Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 140)
Быть может, последнее существенное, на что он реально повлиял, был выбор стратегии МЦХ на военное время[1344].
До 24 февраля 2022 года, еще до войны, анонсировалось построение «Кургана памяти» и продолжение оцифровки архивов, в частности госархива Николаевской области. Но после арт-директор круто вывернул руль, и МЦХ, редуцировав «Курган памяти» до загадочного «Черного куба», отчалил от Второй мировой и от Холокоста. Во главу угла встала полыхающая вокруг война, ее военные преступления и гуманитарные аспекты. Патер Дюбуа с коллегами переключился на актуальные эксгумации в освобожденных районах Украины, а Анна Фурман возглавила проект «Закрытые очи» — мартиролог украинских жертв войны, охвативший уже более трех тысяч имен[1345].
80 % уже утвержденного бюджета МЦХ было перераспределено в пользу именно этих проектов, еще 20 % — на консервацию и охрану имеющихся объектов. Коллектив МЦХ сжался до minimum minimorum.
Поначалу военная стратегема казалась и целесообразной, и оправданной, даже красивой, — хотя бы как отчетливый знак солидарности с защищающейся страной. Но после того как в марте 2022 года попавшие под санкции и ставшие для МЦХ токсичными Фридман и Хан вынуждены были выйти и из Наблюдательного совета, и из спонсорского пула, израсходовался запланированный бюджет. Испытанию подверглась и олигархическая солидарность, но Пинчук, Лаудер и Кличко, а также не входящий в Наблюдательный совет Блаватник обеспечили текущие расходы.
Между тем и переключившись на современность, МЦХ продолжал привычно получать все новые международные премии[1346], причем именно за свой новый курс. В частности, Гран-при Red Dot Award: Brands & Communication Design 2022 года за мартиролог жертв российско-украинской войны «Закрытые глаза». А в 2023 году — даже две премии: премия Томаса Дж. Додда в области международного правосудия и прав человека и профессиональная интернет-премия «Вебби» в категории «Веб-сайты и мобильные версии сайтов (благотворительные организации и некоммерческие проекты)».
В том же 2023 году документальное наследие «Бабий Яр» добавили в Международный реестр программы ЮНЕСКО «Память мира»: Государственная архивная служба Украины и МЦХ получили соответствующие сертификаты.
И тем не менее любые красивые поступки и жесты блекли на фоне событий на фронте и быстро переставали быть маркерами успеха, престижа или уровня. Стратегический выбор МЦХ был, конечно, напрашивающимся, но он же стал и ловушкой.
С ним МЦХ уклонялся от своей непосредственной миссии и вытекающих из нее задач и мандата, а заодно и от тех драйва и коммуникабельности, которые были ему так свойственны в мирное время. Связаться с оставшимися сотрудниками стало практически невозможно, центр терял свою прозрачность, а его сайт терял свой контент, даже новостной.
В сентябре 2023 года, во время очередного визита в Украину, Щаранский снова, как и годом ранее, встретился с президентом Зеленским, и тот снова обещал поддержку именно проекту МЦХ и снова — только по завершении войны[1347].
Очевидно, что именно Щаранский, как председатель Борда (так он называет Наблюдательный совет МЦХ), стал главным, если не единственным каналом коммуникации между МЦХ и руководством Украины по вопросам Бабьего Яра. Но вот вопрос: отстаивая концепцию МЦХ, ясно ли Щаранский себе представлял, в чем именно она сейчас — без Хржановского и Фридмана — заключается? Как, в чем и насколько она за время войны изменилась и изменится?
Между тем конкуренты и идеологические оппоненты МЦХ из вечного «Антиджойнта» весной 2023 года воспряли духом и перешли в наступление по всему фронту. 14 мая — в День праведников Украины — в здании бывшего спорткомплекса «Авангард», отремонтированном после российского ракетного удара[1348], официально открылся выставочный центр НИМЗ «Живая память».
Премьерной его экспозицией стала международная выставка: «Exodus: Путь из небытия». Она проходила с 14 мая по 18 июня и объединила работы киевского художника Матвея Вайсберга («Тонкая красная линия») и литовца Даумантаса Тодесаса («Заповеди Моисея»)[1349].
Открывая выставку, ее сокуратор[1350] и и. о. генерального директора НИМЗ Роза Таланова подчеркнула, что стремится к тому, чтобы украинцы приходили в Бабий Яр не только дважды в год[1351], отдавая дань памяти погибших, а к тому, чтобы Бабий Яр стал местом их размышлений и поиска ответов на вопросы современности.
Этот проброс в нынешний день и латентный игнор неукраинской публики, в том числе и глобальной, весьма выразительны. В пространстве Бабьего Яра они призваны стать своего рода саркофагом над этим холокостным Чернобылем, все еще излучающим свою историческую радиацию.
