Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 142)
А как бы понравился вам такой диспут: «Нужна ли Буча после Негева и Кфар-Азы?»
ДРЕБЕЗЖАЩАЯ СТРАНА, или ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ЧЕРНОБЫЛЬ Вместо послесловия
Над Бабьим Яром памятника нет!..
Ну что же, если нам не выковать другого,
давайте с веком вековать...
Кончилась, знать, любовь, коли была промежду...
Жил старик со своею старухой
У самого синего моря...
Речь идет о вине Мандельштама перед Россией за то, что он живет в одно время со Сталиным? Большая вина?..
24 февраля отныне дата тектоническая и нарицательная — сродни 7 ноября, 22 июня или 11 сентября. Система несущих табу, на которых, поскрипывая и покачиваясь, худо-бедно держался мир после Потсдама и 1968 года, сорвалась с резьбы и полетела в тартарары. Предложения вернуться на стрелку в Ялту или хотя бы на тёрку в Тегеран остались — в силу своей неуместности в XXI веке — безответными, после чего началась широкая экспансия Русского мира, сменившаяся его дегустацией, вприкуску с двумя латинскими буквами на касках и ватниках. Из-за окрестинских буртов, увернувшись от тапка, все притоптывал картофельный батька да приговаривал: «Ах, красавцы!.. Ну что — перевернем страницу, а? Перевернем?..», а эхо откликалось цитатами из «Четвертой прозы»: «Вдарь, Васенька, вдарь!..» и еще откуда-то: «Распни его, распни!..»
Так вот они были про что — все эти панславянские майнкампфы и ретрогеографические экзерсисы!
Вот уж эксперимент так эксперимент: тут и масштаб, и иммерсивность, и психоделика, и баллистика (от слова «летально»). Какой там Стэнфорд или Милгрэм с их научной интеллигентщиной — никаких понарошку! Даешь заколотую de visu свинью и расплющенную кувалдой голову, даешь трофейный холодильник, даешь прилюдный минет под наброшенным одеялом и с приставленным к ее виску дулом, даешь трех клонированных извергов-богатырей — садиста Тесака, чекиста Ажиппо и холостителя Арошанова, даешь дегенерацию и денацификацию в одном стакане!
И в таком вот расчехленном виде «Русский мир» бумерангом вернулся в саму Россию, согнав с насиженных мест сотни тысяч мобилизованных. И еще трижды столько же бежавших от мобилизации куда глаза глядят и куда россиян еще пускают (точнее, откуда не выгоняют).
Бумеранг по прилете обернулся гантелей, вернее, ее грифом, вставленным садистом-омоновцем в анус Артема Камардина — поэта, эстетически неугодного гегемону-ОМОНу[1362]. И тогда уже не за горами такие читательские приемы, как оскопление или окувалдивание опальных пацифистов под ангельское пенье «Любэ»...
Геополитический Чернобыль сразу же заслонил собой все трудности и конфликты мирной жизни. Но ответ чужой красавицы на вопрос, готова ли она расслабиться и, не правда ли, ей тоже нравится такое проникновение, оказался, вопреки ожиданиям, отрицательным. По жилам одних хлынули валы ненависти, оставленной без плотин и шлюзов, а по жилам других побежал переменный шок личной совести и корпоративного стыда, а у многих еще и вины, хоть и чужой.
Обнаружилось, что между разными войнами пульсирует какая-то общая плазма, какая-то мыслящая плацента, объединяющая их в одно, а именно память. Услышишь топонимы — Барвенково, Изюм, Бородянка, Ирпень, Дробицкий Яр — и невольно вздрагиваешь, утыкаясь в коннотации совсем другой войны!
Уже 25 февраля сгорело после шального попадания здание историко-краеведческого музея в Иванкове, что под Киевом, где хранились картины великой Марии Примаченко (она из этих мест), но сами картины спасли.
А 1 марта в пространство самого Бабьего Яра прилетели три уже не вполне шальные крылатые ракеты, целившие, видимо, в телевышку. О том, что между вышкой и «Менорой» лишь пара сотен метров, ракетчики, похоже, и не подозревали. Может быть, они и о Бабьем Яре не слышали, но вот корректировщики огня точно знали, куда вызывают смерть!.. СМИ сообщали, что ракеты убили осколками пятерых случайных прохожих[1363] и повредили здания спорткомплекса «Авангард»: в обоих планировалось разместить музейные пространства будущего мемориала[1364].
Главные еврейские эмоции в тот же день выразил киевский раввин и член Наблюдательного совета МЦХ Яков Блайх:
...Сегодня мы столкнулись с чем-то, что вне воображения кого-либо. Эти люди разбомбили Бабий Яр — кладбище, в котором покоятся люди, убитые нацистами... Такое нельзя допускать. Никто за 80 лет не позволял себе бомбардировать. Никто за 80 лет не позволял себе бомбить мемориалы Холокоста, кладбища сотен тысяч евреев, убитых нацистами, а сейчас они приходят и бомбят такое место, как это. Кажется, нет ничего хуже убийства людей. Но сколько раз вы собираетесь убивать одних и тех же людей?..
Нельзя молчать. Я кричу, умоляю, любой, кто имеет власть, — выйдите. «Никогда снова». Это был лозунг. Покажите, что он значит... Остановите это сейчас! Не ждите трибунала, сейчас время для действий[1365].
