Павел Некрасов – Легенда (страница 7)

– Племянник Лужина умер от наркотиков, – напомнил гостю Олег. – Как это может сочетаться со здравым рассудком и самостоятельностью?

– Но вас ведь и наняли для того, чтобы доказать обратное. Иван не был наркоманом.

– Не заблуждайтесь, Матвей. Меня наняли разобраться в обстоятельствах смерти Ивана Лазарева. Многие на самом деле сомневаются, что он был наркоманом. Но в ходе расследования и этот факт может получить подтверждение, – Олег какое-то время молча разглядывал гостя. – Матвей, вы не против, если я сделаю аудиовизуальную запись нашего разговора?

– Олег Дмитриевич, я бы этого не хотел, – покачал головой тот. – Вы ведь понимаете, мы предпочитаем оставаться в тени. Я даже не сомневаюсь в том, что вы считаете нас отчасти фантазерами и наивными мечтателями, которые решили изменить мир. Но цели наши не деструктивны, Олег Дмитриевич. Вы должны понять, что мы не мир меняем, а тех, кто этим миром будет править. Узаконенный порядок вещей не случаен. И вы знаете это не хуже меня. Те, кто стоят у власти и держат в руках финансовые рычаги, заметьте, – всего мира – это несколько сотен семей. Какая-то часть их отпрысков деградирует, но большая часть спустя несколько десятилетий встанет к кормилам власти и возьмет в свои руки финансовые рычаги. Мир можно менять революциями. Но в окончательном итоге революции не влияют на баланс сил. Победители уничтожают побежденных, занимают их место и с тем же рвением пытаются сохранить прежний порядок вещей…

– Извините, Матвей, – перебил собеседника Костырев. – Но я немного запутался. Вы с Лужиным очень много говорите об элите. А кем же тогда был Иван? Он и правом таким не обладал по факту рождения. И кем считать вас с Лужиным?

– Иван был строителем, – ответил гость. – Олег Дмитриевич, кому-то еще предстоит этот мир перестроить. И сделать это нужно незаметно, исподволь, без потрясения основ…

– Оставаясь в тени, – улыбнулся Олег.

– Совершенно верно, – в тон ему улыбнулся Егоров. – Мы должны оставаться в тени. Это даже хорошо, что нас не воспринимают серьезно. И так должно быть, Олег Дмитриевич.

– Допустим, Иван был строителем нового мира, – кивнул Олег и повторил вопрос: – Но кто вы? Наставники? Гуру? Очередные прорабы очередной перестройки общества?

– Олег Дмитриевич, моей скромной персоне вы придаете слишком большое значение. Если уж рассматривать кого-то в таком контексте, то говорить нужно только о Лужине. Один из наших предшественников заметил: «Мы все стоим на плечах титанов». Все что от нас требуется – это продолжать двигаться к цели.

– Забавно, – улыбнулся Олег. – Но вы так и не ответили на мой вопрос. Кем мне считать вас? Может быть, мафией – людьми с обширными связями? А что, если вы переделываете мир под себя только для того, чтобы легче было воровать и обманывать? Ответьте прямо, Матвей! Скажите, наконец, правду.

– Вы ведь уже знаете ответ на этот вопрос, – сейчас Егоров смотрел на Костырева бесстрастно. – Олег Дмитриевич, мы уже живем в таком мире. В нашем мире воровать и обманывать легче, чем жить честно и жить на заработанные деньги. Рабство считают свободой, беззаконие – порядком. А цепных псов, которые для своих хозяев охраняют этот порядок, называют вождями. Разве это не так?

– Что ж, – Олег сделал несколько пометок в блокноте. – Рассчитывать на полную откровенность я не могу. Но насколько я понимаю, в данном случае вы проявляете лояльность к системе, то есть к порядку вещей. Если оперировать вашими терминами. Как бы там ни было, но в вашем понимании я – инструмент этой системы.

– Да, это так, – кивнул Егоров. – Олег Дмитриевич, вы – тонкий и весьма опасный в употреблении инструмент. Вводить вас в заблуждение чревато последствиями!

– И чего же вы ждете от меня?

– Единственной возможной в данных обстоятельствах вещи – понимания. Никита Яковлевич потерял близкого человека. К Ивану он относился как к родному сыну. А общество потеряло талантливого и трудолюбивого человека. Я немного отвлекусь, чтобы внести некоторую ясность. Иван Лазарев безо всяких сомнений был способным, одаренным человеком, – Егоров на мгновение задумался и продолжил: – Способность – свойство врожденное. Человек может делать что-то очень хорошо, даже исключительно, или не сможет сделать этого никогда. Другое дело – навык, мастерство. Но и то и другое теряет смысл без возможности применения. Иногда невозможно отличить способность от навыка. Настолько тонким может быть различие. Олег Дмитриевич, после череды темных эпох у нас появилась исключительная возможность изменить мир к лучшему. И мы не упустим ее из-за смерти одного способного человека.

 Егоров замолчал. Он настолько явно выразил свои мысли, что Олег отложил блокнот в сторону и внимательно посмотрел на него.

