Павел Муратов – Битвы за Кавказ (страница 65)

От Карса до Мерденика проложили узкоколейную железную дорогу – «дековиль» – для обеспечения поставок снаряжения и продовольствия в район Ольты, а другая такая же ветка проходила вдоль главной железной дороги от станции Сарыкамыш до Караургана. Позже, когда на участке Северной дороги, шедшей в Архангельск, была произведена замена узкой колеи на нормальную, ее старые рельсы и локомотивы использовали для новой узкоколейки, соединившей станцию Шахтахтия на дороге Ереван – Джульфа с долиной Алашкерт.

Юденич и его штаб приложили много усилий, чтобы сделать Кавказскую армию мобильной, насколько это позволяли условия: «железнодорожная армия», базировавшаяся в новых индустриальных районах Закавказья, уже стояла на рубежах, которые окружали дальние крепости Анатолии. Юденич наилучшим образом использовал несколько месяцев передышки, которую подарили русской армии победа при Сарыкамыше и британская атака на берега Галлиполи. Общая обстановка сложилась так, что благоприятные условия для наступления русских могли появиться не раньше осени. Но уже поздней весной Кавказская армия была достаточно сильной, чтобы проводить ограниченные операции с целью выравнивания своей линии фронта и подготовки полномасштабного наступления.

Глава 23

Фланговые операции на Кавказском фронте, январь-март 1915 г.

После вторжения Энвера на территории, принадлежавшие России, среди мусульманского населения кавказских пограничных областей начались волнения. В долинах Чороха и Ольты-Чая существовало множество смешанных общин: в городах Артвин, Ардануч, Ардаган и Ольты преобладали христиане (армяне), а в сельской местности было больше мусульман. Последние включали в себя группы грузинского происхождения, вроде лазов, аджаров и тюрок, а также остатки старых татарских орд. Мусульманами были и черкесы, которые поселились там после 1864 г., на территории тогдашней Турции. Независимо от своего происхождения, все мусульмане были склонны помогать туркам, особенно когда они захватывали территории, на которых жили эти народности. Черкесы Верхнего Сарыкамыша упрямо защищали свои каменные сакли, сражаясь на стороне турецких аскеров, а нищие обитатели высокогорий снабжали скудной пищей дивизии Хафиз Хакки во время их отчаянного марша через горы Аллахуэкбер.

Впрочем, эти союзники оказывали туркам лишь моральную поддержку, но оправдать пантуранские надежды вице-генералиссимуса не могли. Маленькие разрозненные отряды вооруженных людей, куда входили местные жители, заняли территорию к северу от Ольты и в районе Пософ-Чая, где в 1828 г. более многочисленное ополчение Ахмет-бея Химшиашвили угрожало Ахалцихе. Более активными были банды, пришедшие со стороны турецкой границы: лазы с прибрежных районов Понтийских Альп и дикие курды из Дерсима, которые шли вниз по течению Чороха и Ольты-Чая.

Лишь немногие из этих нерегулярных формирований смогли удержать позиции под Ардаганом, когда калитинские казаки подошли к городу; большинство из них предпочли вовремя убежать через Яльнизчам-Даг, предоставив аскеров Штанге своей судьбе. После повторного взятия Ардагана бригада Истомина (с тремя батальонами генерала Генике, которые составляли начальный гарнизон Ардагана) выдвинулась по дороге в Артвин. Перевал через Яльнизчам-Даг был занят после нескольких стычек, и Истомин медленно продвигался к Ардагану. Однако в феврале его бригада вместе с двумя полками 20-й дивизии получила приказ вернуться в тыл и подготовиться к переброске в европейскую часть России. В то же самое время три пластунских батальона бригады Генике включили в состав II Туркестанского корпуса. В этих обстоятельствах восстановление внутренней безопасности в долине Чороха и возвращение Артвина было поручено генералу Ляхову, который теперь командовал войсками Батума[121].

Генерал Ляхов, энергичный офицер, обладавший вспыльчивым характером, получил приказ в начале января изгнать противника из бассейна Чороха и отбросить его от Батума как можно дальше по побережью. Ляхов имел всего 12 батальонов с 8 орудиями и 2 дружины грузинского ополчения[122]. Огромная площадь региона и труднопроходимый характер местности потребовали от этих небольших войск огромных усилий.

