Павел Мохначев – 73 (страница 16)

Смешно, да? Уменьшали на фотоувеличителе! Но нам тогда было вовсе не смешно. Значки мы собирались всё длинное лето носить приколотыми к футболкам. И самое главное: это занятие относилось к музыке.

А к музыке мы относились серьёзно. Чуть позже, тем же самым летом, мы сидели на скамейке и, затаив дыхание, слушали новый сборник «Italo Disco Hits» на «Электронике-302», великодушно вынесенной Альбертом во двор. Слушали молча и не шевелясь. В этот значительный момент нашего бытия из подъезда выскочил Винни и, перебивая музыку, стал громко рассказывать о чём-то неважном. С Винни всегда так. Он здоровый, как медведь, но учится во вспомогательной школе и к своим годам ещё не умеет толком читать. Перебивать его опасно, но сборник такой классный, что Альберт попробовал.

– Винни, – вкрадчиво начал он, – ты же Си-Си Кетч любишь?

Винни заулыбался, качая лохматой головой. Вообще-то его не так зовут, но кличка намертво прилипла к нему после фильма «Виннету – вождь апачей».

– Так она сегодня у «Джалиля» концерт даёт! Сбегай, ещё успеешь послушать!

Винни подскочил на месте и на всех парах ринулся в сторону кинотеатра «Джалиль». Вернулся он спустя полтора часа. Лицо его было безмятежно и равнодушно. В руке он нёс обломок кирпича. Мы ринулись врассыпную, когда до него ещё была добрая сотня метров. Винни к музыке тоже относился очень серьёзно. Даже, наверное, ещё серьёзнее, чем все мы, вместе взятые.

Музыка в нашем детстве – это одно из главных чудес и удовольствий. Её, в отличие от редких мультиков и интересных фильмов по телевизору, можно было переслушивать. Снова и снова, если песня тебе понравилась. Для этого нужно просто иметь в своём распоряжении личный магнитофон.

У нас дома магнитофон был, но он считался отцовским, и доступ к нему я получил далеко не сразу. Лет с четырнадцати, не раньше. До этого мой отец все выходные напролёт слушал на нём песни Высоцкого. У него на двадцати кассетах было полное собрание всего, что Владимир Семёнович сочинил и спел в своей короткой и яркой жизни. В результате эти умные песни стали для меня чем-то вроде городского шума. Я слушал, но не прислушивался.

Я мечтал о своей личной музыке, которую смогу выбрать сам. И когда доступ к вожделенному магнитофону был мной получен, я немедля сел записывать музыку через выносной микрофон с телевизора. Со стороны это, видимо, напоминало фотоохоту. Только это была аудиоохота! Первыми моими «трофеями» стали: зажигательная песня Леонтьева «Светофор» и что-то слезливое и про деревню Сергея Беликова. Это было прекрасно, но мало!

План заиметь по-настоящему свою музыку созрел быстро. Достаточно было накопить два рубля сорок копеек. Именно столько стоило записать одну тридцатиминутную сторону на кассете в студии звукозаписи. Восемь копеек за одну минуту. Ценник я запомнил на всю жизнь. Когда я впервые оказался в этом храме современной эстрады, у меня от разнообразия музыкальных альбомов и групп закружилась голова. В качестве монахов в этом святилище техники с доброй сотней кассет пребывали два крепких невысоких парня с повадками борцов и хмурыми цепкими взглядами.

Я копил пару месяцев, откладывая из карманных денег. А когда вывалил перед ними на стол в студии кучу монеток, хмурые парни уважительно покачали головами и вежливо спросили меня: не подломил ли я игровой автомат «Морской Бой» в том самом «Джалиле»? Мне было всё равно, я находился в шаге от своей мечты! На эти деньги я купил запись альбома тяжёлого рока, который весь месяц слушал справа налево и по диагонали…

Всё это случилось ровно тридцать пять лет назад. Музыка стала бесконечно разнообразна и легкодоступна, но мой отец до сих пор ежедневно слушает на своём смартфоне Высоцкого. А я? Я мотаюсь на своём автомобиле по взрослым делам и почти что в сотый раз громко слушаю одну и ту же шикарную песню группы «Culture Beat» о том, что не нужно плакать под дождём. И я снова молод и счастлив, и плакать мне вовсе не хочется. По крайней мере, пока звучит эта песня. Но я-то знаю один секрет! Когда она закончится, её всегда можно будет отмотать назад и поставить сначала!

На спор

– Проклятая лампа! – раздражённо выдохнул Валера.

Затем он громко, от души выругался, поправил съехавший набок налобный фонарь и устало опустил затёкшие руки.

Часы на стене показывали половину девятого вечера. Это же надо было додуматься – начать возню с новым светильником в пятницу вечером. Сашка забронировал столик в караоке на десять вечера, а ему ещё нужно успеть помыться и переодеться. С хлипкой и запутанной электрикой турецкого производителя он бился уже третий час.

