Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 105)
Первый из серии региональных судебных процессов в России по признанию преступлений (зверств) немецко-фашистских оккупантов и их пособников против мирного населения и военнопленных в годы Великой Отечественной войны геноцидом состоялся 14-27 октября 2020 года в городе Сольцы Новгородской области[1045]. Он был посвящен небольшой деревне Жестяная Горка Батецкого района на правом берегу Луги, где на протяжении двух лет дислоцировались сначала айнзатцкоманда 1, а затем карательный отряд ГФП при штабе 38-го армейского корпуса под командованием генерала артиллерии К. Герцога, проводившие здесь же, в полукилометре от деревни (в урочище Марьина Роща) систематические расстрелы около трех тысяч человек — враждебных элементов из числа мирного населения и окруженцев, свозимых сюда с территории Новгородского и еще нескольких районов области[1046].
Второй такой же процесс прошел во Пскове и закончился 28 июля 2021 года. Третий состоялся 3-10 февраля 2022 года в Ростове-на-Дону — городе, в котором немецкие антисемиты-нацисты устроили свой «Бабий Яр» в Змиевой Балке, а современные антисемиты отказались признать национальность расстрелянных жертв и потребовали от еврейской общины неопровержимых доказательств (sic!)[1047]. Четвертым по дате завершения — 25 июля 2022 года — был процесс в Краснодаре, начатый еще в 1972 году и возобновленный в декабре 2020 года.
Еще пять аналогичных процессов начались и закончились в 2022 году уже после 24 февраля — в Орле (22 апреля), в Белгороде (21 июня), в Симферополе (27 июня), в Брянске (14 июля) и в Санкт-Петербурге — дважды (10 октября — по области и 20 октября — по городу: блокада Ленинграда). В самом конце 2022 года аналогичный шестой процесс стартовал и 20 января 2023 года закончился — с тем же, разумеется, предсказуемым результатом — в Ставрополе[1048].
Все эти 11 процессов были инициированы сверху — самим российским государством в лице его Генпрокуратуры. И процедурно, и юридически они производили странное впечатление: в сущности, речь шла о практически механической переквалификации хорошо известных зверств оккупантов в «областные геноциды»[1049].
Между прочим, в этом отношении Россия даже несколько «отстает» от Беларуси, где начиная аж с 5 января 2022 года действует закон № 146-3 «О геноциде белорусского народа», причем под белорусским народом понимаются не белорусы, а все те, кто проживал в Белорусской ССР в годы войны. То есть фрагмент все того же химерического симулякра — «советского народа», от имени которого хотели бы заговорить и в РФ[1050]. По такой модели можно говорить о геноциде туркмен или любой другой нации, титульной для советских союзных республик. Что касается самой Беларуси, то здесь еще в марте 2007 года белорусские нацболы потребовали у Германии признать геноцид белорусов и провозгласить 22 марта (день уничтожения жителей Хатыни) днем памяти геноцида аж всех славян[1051].
Свою политическую цель ростовские юристы формулировали так: признание факта геноцида в годы Великой Отечественной позволит узаконить требование России не допускать героизации нацизма и пересмотра итогов Второй мировой войны[1052]. На самом деле результатом этой кампании стало систематическое искажение понятия «геноцид» — в угоду расширения его контингентной базы за счет недобросовестного и неправомерного растворения в ней двух подлинных и общепризнанных геноцидов — еврейского и цыганского. Получается, что этими категориями жертв — евреями и цыганами — в России просто бесстыдно попользовались как временными ситуативными «союзниками», призванными послужить элементами упрощенных геополитических пропагандистских концепций.
Очевидным венцом всей кампании стало заявление Госдумы РФ «О геноциде народов Советского Союза Германией и ее пособниками в ходе Великой Отечественной войны 1941-1945 годов»[1053], принятое 23 марта 2023 года единогласно[1054]. Его инициаторы, председатели Комитета по международным делам Леонид Слуцкий и Комитета по обороне Андрей Картаполов, откликнувшиеся на горячий призыв не названных историков, настаивали на том, что в отношении советских граждан было совершено преступление, аналогичное Холокосту и геноциду армян в 1915 году, и западные страны должны это понять и принять, т. е. признать.
В перечне подразумеваемых стран агрессоры идут вперемежку с их жертвами и даже с союзниками СССР, коль скоро отдельные подразделения вермахта или СС были составлены из их граждан (спрашивается: а из граждан какой страны состояла Русская освободительная армия генерала Власова и другие русские коллаборантские соединения?)[1055].
