Павел Мешков – Черный корректор (страница 45)
Здесь мне хотелось бы вернуться к теме об ангеле-хранителе. Ведь что-то удерживало меня бросаться спасать индуса от неминуемой смерти. Какие-то высшие силы пригвоздили к месту, сковали волю, заставили спокойно и даже с интересом наблюдать за тем, как индус заглатывает дудку все глубже и все медленнее машет руками? Сейчас-то ясно, что мой ангел-хранитель заботился только о моем благополучии и спокойствии. Но, сосредоточившись на мне, ангел упустил из виду дядю Олега…
Первая помощь, которую дядя Олег, едва разобравшись в ситуации, оказал индусу, заключалась в том, что он крепко ухватился за кончик дудки и оборвал лебединую песню индусского гостя. Во всяком случае, гудеть он прекратил и предельно вытаращил глаза. Такое поведение пациента убедило дядю Олега, что в деле реанимации он твердо стоит на верном пути, и, усугубляя помощь, Олег резко выдернул дудку из недр индуса. Благодарный пациент со свистом втянул в себя воздух, и тут оказалось, что свистеть и гудеть он может без всякой дудки. Одним организмом.
Но и в этой музыке дяде Олегу что-то не глянулось, и он, немного послушав испускаемые индусом звуки, довольно сильно врезал исполнителю кулаком меж лопаток. От молодецкого удара дяди Олега тот содрогнулся, и из его нутра через рот прямо на полотно Круга вылетел кусок драконьего зуба.
– Зуб?! – подивился дядя Олег результату своих действий.
– Зуб, – согласно кивнул я, имея в виду совершенно другое происхождение костяшки, нежели дядя Олег.
– Колдовство… – как-то не особенно убедительно просипел индус и бросился сворачивать Круг. При этом действе он смахнул с полотна все, что на нем находилось, в сумку, лишь кусочек кости зажал в руке, а осколок драконьего зуба опять запихал в рот.
– Смотри, снова не подавись! – пожалел я индуса.
Индус покосился на меня и постарался сменить тему разговора:
– Мало в Круге танцевал! – укоризненно обратился он к дяде Олегу и вручил ему кость. – Носи с собой! Не всех врагов вспомнил! Смерть может не быть! Слабая будет! – Индус исподтишка бросил на меня взгляд. – Снова танцевать надо…
– Хорош! – оборвал я его. – Хватит танцев на сегодня! Одни неприятности от них. А ты, дружбан, сплюнул бы, что ли. А то, не ровен час, язык поцарапаешь или снова подавишься…
Но упрямый индус не пожелал обсуждать содержимое своего рта. Он сделал вид, что в упор не слышит меня и что меня здесь вообще нет. Однако мое «отсутствие» не помешало ему обратиться к дяде Олегу с вопросом:
– А можно что сделать для твой товарищ?
Я не дал дяде Олегу обсудить эту тему и вмешался:
– Не можешь! Я, кстати, здесь!
– Ой! – очень искренне удивился индус, «вдруг» увидев меня совсем рядом.
– Ага! – подтвердил я свое присутствие. – Как говаривал один наш общий друг Абдулла: «Хороший дом, хорошая жена… Что еще нужно человеку, чтобы встретить старость?» Так вот! Почти все в этом плане уже имеется в наличии. Понял? А что у тебя за щекой?
Я указал пальцем на раздувшуюся щеку индуса, и она, как по волшебству, приняла нормальный вид, а индус с некоторым затруднением произнес:
– Гиде? Какой щека? Какой Апдула?
Очень мне хотелось ответить на вопросы детально, с извлечением и демонстрацией предмета обсуждения. Не от жадности. Нет! Просто не люблю, когда меня за дурака держат.
– Да отстань ты от бедного животного! – высказался в защиту индуса дядя Олег. – Он того и гляди действительно подавится! Возись потом с ним.
Индус, почувствовав поддержку, быстро вытащил изо рта кусок драконьего зуба, затолкал его вместе с полотном в глубину сумки и тут же плотоядно уставился на банку с остальными зубами.
– Твой товарищ нада что-то сделать! – неизвестно к кому обратился индус. – Чтобы и ему хорошо был!
– А правда! Чего бы такого хорошего тебе, дядя Паша, наколдовать для полного счастья? – озадачился дядя Олег.
– Дерьма конского! – в сердцах бросил я, подхватил ведро и отправился кормить кур. Оба кота, оглядываясь, побежали впереди меня.
– Куда пошло еда?! – Судя по голосу, индус пришел в сильное возбуждение. – Я не понимай такой русский! Зачем конь?!
Дядя Олег что-то сказал индусу, и тот завопил так, что коты прижали уши к головам:
– Ай, колдун!!! Хитрый колдун!! Большой колдун!..
Оно, конечно, может, и колдун, а может, и не совсем. Только я не обязан каждому индусу объяснять, на фига мне конский навоз дался. Тем более что нужен этот навоз вовсе и не мне. Или не совсем мне…
В Астрахани, если хотите знать, красный навозный червяк – лучший друг рыболова. Круглый год. Ясен пень, что рыба на него ловится разная, в зависимости от места лова, сезона и мастерства претендента. Но вот по осени, по холодочку, в октябре-ноябре в дельту Волги с моря поднимается вобла. Жирная как собака! Ее так и кличут: «осенняя». Кто эту воблу в вяленом виде с пивом хоть раз отведал, как в песне поется: «Тот не забудет никогда…» А уж если пришлось ее, сердешную, на леске поводить, почувствовать, как упирается… Считай, совсем человек пропал! Бродит по берегу, во взгляде тоска вселенская, чуть губами шевелит. Дни считает. Осени ждет.
