолго до своей смерти из Брацлава в Умань и завещал похоронить себя на местном еврейском кладбище посреди могил жертв той резни. «Души умерших за веру ждут меня», — говорил он.)
Воистину: паны ссорятся, а у евреев шейные позвонки трещат. Что у ляхов, что у хохлов[18] — все едино: второй сук с петлей — завсегда пожалуйста — любезно наготове для дорогого жида!
Незавидной, впрочем, со временем стала судьба и самих ляхов. Габсбурги, Гогенцоллерны и Романовы вмешивались в их шляхтичевы усобицы, и в результате трех разделов Речи Посполитой польская государственность века так на полтора сгинéла, как и украинская, хоть какая-нибудь, автономия.
Еврейская политика Московии была совершенно иной. Последние Рюриковичи и первые Романовы не находили в себе тогда столько толерантности к евреям, как польские Ягеллоновичи и выборные короли, премного от этой толерантности приобретшие.
Евреи тем не менее потянулись и в Смоленск, и в Вязьму, и даже в Москву.
На просьбу польского короля допустить в нее еврейских купцов царь Иван IV Грозный отвечал в 1550 году так: «От жидов лихие дела, как наших людей и от христианства отводили и отравные зелья в наше государство привозили».
А если евреев-иностранцев и запускали иногда на Русь, то чаще всего пускали им потом кровь или же прогоняли. А за миссионерство и совращение в иудаизм на Руси, согласно Уложению 1649 года, казнили.
Но, с другой стороны: отсутствие евреев — не лучшая ли это гарантия от погромов?
Так было при Рюриковичах. А что при Романовых?