Турецкие регулярные войска в этом регионе имели около 1,5 тыс. бойцов, которые пережили разгром под Ардаганом, и два или три батальона пограничной охраны. Число бойцов в нерегулярных формированиях, как всегда, было непостоянным, оно менялось в зависимости от обстановки на данный момент. Когда Ляхов начал свои операции, в районе Артвина и Ардануча находилось 3–4 тыс. аджаров. Около 5 тыс. лазов, которых Штанге выдавал за Грузинский легион, размещались в порту Хопа. На побережье турки имели лишь 8 орудий; в течение марта – апреля два или три регулярных батальона прибыли туда в качестве подкрепления. У Ляхова было около 10 тыс. регулярных солдат и 5 тыс. ополченцев – вполне достаточно, чтобы противостоять 10 тыс. бойцов противника, которые по большей части входили в состав нерегулярных формирований. Ляхов начал наступление вдоль побережья позади устья Чороха в первую неделю января. Этот район представляет собой серию лесистых утесов с крутыми скалами, нависающими над морем. Утесы разделены глубокими ущельями – очень удобная позиция для обороны. В то же время близость моря позволяла кораблям вести продольный огонь по каждой отдельной позиции. Тем не менее адмирал Эберхардт отказался отправить в Батум военные корабли, поскольку считал этот порт неподходящим для базы и открытым для обстрела с «Гёбена» и «Бреслау».

В 1910 г. было решено разоружить Батум вместе с несколькими другими русскими приморскими крепостями, но дело двигалось медленно, и в начале войны несколько 6-дюймовых орудий и тяжелых мортир все еще оставались на позиции. 10 декабря 1914 г. «Гёбен» атаковал Батум, впрочем без особого успеха.

Только после 9 января, когда из Кронштадта прибыли две современные дальнобойные 254-мм пушки, адмирал согласился помочь и отправил сначала два, потом еще два эсминца в Батум. С помощью этой небольшой флотилии, к которой прибавили несколько вооруженных пароходов, где были установлены пушки и мортиры, Ляхов провел несколько операций против дикого лесистого побережья в районе устья Чороха. Пока сухопутные войска (19-й Туркестанский полк и пластунские батальоны) продвигались по обрывистым лесистым склонам, которые спускались к райскому побережью этой далекой земли, морская флотилия вела фланговый огонь по оборонительным позициям турецких и лазских стрелков. Во второй половине января сухопутные войска заняли территорию между Чорохом и российской границей. Затем была занята деревня Макриам; а в феврале, после многочисленных стычек с врагом, туркестанцы овладели Хопой, небольшим портом, стоявшим примерно в 30 км от Батума, который турки использовали для снабжения своих войск в долине Чороха. Из Хопы можно было по ущелью Ишкая перебрасывать войска и снаряжение в Борчку на Чорохе.

В течение марта сухопутные войска захватили еще 10 или 11 км побережья и достигли деревни Архави и реки под тем же названием, за которыми турки подготовили укрепленные позиции.

С занятием района Хопа – Архави генерал Ляхов мог считать свою задачу на Черноморском побережье выполненной. Тем временем подразделения 264-го полка и пластуны очистили от врага район Борчки и медных рудников Дзангул. 27 марта, после жестокого боя, был занят Артвин, и остатки нерегулярных отрядов противника были выдворены из окружающих районов. Бои на голых склонах Чорохских гор и в рано расцветающих лесах Лазистана прекратились до следующего года, пока на Эрзерумском фронте не открылась возможность для новых совместных операций на побережье[123].

Операции на крайнем юге российской линии обороны приняли более крупный размах. Здесь панический приказ Мышлаевского поставил русских в очень невыгодное положение. Генерал Чернозубов, поняв инструкции своего начальника буквально, отвел свои войска за Араке, эвакуировал войска из Тебриза и района озера Урмия. Многочисленное христианское население региона в панике бежало, и вся местность оказалась в руках курдских банд.

Своим роковым приказом Мышлаевский в один день уничтожил результаты кропотливой работы по умиротворению курдских племен на турецко-персидской границе, которую русские проводили в течение нескольких лет. Присутствие отрядов русской кавалерии по всему Северному Азербайджану не только держало в узде персидских курдов, но и оказывало сильное устрашающее влияние на курдов в Турции.

Из последних во время мобилизации в Турции были созданы 4 племенные (аширетские) кавалерийские дивизии; но они воевали настолько плохо, что командующий 3-й армией решил две из них распустить. В общем, как и в войне 1877 г., курды не особенно рвались в бой. Но их настроение изменилось, когда стало известно, что русские войска покидают Тебриз и район Урмии; в этом они увидели слабость русских и решили пограбить армянское, несторианское и персидское население. Через несколько дней многочисленные вооруженные банды появились в районе озера Урмия: знаменитый Хан Симко, ранее дружески относившийся к русским, овладел этой местностью; к племенам курдов присоединились турецкие добровольцы (под предводительством фанатичного «Эмира» Хаджи из Мосула). Все это тайно поощряли турецкие агенты. 14 января Эмир Хаджи вошел в Тебриз; другие нерегулярные формирования грабили города вокруг Урмии и продвигались к Дилману. Генерал Чернозубов перешел к активным действиям; он послал генерала Назарбекова[124] с четырьмя батальонами, двумя казачьими полками и 8 орудиями, велев ему занять Хой и выслать патрули к Дилману и Котуру.