– Послушайте, Матвей, – задумчиво произнес он. – Если вы знаете больше, чем можете сказать, я вам все же советую рассказать мне все. Все! Понимаете? Иначе я не смогу помочь ни вам, ни Лужину.

– Олег Дмитриевич, – Егоров продолжал бесстрастно наблюдать за ним. – Вероятно, вы неправильно меня поняли. Мы не нуждаемся в помощи. Мало того, мы всячески будем помогать вам и содействовать расследованию, – он вынул из кармана небольшой сверток и положил его на стол. – Но мы будем благодарны, если вы исключите наши имена из отчетов.

– Если это деньги, уберите их, – Олег ручкой подтолкнул сверток обратно.

– Это не деньги, Олег Дмитриевич. Но, возможно, это именно то, что поможет вам. Благодарю вас за беседу и понимание, – Егоров поднялся со стула.

– До свидания, Матвей, – Олег тоже встал, чтобы проводить гостя.

– Всего хорошего, – кивнул Егоров, протягивая ему визитку. – Звоните.

 Олег проводил гостя и вернулся в кабинет. Несколько мгновений разглядывал визитку Егорова – карточку серого цвета с двумя телефонными номерами, факсом и адресом электронной почты. Он отложил ее в сторону и взял сверток, тот почти ничего не весил. Олег аккуратно открыл его и пробормотал:

– Любопытно…

 В свертке лежала свернутая трубочкой фотография выпускного класса високосного девяносто второго года. И среди школьниц Олег без особого труда узнал Вику Лазареву.

 Он какое-то время курил и задумчиво разглядывал фотографию. Большинство лиц были ему смутно знакомы. С Лазаревыми он учился в одной школе, с Сергеем и вовсе за одной партой сидел. А Вика была моложе их всего на пять лет. Неудивительно, что лица выпускников казались ему знакомыми.

 Олег прикурил от окурка новую сигарету и неожиданно замер.

– А что, если… – спустя несколько мгновений прошептал он и придвинул к себе ноутбук.

 На поиски необходимых данных в городской сети ушло несколько минут. На сайте родной школы Олег нашел в архиве данные на выпускные классы девяносто второго года, скопировал фамилии одноклассников Лазаревой и со словами: «смерть», «подросток», «убийство» и «самоубийство» запустил в поисковик сети.

– Ну и ну, – прошептал он спустя минуту. Оказывается, Вика Лазарева была не единственной из одноклассников, кто потерял ребенка при схожих обстоятельствах. Их было двое.

 В ночь на восьмое марта была найдена мертвой дочь одноклассника Лазаревой Снежана Орлова. Девушка перерезала себе вены. В ее крови не было обнаружено наркотиков, но в одной из газетных заметок автор вскользь намекнул на подтасовку фактов. Отец погибшей – Андрей Витальевич Орлов – занимал в городской администрации ответственный пост, а в прошлом возглавлял компанию по борьбе с наркотиками.

 Олег внимательно перечитал несколько заметок об этом происшествии, просмотрел фрагмент криминальной сводки на областном телевидении: напуганные подростки, которым родители устроили праздничный отдых в одном из элитных домов отдыха, их классный руководитель – женщина средних лет на грани обморока. По словам телевизионного комментатора друзья погибшей в один голос утверждали, что Орлова наркотики не только не употребляла, никогда не прикасалась к ним.

 Олег еще какое-то время курил, перебирая распечатанные фотографии Ивана Лазарева, Снежаны Орловой и их родителей. Ему только предстояло выяснить, была ли смерть подростков совпадением или звеньями одной цепи. Но он уже чувствовал, что нашел зацепку. Олег взял в руки телефон и набрал номер Сергея Лазарева.

– Сергей, извини за поздний звонок, – сказал он, когда Лазарев снял трубку. – Надеюсь, не разбудил.

– Не извиняйся, Олег. Мне в последнее время не спится, – хмуро отозвался собеседник. – Что случилось?

– Ты знаешь одноклассников Вики?

– Не всех. Но кое с кем мы встречались, даже выпивали. С теми, кто попроще будет.

– Понятно. Стало быть, Орловых не знаешь.

– Нет, вот как раз с ними я знаком, – усмехнулся Лазарев. – Они хоть и начальство, но от нас нос никогда не воротили.

– А кто воротил?..

– Олег, вот это тебе к чему?! – в голосе Сергея появилось раздражение. – Это может быть и к теме то никакого отношения не имеет! Ты с Орловыми, что ли, встретиться хочешь? Так они не знают ничего…

– А когда ты с ними в последний раз виделся? – Перебил его Олег. – Ты в курсе, что у них дочь погибла?

– Конечно! – все на той же ноте отозвался Лазарев. – Мы хоть и не друзья, но знаем друг друга. Когда Снежанка вены вскрыла, Андрюха чуть с ума не сошел. Не дай бог, тебе, Олег, пережить такое… – он резко осекся. – Олег, не трогай ты их. Я сам через это прошел. А они может только успокоились, в себя пришли…