Владимир Зеленский написал тогда в твиттере: «Обращаюсь к миру: какой смысл повторять 80 лет “никогда больше”, если мир молчит, когда бомба падает на Бабий Яр? Не менее 5 человек погибли. История повторяется...»
А Натан Щаранский заявил: «Мы, в Мемориальном центре Холокоста “Бабий Яр”, построенном на крупнейшем в Европе массовом захоронении времен Холокоста, работаем над сохранением исторической памяти после десятилетий советского подавления исторической правды, чтобы зло прошлого никогда не повторилось. Мы не должны допустить, чтобы правда — в очередной раз — стала жертвой войны»[1366] [1367]. С резким протестующим письмом выступил и киевский коллектив МЦХ[1368].
...Но 24 марта, на месячный юбилей, артиллерия обстреляла, как и в Киеве, харьковскую телевышку и, как и в Киеве, попала в мемориал жертвам Холокоста в Дробицком Яру — оригинальную круговую «Менору». Снаряд повредил ее, перекрутив конструкцию так, что позавидовал бы сам Вадим Сидур: именно такой харьковскую «Менору» лучше всего и оставить потомкам...
2 марта ракетой накрыло еврейское кладбище в Белой Церкви, а 9 мая — в Глухове под Сумами — то самое, где среди сотен фамильных камней больше столетия уберегалась — и убереглась! — братская могила жертв еврейского погрома 1918 года с памятным знаком об этом (а это большая редкость на Украине: подумаешь, погромы!)[1369].
В этот же день (точнее, в ночь с 9 на 10 марта) снаряды упали рядом с харьковской синагогой (одной из крупнейших в Европе!), выбив все стекла. В это время в превращенном в бомбоубежище подвале находилось около ста членов общины, лишь по счастливой случайности никто не пострадал. Куда меньше «повезло» синагоге в Бахмуте и обеим синагогам Мариуполя — и той, что на улице Пушкина, и той, что на Георгиевской — обе разделили страшную судьбу своего убитого города[1370].
А в ночь на 7 мая ракета ударила по музею Григория Сковороды в селе Сковородиновка Харьковской области — на малой родине философа, там же он и похоронен.
Какой-то вспышкой сознания высветило в кромешном помрачении стальное зеркало одной из инсталляций будущего мемориала в Бабьем Яру, уже прошитое загодя фашистскими пулями.
Высокоточные шальные ракеты, падая на монастыри, театры, музеи, синагоги, кладбища, базары, больницы и мемориалы Холокоста, цеплялись за колки и терзали единственную струну времени — историю. А та, сбегая вниз по октавам, дребезжала все гнусней и гнусавей, напоминая миру о том, чем реально чреваты отрешенные от культуры бесогоны, мифологемы и метавселенные — озвереньем! расчеловеченьем! налитыми ненавистью бельмами! фонтанчиками крови из сонной артерии! историомором!
Просто поразительно, насколько кремлевская имперскость и оуновский национализм, слетая, каждое, со своих катушек, дополняют, питаются и обогащаются друг за счет друга! Насколько они заточены и затачаны друг под друга — оба-два сапога пара!
Друг для дружки они играют незаменимую роль — чтобы не сказать исполняют миссию: простого, удобного и понятного, без тонкостей и околичностей, врага. Ну, где еще России, дон, для своей большой пропагандистской нужды, дон, отыскать себе таких злобных монстров-бандеровцев, дон, в трезубьих наколках, гойда? И где бандеровцам, слава, — для поддержания должного уровня ненависти, слава, — раздобыть таких первоклассных упырей-москалей, изготовившихся к прыжку, слава?!
Для России Украина — хтонический и фантомный альфа-имперский раздражитель, та самая красавица, которую, и не нравясь ей, очень хочется поиметь, дон. Ну уж очень хочется, очень...
И невдомек в Кремле — или некому шепнуть? — что империи как жанр уже вышли из моды, что вместо них — в лучшем случае символические постимперии типа Британского Союза. Что слова поэта о когда-то гибком, а теперь согбенном позвоночнике зверя, с грустью глядящего на «следы своих же лап», применимы и к имперским львам и медведям.
При этом даже сдувшиеся, стершиеся, потерявшие упругость чресл и шамкающие гнилозубым ртом пост-империи, а точнее, экс-метрополии, обязательно должны научиться оставаться сексапильными — уметь притягивать к себе благодарные взоры, стопы и деньги их поднявшихся с колен экс-колоний. Пусть у всего «пост-гарема» останутся только лучшие культурные воспоминания, безвиз и соблазнительные проекты на мирное будущее!
Первой вступила на путь разымперивания Швеция — чуть ли не после Полтавы. Да, фантомные боли еще долго дают о себе знать, и развод, конечно, мог быть и небезболезненным, как, например, у Франции с Алжиром, но он не должен быть ни фиктивным, ни бесконечным! Англия она сегодня и без Индии Англия, а Франция — без Алжира, Италия — без Ливии, Португалия — без Бразилии, Бельгия без Конго и Голландия без Индонезии! И даже Сербия все реже строит из себя вчерашнюю Югославию, постепенно свыкаясь с жизнью без крошечного Косово — по ясной воле очевидного там сегодня большинства. А Гваделупа, Реюньон и Маврикий, заморские территории Франции (ах, марка Гваделупы: незабываемо!): когда им предложили на выбор — выйти из бывшей имперской детской и начать взрослую жизнь или остаться в ней? — все они в голос завопили и проголосили за обратно на горшок, за сладенькое парижево ярмо. Но сами — без лассо, трубы и аркана!