В понятийном смысле девальвация и профанация понятия «геноцид» возвращает к старым советским клише об абстрактных мирных советских гражданах как жертвах немецкой агрессии, которые уничтожались якобы без различия национальной и этнической принадлежности, что не только историческая кривда, но и заурядное отрицание Холокоста. Понимания того, что фокус с заворачиванием Холокоста в холщевое ряднó пансоветизма при наличии Государства Израиль уже никогда больше не прокатит, у адептов кампании не просматривается. Но это их не смущает, и на том же ростовском процессе прокуратура и суд пошли еще дальше и откровенно (но, кажется, безуспешно) попробовали еврейский геноцид (Холокост) «переписать» на... славян![1056]
Интересно сравнить геополитические особенности инструментализации понятия «геноцид» в трех восточнославянских странах.
Между Беларусью и Россией различие только одно, зато весьма характерное: белорусская версия геноцида распространяется на один лишь белорусский народ, под которым понимается ретроактивное множество резидентов БССР. Российская версия россиянами не ограничивается: тут вынь да положь весь советский народ, то есть население всего СССР, включая сюда и скромный белорусский народ. Вот оно — имперское бремя правопреемства!
О евреях — в обоих случаях — молчок: никакого отдельного или специального геноцида для них ни в Москве, ни в Минске не выделяют. Таким образом, у уцелевшего под оккупацией, допустим, гомельского еврея на руках оказывается как бы три векселя — один настоящий (еврейский, по нему даже платили) и два липовых — белорусский и советский (по ним троллят).
Совсем по-другому все в Украине. Там признают Холокост как геноцид евреев (разновидность: этноцид евреев одной только Украины), там тоже претендуют на геноцид украинского народа, но это совсем другой геноцид, нежели тот, что порожден Второй мировой. А именно — на геноцид-Голо-домор, суженный до геноцида одних этнических украинцев. «Сиротами» же безгеноцидными таким образом оставлены все нееврейские жертвы войны, в том числе, отчасти, и украинцы, избежавшие Голодомора.
Попытки украинского государства при Ющенко поженить Голодомор с Холокостом, объединить их в нечто если не целое, то единое или хотя бы в непротиворечиво общее (общий стакан) понимания у еврейской общины не нашли. Впрочем, из запытанных и расстрелянных гестаповцами — на стыке 1941 и 1942 годов — исторических оуновцев оуновцы современные (не государство!) уже пытаются сформировать отдельный геноцидальный полк, агрессивно конкурирующий с памятью о расстрелянных евреях, враждебный ей и уже воюющий с ней против такой памяти, в частности, на ристалище Бабьего Яра.
Сквозное и общее между тремя странами — это редукция Холокоста как геноцида. В Беларуси и в России это происходит за счет его растворения в «геноцидах титульных народов» (белорусского и советского), а в Украине — за счет конкуренции с еврейской памятью, конкуренции все более и более агрессивной, составляющей основную угрозу для завершения мемориализации Бабьего Яра. Там оуновцы уже затвердили за собой свою дату («21 февраля», день гибели Телиги) и борются за первую скрипку и в церемониале памятований «29 сентября».
Соткав в 2020 году химеру «геноцида советского народа», в России сразу же попытались «переписать» на него и мемориализацию геноцида. Министерство просвещения РФ предложило тогда включить в «Календарь образовательных событий на 2021/22 учебный год» и начать отмечать «День единых действий в память о геноциде советского народа», что бы сие ни значило по-русски!
Сам праздник был назначен на 19 апреля — дату под Указом Президиума Верховного Совета СССР № 160/23 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников» (1943). По иронии истории в этот же самый день — 19 апреля 1943 года (14-й день месяца нисана по еврейскому календарю) — началось героическое восстание в Варшавском гетто.
Начиная с 1951 года 27 нисана — на 6-й день после Пейсаха и накануне Дня Независимости — в Израиле отмечается Йом ха-Шоа (День Памяти Катастрофы и Героизма), когда по всей стране, ровно в 10 часов утра, звучит двухминутная поминальная сирена, и всякое движение на эти 120 секунд замирает[1057].
Одновременно с включением 19 апреля в свой «Календарь» Министерство просвещения РФ логично предложило исключить из него Международный день памяти жертв Холокоста, установленный ООН и отмечаемый во всем мире начиная с 2005 года, 27 января — в день освобождения Аушвица Красной армией. Рокировочка, как говаривал президент Ельцин! И лишь 26 января 2022 года, за сутки до памятной даты, Министерство смилостивилось и включило в свой всеядный календарь оба Дня, и бровью не поведя на их историческую и логическую несовместимость.