А 30 мая недалеко от здания «Авангарда» был открыт многометровый мурал[1352] — высокий четырехгранный обелиск-трапеция, украшенная тремя внушительных размеров[1353] панно, созданными во время войны. В цветовой гамме «желтое по темно-синему и черному» на них изображены: летящий ангел с мечом (авторское название «Ангел ВСУ»), менора, стилизованная под трезубец и, наконец, сам трезубец, вписанный в звезду Давида. Не менее остроумные экзерсисы несложно было бы проделать с чем угодно, хоть с серпом и молотом. Степень связанности мурала с Бабьим Яром — не выше, чем у Марины Абрамович с ее клыками в антрацитах. И зачем было нагружать пространственный пятачок Бабьего Яра еще один раз ложными и ненужными коннотациями?
В творческом отношении мурал Вайсберга бесконечно проигрывает инсталляциям МЦХ, зато, очевидно, выигрывает в идеологическом. Ткаченко, тогда еще глава МКУ, назвал лобовую наивность мурала знаковым маркером Бабьего Яра и единства в нем еврейского и украинского начал.
Ткаченке вторил и рецензент «Вечернего Киева»:
Еврейская и украинская истории здесь переплетаются в неразрывную мозаику. И все это окружает горький запах гари, что до сих пор наполняет пространство зала «Авангард». Это место дарит нам возможность осознать, что искусство умеет превратить войну в жажду жизни, а также донести до наших сердец философскую сущность того, что означает война, смерть и стремление к жизни[1354].
Запах гари — это эпизод отнюдь не украино-еврейских, а совсем других отношений. С историческими же украино-еврейскими реалиями столь примитивная трактовка не стыкуется.
С 1 по 31 августа в том же пространстве «Живая память» проходила выставка «Бахмут. Лицо геноцида 1942/2022»[1355]. Ее организаторы — Бахмутский краеведческий музей, Украинская ассоциация профессиональных фотографов при МКУ и неизменный НИМЗ. Посыл этой выставки хорошо высвечен ее названием: попытка отождествления убийства немцами 3000 бахмутских евреев в 1942 году — и сам Бахмут, стертый с лица земли в 2022. И то, и другое — трагедии, но они не рифмуются друг с другом.
Уничтожение сел и городов, пытки и убийства мирных жителей суть тяжкие военные преступления, но это не геноцид. Однако в рефлексии на нынешнюю войну такая некритическая подмена понятий и их широкая инструментализация стали идеологическим мейнстримом.
А 28 сентября 2023 года здесь же открылась мультимедийная экспозиция «Бабий Яр. Зеркала смерти», устроителями которой были НИМЗ и Музей истории Киева[1356]. Идейным вдохновителем выставки сама Тапанова назвала Виталия Нахмановича, сотрудника Музея истории Киева. На открытии выступили Диана Попова, директор этого музея, Ростислав Карандеев, сменщик уволенного Ткаченко в МКУ, послы Израиля и Германии в Украине Михаил Бродский и Тим Пранге. И, разумеется, сама Роза Тапанова, явно полюбившая философские рассуждения:
Война заставила нас пересмотреть многие процессы, в том числе она показала необходимость новых подходов к мемориализации. Использование только двух форматов работы с памятью: кладбище или музей, привело к тому, что в 2021 году только 55 % украинцев знали, что Бабий Яр находится в Киеве, а 26 % признались, что им неизвестно его местонахождение. Поэтому мы определили формирование «живой памяти» ядром стратегии развития заповедника. Сегодняшней выставкой мы стремились привлечь внимание к «реинкарнации зла», которое меняет режимы и мундиры, но не меняет своей античеловеческой сущности. Именно так работает «живая память», которой заслуживают жертвы Холокоста...
Сама выставка представляла собой чересполосицу тематических стендов с текстами на украинском и английском языках, посвященных различным ипостасям государственного зла и насилия над людьми — Холокоста и Пораймоса, ГУЛАГА и депортаций, Голодомора и Катыни, Дарницы и Мариуполя и Еленовки. О том, как именно представлены и как соотнесены эти темы друг с другом, по видео и по отчетам судить непросто, но ощущается все тот же нарратив — искусственное уравнивание Бабьего Яра (и вообще Холокоста) с современными военными преступлениями.
Что это, как не своеобразная попытка музеефицировать снайдеровскую метафору «кровавых земель», при этом не упоминая погромы и растянув ее по самые наши дни?
Ни в одном из проектов НИМЗ МЦХ не фигурирует, несмотря на имеющиеся между ними договора на аренду МЦХ территории и зданий. Вчерашний младший партнер МЦХ, охотно подпитывавшийся из его бюджета, заповедник теперь встал к МЦХ в нарочитую оппозицию, чтобы не сказать не перешел в атаку.