На ругань мужа в темень спальни заглянула Таня с полотенцем на голове. Запахнутая в лёгкий халатик, она постояла с минуту в светлом проёме двери, пытаясь сквозь сумрак наблюдать за тщетными усилиями Валеры. Вскоре ей это надоело, и она уверенно заявила:

– Пока не доделаешь, даже не вздумай уходить! Как я тут совсем одна в темноте останусь?!

В новую квартиру они переехали две недели назад и сейчас активно её обустраивали. Шторы на прикреплённые мужем гардины Таня повесила пару часов назад, а вот с люстрой у Валеры всё пошло наперекосяк.

Валера, услышав такое, от возмущения чуть не упал со стремянки:

– Танька! Я всю неделю пахал, как крепостной, а ты мне предлагаешь ещё и в ночь перед выходными поработать?! Включи ночник, он достаточно света даёт, а завтра я на свежую голову всё доделаю. Мы же с Сашкой на десять договорились!

– Ты мне про свежую голову в субботнее утро зубы не заговаривай! – с вызовом парировала Таня. – Я с тобой пятнадцать лет живу и таких суббот знаешь сколько видела?! До обеда будешь на кровати перед телевизором подсыхать!

– Тань, я всё равно пойду. Отдыхать когда-то надо. – Валера сунул пассатижи в карман и решительно слез с лестницы на пол.

– Ну, если ты так решительно настроен отдохнуть, тогда я с тобой! Дети у бабушки до воскресенья, а значит, тусоваться сегодня мы будем вместе. Заодно и за свежестью твоей головы присмотрю. – Таня завершила оглашение приговора и тут же скрылась в глубине квартиры.

У Валеры второй раз за две минуты подкосились ноги, и он присел на край кровати. Волнительные перспективы пятничной ночи таяли у него на глазах.

– Танюш, ты же не любишь все эти тусовки, – промямлил он в тёмное пустое пространство, пытаясь вспомнить, когда они с женой посещали подобные места вдвоём.

Таня уже долгие годы ходила только на дни рождения друзей и подруг, предпочитая уютные посиделки шумным пьяным вечеринкам. В сознании Валеры его супруга и ночной клуб никак не совмещались друг с другом. Танька, такая уютная, спокойная и домашняя, и этот разнузданный клуб. Да ну! Быть такого не может!

Пока эти грустные мысли неспешно заплетались в Валеркиной голове, из ванной комнаты послышалось громкое гудение фена. Валера пошёл на звук, как в последнюю решительную атаку.

– Тань! – проорал он, пытаясь перекричать звук адской машинки. – Там пьянь одна. Тебе не понравится!

– Ну тебе же нравится! – сверкнула глазами жена. – Может, и я во вкус войду. Иди одевайся, я почти закончила.

В клуб приехали к половине одиннадцатого. В такси Валера всю дорогу обиженно молчал и ёрзал на переднем сиденье. На Таню не оборачивался. Его воображение рисовало вытянувшееся от удивления Сашкино лицо. Предчувствия его не обманули. Санёк, как раз закидывавший в себя первый вискарь, поперхнулся и натужно закашлялся. Такой подставы от лучшего друга он не ожидал. Впрочем, быстро справившись с удивлением и кашлем, Санёк выскочил из-за столика им навстречу, приправил вихры и галантно поцеловал Таню в порозовевшую с мороза щёку.

Спели четыре песни. Разговор не клеился. Алкоголь немного приподнял всем настроение, но у Сашки, судя по его шальным глазам, на эту ночь были далекоидущие планы. Ближе к полуночи хитрый друг сослался на усталость и слинял. Валера с Таней остались за столиком вдвоём.

К тому времени атмосфера на танцполе стала совсем жаркой. Песни, как и люди, становились всё зажигательнее и бесшабашнее. Валерка слегка выпивал и, пряча от Тани глаза, украдкой наблюдал за посетителями.

Таня с интересом смотрела по сторонам, но каждый раз останавливала свой взгляд на грустном и задумчивом муже. А когда игристое шампанское в бутылке закончилось, она отставила в сторону бокал и, впившись взглядом в Валеру, тихо и зло бросила ему в лицо:

– Ну что, Валер, все девки здесь моложе и интереснее меня?!

Валера изумлённо посмотрел на жену. Такой взведённой и готовой взорваться он её не видел никогда. Однако эта внезапная вспышка гнева придавала ей такой необычный шарм, что он невольно загляделся на готовую вцепиться в него Таньку.

– Чего уставился?!! Смотреть больше не на кого?! Я – танцевать, а ты как хочешь! – Таня выскочила из-за стола и яростным вихрем влилась в толпу танцующих.

Валера, позабыв про недопитое виски и смазливых кокетливых девиц, сидел и любовался издали своей женой. Смотрел и удивлялся сам себе, как он мог так сильно замотаться и так прочно забыть о её полыхающем внутреннем огне. Именно в такую настоящую и честную в своих эмоциях Таню он глубоко и искренне влюбился пятнадцать лет назад. Валера вздохнул и отправился на танцпол ловить вышедшую из привычного и уютного образа жену.