Понятное дело, осенняя вобла – она не дура, на дурилку ее не возьмешь! Тут красный навозный червяк нужен. А он, червяк красный, зараза, в саду жить не желает. Или не может? Но и здесь хитрость одна есть! Стоит под яблоню конского навоза подбросить, как вот он, червяк красный! Бери и лови, сколько хочешь: хочешь – воблу осеннюю, а хочешь – леща.
Так что, когда отец наказал мне добыть конского навоза, я не удивился, но озадачился. Где, по нашим временам, лошадь найти можно? И даже не так! Не в самой же лошади дело. Я в одной серьезной книге читал, что если ночью в поле не дрыхнуть, как все, а быть бдительным и осторожным, то обязательно какую-нибудь кобылу поймаешь. На нее вскочить надо, вцепиться в гриву и скакать до посинения, пока она не устанет. А уж как пощады запросит – твоя! Она тебе и осла подарит с ушами, и вообще все, что в голову взбредет. Короче – все по тексту.
И вот тут-то главная проблема и встает, так сказать, ребром. Зеб Стамп, умнейший старикан, как-то сказал: «Привести лошадь на водопой может и один человек. Но и сорок не заставят ее…» Вот в том и состоит вся проблема: я тоже не знаю, как ее заставить! А поймать-то эту самую лошадь в дельте Волги любой неленивый сможет! Здесь всякая тварь жир нагуливает…
Могу только догадываться, что там дядя Олег индусу в уши вдул, но, когда я возвращался от курятника, они, оба-два, на столе какую-то дребедень по пакетикам фасовали. Я и ведро помыл, и руки, а они знай себе возятся с камешками, раковинами и другим мусором. На меня ноль внимания. Лишь один раз индус посмотрел в мою сторону со скрытым восхищением и без отрыва от производства пробормотал:
– Навоз рыба делать… Ай, колдун!..
В сердцах я плюнул в шину, из которой тянулась вверх плеть огурца, сильно промахнулся и ушел на веранду пить чай в одиночестве. Минут через десять, однако, ко мне присоединился дядя Олег и на мой естественный вопрос ответил:
– Ушел! Я бы даже сказал – убежал, прижимая к груди банку.
– А ты, добрая душа, всю банку ему подарил? Он теперь повадится сюда шляться да еще товарищей приведет!
– Да не должен бы! Торопился он очень…
– Ну да! Книгу писать! – не унимался я. – Про то, как мы здесь, в Ямане, рис с рыбой ведрами жрем, как зубы драконов даром раздаем, как…
Я поперхнулся чаем, а дядя Олег, как только я прокашлялся, вздохнул и сказал:
– Зря ты так… Он тебя зауважал сильно! Все интересовался, останешься ли ты доволен сделкой. Я, кстати, с ним о конском навозе договорился. Мы за крольчатником какие-то амулеты на заборах развесили. Вот туда и должны принести.
Зубы дракона, похоже, обладали большой ценностью, но все в этом мире относительно. Осень могла прийти неожиданно, и навоз был нужен позарез, а ценность его была в данном отношении абсолютна. Так что, как честный человек, я признал правоту дяди Олега и равноценность обмена.
– Надо только дядю Мишу предупредить, – зевнув, заметил дядя Олег. – Индусу я описал дядю Мишу и навоз велел отдать только ему. А еще я теперь всех своих врагов имею в виду…
Дядю Мишу, когда он тем летом сменил нас на фазенде, мы предупредили. Ну, чтобы он вдруг не отказался от навоза. Правда, узнав, что о количестве мы не договорились, он недовольно заметил:
– Раз он халявный, надо было больше заказывать, чтоб на огород хватило. Ну да ладно! – и присовокупил неизвестно про что и про кого: – С паршивой овцы хоть шерсти клок…
Дома, в Астрахани, я связался по телефону с давним знакомым. Какая-то смутная мысль не давала покоя, и тогда я ошибочно думал, что связано беспокойство с танцами дяди Олега в Круге. А со знакомым этим мы, было дело, оказывали друг другу помощь в скользких делах. Сам о себе он говорил: «Я вращаюсь в высших сферах астрала! И, слава богу, меня там никто не задевает…»
Вот ему-то я и изложил историю с танцами. Он задал несколько уточняющих вопросов, потом то ли зевнул, то ли икнул и уверенно заявил:
– Нет проблемы! «Покатаюсь-поваляюсь на Ванюшкиных костях!..» Любимая формула Бабы-яги. Это ж классическое колдовство с применением явления резонанса в сетке элементалей.
– Чего? Какого резонанса? – не понял я.
– Та-а-ак!.. Предельно упрощаю. Бывает так, что ты смотришь фильм, и вдруг от какого-то эпизода на глаза слезы наворачиваются? Или, скажем, песня звучит, душу выворачивает, и чувствуешь, что сам бы эту песню написал, и даже знаешь, по какому случаю. Бывает?