Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 101)

Естественное психологическое сопротивление такой постановке вопроса использует, в первую очередь, обращение к довоенным советским реалиям, а именно к Голодомору, вина за который вменяется прежде всего евреям. Отсюда такое внимание, которое было уделено мифу о массовых захоронениях в Бабьем Яру жертв голода[1015] и сталинских репрессий начала 1930-х гг. Этот миф, с точки зрения его создателей, должен был служить подкреплением утверждения о том, что евреев в Бабьем Яру вообще не расстреливали, но в силу указанных психологических причин он находит поддержку и у тех, кто не доходит до отрицания Холокоста.

Гораздо меньше внимания уделяется репрессивной политике Советской власти в Западной Украине после раздела Польши в 1939 г. Этот террор в не меньшей степени может служить историческим оправданием для позиции, занятой украинскими националистами после начала советско-германской войны. Однако, апеллируя к нему, есть риск получить еще один конфликт, на этот раз внутриукраинский, в котором оппонирующей стороной будут все те, кто сохраняет советские идеологические стереотипы[1016].

Собственно, это манифест о праве историка на субъективность, т.е. на выборочную безответственность. Нахмановичу не западло не только релятивировать и девальвировать уникальность еврейской судьбы в Бабьем Яру сравнениями с коммунистами, душевнобольными и цыганами, не только повторять гнусный навет об ответственности евреев за Голодомор, но и завышать статус «украинских патриотов» (к тому же расстрелянных, повторю, не здесь!) за счет легитимизирующего, на его вкус, уподобления мартиролога нацистских жертв Бабьего Яра мартирологу жертв советских репрессий, из которого якобы не были вычищены палачи.

Зато миф о как бы естественной ответственности евреев за Голодомор понимание у Нахмановича явно находит! И только «внутриукраинский конфликт» — между западенцами и надднепровцами-слобожанами — его все еще немного смущает.

Вот еще один показательный методологический пассаж В. Нахмановича — из другой его статьи:

В истории Бабьего Яра, в истории Второй мировой войны на территории Украины (как и других стран) в целом существует очень болезненный вопрос, связанный с так называемым коллаборационизмом — сотрудничеством части местного населения с немецкими оккупантами. У этого вопроса есть несколько сторон.

Во-первых, для жителей Западной Украины, а также для эмигрантов и значительной части населения Восточной Украины, пережившего Голодомор и репрессии 1930-х годов, советская власть была не менее, а более враждебной, чем немецкая. Поэтому сотрудничество с немцами, особенно на первом этапе советско-немецкой войны, воспринималось ими как меньшее из зол, которое позволит добиться для Украины подлинной независимости.

Во-вторых, советские идеологические и карательные органы в ходе многолетней борьбы с украинским националистическим движением, сначала вооруженной, а затем относительно мирной, целенаправленно создавали образ «украинского предателя», «полицая-карателя» и «немецко-украинского буржуазного националиста».

В-третьих, поскольку в Советском Союзе проводилась политика целенаправленного замалчивания еврейского Холокоста, то соответственно вне сферы общественного внимания оставались и многочисленные факты спасения евреев мирными жителями на Украине.

Все это привело к тому, что, с одной стороны, масштаб сотрудничества (разного рода) с немцами на Украине был действительно велик, а с другой, к тому, что степень участия украинцев вообще и сознательных украинских националистов в частности, собственно в карательных акциях против мирного населения, а также масштабы предательства евреев со стороны мирного населения в послевоенной историографии (не только советской) оказались сильно преувеличенными[1017].

Как видим, площадка для плавного перехода от советских стереотипов к оуновским уже четко намечена и основательно утрамбована, а «историческая необходимость» перехода украинских евреев на платформу «Евреев за Бандеру» чутко обозначена.

Сами антисемиты, отдадим должное, ни до каких вздохов и лавирований не опускались. Вот что говорил в 2004 году Тягнибок на одном из мероприятий, посвященных памяти бойцов УПА:

Они не боялись, как и мы сейчас не должны бояться, они взяли автомат на шею и пошли в те леса, они готовились и боролись с москалями, боролись с немцами, боролись с жидвой и с другой нечистью, которая хотела забрать у нас наше украинское государство... Нужно отдать Украину, наконец, украинцам. Эти молодые люди, и вы, седоголовые, это есть та смесь, которой больше всего боится москальско-жидовская мафия, что сегодня руководит на Украине[1018].

Вот оно, откровение не мальчика, но мужа, не безусого младонацьяналиста, а матерого нациста. Куда там Макашову с его необоссанным окошком! За эти слова Тягнибока исключили из ющенковской партии «Наша Украина», отправив тем самым его «Свободу» в самостоятельное политическое плавание.

Тем пикантнее повестка круглого стола «Бабий Яр — от памяти жертв к единению памяти», состоявшегося в марте 2004 года, — еще при Кучме и в миг торжества вечной минуты молчания над танцами над костьми. Он был посвящен украинско-еврейским отношениям и, в частности, реабилитации ОУН-УПА и пополнению за их счет корпуса жертв национал-социалистических преследований, а также, по мысли устроителей, «искусственному раздуванию вопроса об антисемитизме в Украине».

Ну до чего же сентиментальны бывают антисемиты: мало им, что их семиты боятся, — так пусть еще и полюбят! И после этого подтвердят: ни антисемитов, ни антисемитизма на Украине нет! Только любовь и только дружба!

Хочется переспросить киевских евреев: а не пиррова ли в таком случае ваша «победа» над «Джойнтом», если за нее надо платить такими унижением и капитуляцией перед духовными наследниками палачей ваших предков?

Мемориально-музейный комплекс «Бабий Яр» был создан еще в 2003 году, т.е. на излете первой жаркой битвы «под Джойнтом» и как бы взамен дискредитированного джойнтовского проекта. В число его основателей вошли члены созданного в 1997 году Вадимом Рабиновичем Всеукраинского еврейского конгресса — Александр Лойфенфельд, Марк Тальянский, Александр Левин (американский бизнесмен) и раввин Хоральной синагоги Асман Моше Реувен[1019].

Строить мемориал предполагалось на средства украинских меценатов, для чего Рабинович, Пинчук, Коломойский и другие олигархи создали Фонд памяти «Бабий Яр». Ни дать ни взять — эдакий «Джойнт 2.0», только с персонально-отечественным, еврейско-украинским, а не анонимно-заморским капиталом!

В 2005 году Фонд получил от Киевской горадминистрации в аренду на 25 и 5 лет два земельных участка в Бабьем Яру: один — площадью в 5,5 га — на 25 лет и другой — в один гектар. Место это — рядом с бывшим Лукьяновским еврейским кладбищем. Планировалось высадить «Рощу Праведников» из более чем 30 тысяч берез (по числу расстрелянных в Бабьем Яру), построить музей и возвести храмы, причем уже не одной-двух, а целых четырех конфессий.

22 марта 2005 года Людмила Игнатьевна Заворотная, одна из героинь фильма «Женщины с улицы Бабий Яр», писала Владимиру Николаевичу Георгиенко, режиссеру этого фильма, в Дюссельдорф: «В Бабьем Яру музей еще не построили»[1020].

Бедная Праведница народов мира! Если б она знала, что у Фонда памяти не только до Музея, но даже до его закладного камня руки так и не дойдут. А продолжить бесславную традицию закладок первого камня в Фонде намеревались, но лишь в августе 2006 года.

Но не произошло и этого! Бесславный конец «Джойнта 2.0», погружение его в Лету — и обманутые ожидания целого поколения.

В 1999 году композитор Владимир Птушкин (р. 1949), клебановский ученик, написал пафосный девятичастный «Украинский реквием» на стихи Степана Сапеляка (1951-2012) — аналог «Польского реквиема» Кристофа Пендерецкого. Он посвящен трагедиям украинского народа в XX веке: пятая и центральная его часть — это «Бабий Яр»[1021].

60-летие трагедии Бабьего Яра в 2011 году отмечалось не так ярко, как предшествующие и последующие круглые даты.

Но к ней вышло две новых поэтических антологии — и обе в Киеве.

Во-первых, новое, дополненное, издание той, что составил в 1991 году Юрий Каплан: на этот раз более скромным тиражом (1000 экземпляров). Помимо стихов Ольги Анстей и других русскоязычных дополнений, Каплан добавил в нее и стихи о Бабьем Яре, написанные на украинском языке или же переведенные на него с идиша. Всего в книге представлено 77 стихотворений 52 авторов, выстроенных в алфавитном порядке. Украинский при этом стал титульным в библиографическом смысле: на обложке стояло —«Відлуння Бабиного Яру. Поэтична антология»[1022].

Предисловиями послужили статья украинского писателя Ивана Дзюбы «Предостережение памяти» и стихотворение Марины Цветаевой «Евреям» («Кто не топтал тебя — и кто не плавил...», 1916), послесловием — заметка «От составителя» Юрия Каплана. Важный элемент книги — ее оформление: художница Ирина Климова использовала рельефы мацев — старинных еврейских надгробий.

Выпускающим на этот раз стало издательство «Юг»[1023], в сотрудничестве с Институтом иудаики Киево-Могилянской академии. Спонсорами выступили Фонд содействия искусствам (Анатолий Толстоухов, его председатель, написал приветственное слово), Еврейский фонд Украины и «Джойнт».